Случайность — это не брак системы. Это баг, который стал оружием. И не у вас одного в голове вопрос: почему политики всегда одинаковые, даже если меняются лица?
А теперь на минуточку представьте:
Вы приходите выбирать нового депутата. На плакате: «Сильный, честный, за справедливость». Вы смотрите дебаты: «Наша команда будет бороться…». Вы голосуете. Он побеждает. Проходит два года. Он в Давосе. Он в списке санкций. Он в офшорах. Он вас не помнит.
Потому что это не демократия. Это сериал.
Выборы — это круто… когда выбор есть.
Но в мире, где 90% кандидатов проходят через те же фонды, медиа, тех же «советников» и банкеты — это уже не выбор, а имитация интерфейса. Как будто вы в приложении, где можно менять цвет кнопки, но не функцию.
Вот почему жребий — да-да, банальный рандом — становится оружием свободы.
Глобализм ненавидит случайность. Глобализм любит предсказуемость: рейтинги, партии, повестку, структуру, лояльность. Потому что хаос — это угроза системе.
Потому что если ты не можешь предсказать — ты не можешь управлять. А если не можешь управлять — начинаются настоящие, живые процессы.
Вот где жребий врывается как рок-н-ролл.
В Древней Афине жребий решал, кто будет судьёй или чиновником. Почему? Потому что никто не должен был покупать власть.
В Венеции по жребию отбирали часть сената. Зачем? Чтобы разорвать кланы.
И что делает Европа в XXI веке? Правильно: всё наоборот. Глобальные соглашения, глобальные алгоритмы, глобальные списки.
А люди? Люди выбирают между Pepsi и Pepsi Zero. Где свобода? Где альтернатива?
Случайность — это такая маленькая бомба в фундаменте системности.
Ты не можешь «обработать» рандомного гражданина. Он не прошёл через партийную школу. У него нет «правильного» спича.
Он говорит то, что думает. Он не обязан никому. Он не боится потерять кресло, потому что не стремился в него с детства.
А значит: он опасен для любого режима.
Итог?
Случай — это единственное, что реально защищает свободу в эпоху, где всё контролируется.
Не только выборы. Не протест. А простой, старый, неудобный жребий.
Когда свобода идёт не по плану — она чаще всего настоящая.