Сегодня хочу поделиться с вами очень личной историей. Историей, которая началась сразу после моего рождения и которая до сих пор дает знать о себе каждый день.
У мамы было серьезное расхождение тазовых костей, и она не могла ходить. В итоге почти три недели я провела в роддоме отдельно от нее. Меня приносили только для кормления. В условиях постоянной нехватки времени и большого количества детей нянечки туго пеленали младенцев — это был самый простой способ обеспечить их покой.
Если посмотреть на это с точки зрения науки о мозге, то первые недели жизни — это самое важное, критическое время для развития той части мозга, которая отвечает за ощущения (ученые называют ее соматосенсорной корой). В этот период мозг, как губка, впитывает все: прикосновения, тепло, объятия. Именно эти сигналы 'настраивают' его базовую систему безопасности. В моем случае, вместо ласковых рук мамы, моя нервная система получала другой опыт: постоянное и сильное давление от пеленок. Именно это ощущение стало для меня первым якорем безопасности. Мозг просто сделал логичный для себя вывод: давление означает спокойствие
Еще я росла в семье, где не было принято часто обниматься. Мои родители любили меня, но телесный контакт не был частью нашей культуры. Это, наложенное на ранний опыт разлуки, привело к тому, что я была очень тревожным ребенком.
Говоря языком нейробиологии, причина моей детской тревожности проста: в критический период развития мой мозг недополучил прикосновений и тепла. Это привело к "поломке" в эмоциональном центре мозга: наш "датчик тревоги", миндалина, стал работать в режиме повышенной готовности. В результате я постоянно жила с ощущением внутренней небезопасности, которое мой мозг отчаянно пытался компенсировать.
Я до сих пор помню, как в начальной школе иногда притворялась уснувшей в гостиной, желая, чтобы папа взял меня на руки и отнес в кровать. Это не было желанием избежать укладывания спать. Это был крик моего тела о помощи. Ему отчаянно не хватало ощущения крепких рук, объятий, укачивания — всего того, что помогает ребенку почувствовать границы своего тела и ощутить себя в безопасности.
Ко всему прочему, я росла в прохладном доме. Поэтому я так отчетливо помню это ощущение абсолютного счастья, когда мама укрывала меня тяжелым теплым одеялом. Оно было похоже на уютную, безопасную норку, и только в ней я могла уснуть.
Сейчас я понимаю, что это было нечто большее, чем просто детская любовь к теплу. Мой мозг, которому так не хватало объятий, нашел способ "обнять" себя сам. Вес одеяла создавал то, что ученые называют "глубоким давлением" — по сути, имитацию крепких объятий. Научно доказано, что это помогает телу расслабиться: успокаивает нервную систему, снижает уровень стресса и помогает мозгу вырабатывать вещества, отвечающие за хорошее настроение и сон.
В советское время моим родителям приходилось много работать, чтобы обеспечить нас базовыми потребностями, и они делали для нас с сестрой все возможное. Но у них не было тогда мысли о том, что прикосновения не менее важны, чем еда и уход.
В середине XX века психолог Гарри Харлоу провел знаменитые эксперименты с новорожденными обезьянками. Детенышей отлучали от матерей и предлагали двух суррогатных "мам": одну — из проволоки, но с бутылочкой молока, а другую — мягкую, из ткани, но без еды.
Результаты были ошеломляющими. Обезьянки проводили почти все свое время (17-18 часов в сутки), цепляясь за мягкую тканевую маму, и прибегали к проволочной лишь на мгновение, чтобы поесть. Харлоу назвал это явление "контактным комфортом" и доказал, что потребность в прикосновении, тепле и безопасности является первичной, базовой потребностью, даже более важной, чем голод. Обезьяны, лишенные этого комфорта, вырастали тревожными, нелюдимыми и неспособными к нормальной социальной жизни. Этот эксперимент наглядно демонстрирует, что происходило с моей нервной системой в те ранние годы.
Прошли годы. Как нейропсихолог, я глубоко изучила природу своей проблемы. Я научилась справляться с тревогой через медитацию, дыхательные практики и йогу и встроила это в каждый свой день. Сегодня я знаю, что массаж, объятия и контрастный душ — это мощные инструменты помощи моей нервной системе. Моя работа требует постоянной концентрации, и я активно развиваю свои когнитивные навыки. Но, несмотря на все это, я до сих пор замечаю у себя слабую концентрацию внимания, с которой приходится постоянно работать (это тоже отголоски моей истории). И каждую ночь, чтобы уснуть, мне нужно воссоздать тот самый кокон из детства: я укутываю плечи мягким пледом, а сверху кладу еще одно, тяжелое одеяло (9 кг).
Это не просто привычка, а то, что нейробиологи называют "нейробиологическим отпечатком". Исследования убедительно показывают, что недостаток телесного контакта в детстве приводит к реальным, физическим изменениям в "архитектуре" мозга. В частности, это затрагивает области, ответственные за наши эмоции, а также те, что помогают нам быть внимательными и собранными. Мои ежедневные практики — это мои инструменты, которые помогают мне справляться с этими особенностями, но они не могут полностью стереть тот самый ранний, фундаментальный опыт, который заложил основу моей нервной системы.
Я делюсь этой историей, чтобы напомнить о фундаментальной важности того, что мы часто упускаем из виду.
Возможно, моя история покажется вам знакомой. Возможно, вы сами не были избалованы объятиями в детстве или просто не задумывались, насколько это важно. Пожалуйста, помните: ваши прикосновения обладают большой силой.
P.S.
С искренней заботой о вас и ваших детях, ваш нейропсихолог Инна Вальд.
Искренне благодарю за ваше время и внимание. Если вам близок мой подход, приглашаю вас в свой Телеграм-канал — это пространство поддержки и полезных материалов для заботливых родителей.