История восьмая
Очнулся он от всё от той же боли, огненным разрядом пробежавшей по руке и ударившей в плечо. Застонав, Дима открыл глаза. Он лежал в своей, точнее, съёмной квартире на диване. На руку был намотан толстый слой бинта, отчего она напоминала толстое полено. Буров приподнялся, морщась от боли. В окно светило зимнее солнце, больно слепило веселыми искрами от маленьких сугробов, наметённых на карнизе. Вот и ещё один день прошёл.
Салсум, съёжившись, сидел на спинке дивана и смотрел на Диму виноватым глазами:
- Ты как? Сильно болит? - заботливо, как сиделка, поинтересовался он.
- Конечно, сильно! Эта тварь почти отгрызла мне руку, - Дима вдруг подумал, что наверняка, в рану попала инфекция. Он вспомнил гнилостный запах из пасти существа и почувствовал тошноту, - мне к врачу надо, наверное. Это ты меня перенёс сюда и перебинтовал?
Маленький человек кивнул и внезапно оживился, вина в глазах погасла:
- Я перенёс и забинтовал. А по поводу врача не беспокойся, не надо. Ты же трансформируешься, поэтому ничего страшного не будет, несмотря на раны. Пару часов поболит - и будешь, как новенький.
- Да ну, - Буров недоверчиво оглядел руку, - я и забыл, что в сказку попал. Только боль уж очень реальная, знаешь ли.
- Издержки, - развёл руками Цог Бадрах, - я же говорю, надо немного потерпеть.
- Там была девочка, - в мозгу Бурова мелькнуло воспоминания о крохотных руках, в ужасе закрывающих лицо.
- С ней всё в порядке, - Цог не дал ему договорить, ободряюще показал большой палец, - ты её спас. Да и сам не сильно пострадал, как видишь.
- Как она вообще там оказалась? - покачал головой Буров.
- Зацепило… Много бегала, вот и перенесло вместе с нами, - пояснил Цог Бадрах.
- А, да… Ведьма… Снова не вышло? - упавшим голосом спросил Дима.
- Не вышло, - потупил глаза Цог Бадрах., - сильная, чертовка. Да не переживай, Димон, обязательно накроем её и заставим повернуть вспять заклятие!
Салсум не солгал: примерно через час Буров чувствовал себя вполне сносно. Самое удивительное – рука перестала болеть. Разматывать бинты, толстым слоем намотанные на травмированную конечность он не решился, отложив неприятную, а главное – страшащую его процедуру на пару часов позже. Ещё его грела слабая надежда, что вследствие производственной травмы сегодняшние приключения будут отменены.
- Надо бы в магазин сходить, - сказал он Цогу, - хотя ничего есть не хочется уже который день. Но надо, наверное? Откуда у меня силы-то будут, если я ничем не питаюсь?
- Надо, - покладисто согласился Цог Бадрах, - хотя бы лапшички заварить. Ты сейчас перерождаешься, но человеческая еда тоже нужна.
Сообразив, что холодильник пуст, как его желудок, Буров собрался в магазин. По привычке натянул шапку, под которую нырнул Цог Бадрах. Вид у него был потрёпанный, глаза осоловевшие. И вновь Бурову почудился какой-то шорох, как будто кто-то поскрёб ногтем по стене. Дима бегло огляделся, не без труда убедив себя, что это лишь игра его воображения и отправился в супермаркет. Набрав всякой ерунды, которая, если честно, кроме смутной тошноты, не вызывала никакого аппетита, он вернулся к дому.
Выходя из лифта, Буров услышал странный писк. Повернул голову - и не поверил глазам. В стене, чуть подальше от кабины лифта, на уровне колен, образовалась выбоина, похожая на дупло. Сначала Диме показалось, что в небольшом отверстии лежит свернутая пятитысячная купюра. Он явственно разглядел пару нулей и памятник на красном фоне. “Что за хрень? “ - чуть нахмурившись, подумал Дима. Вернувшаяся тревога тонким звоночком прозвенела в голове.
- Цог… - чуть слышно позвал он. Тот не отозвался. Уснул, что ли? “Всего лишь показалось! “ - унимая чуть громче обычного застучавшее сердце, решил он. Наклонившись ниже, Буров разглядел, что никакой купюры не было и в помине. В отверстии лежал, временами приподнимая болтающуюся, как у пьяного головку, маленький розовый птенец. Его отталкивающе голая кожа была кое-где покрыта редкими перьями, глаза в обрамлении кожаных складок казались выпученными.
- Что за чертовщина… - пробормотал Буров. Это было, конечно, иррационально: птенец в дупле, выдолбленном в бетонной плите, но Дима, за последнее время уже переставший многому удивляться - лишь покачал головой и отправился к себе. Птенец выглядел беспомощным и не внушал опасений, а лёгкое чувство тревоги уже испарилось.
- Чего там увидел, клад? – раздался позади хрипловатый голос и Дима, вздрогнув всем телом, обернулся. Едва не выронил пакет с продуктами.
Он тут же облегчённо вздохнул и улыбнулся: это была всего лишь тётя Галя, уборщица, с которой он уже успел познакомиться. Она была очень общительная и немного напоминала ему характером маму. Может быть, тем, что на любой вопрос у неё всегда находился готовый ответ. Это и восхищало и где-то в глубине души, изрядно бесило.
- Доброе утро, тёть Галь, - поздоровался он, незаметно ретируясь поближе к своей квартире. Дело в том, что тётя Галя очень любила общаться с жильцами и попасться ей на крючок, точнее, на язычок - грозило риском застрять в коридоре на энное количество времени.
- Доброе. Стараюсь по утрам убираться. А то ведь, как: только вымоешь и обязательно какая-нибудь сволота протопает лапищами, грязного снега натащит. Ещё и потопает: дескать, смотри, я же чистоплотный! Ух! Пришибла бы! – она погрозила неведомому нарушителю шваброй.
- Ну да, ну да, - поддерживая разговор, Дима незаметно достал из кармана куртки ключи. Они предательски звякнули и Буров замер. Неловко было так вот уходить. Невежливо. И он продолжал слушать болтовню словоохотливой женщины.
- Ты думаешь, у меня денег мало, что я здесь полы мою? – Тётя Галя хмыкнула, всем своим видом показывая, что если Буров так думал, то был неправ, - если хочешь знать, у меня шубы дома лежат, пылятся. И форель я каждую неделю покупаю. И супы из тушек корнишонов варю. Люблю корнишончики, такое нежное мясо, м-м-м.
Тётя Галя закатила глаза, изображая гастрономический экстаз. Дима тоже невольно сглотнул слюну, невольно покосившись на свой пакет с сиротливо ютившимися парой йогуртов, пачкой сахара и упаковкой лапши. А, да, ещё Буров купил кружку для Цога. Раз уж салсум так возлюбил кофе…
- Так что, понимаешь, вовсе не из-за денег я тут полы намываю, - продолжила монолог тётя Галя, пару раз мазнув тряпкой по заблестевшему от влаги полу. Она замолчала, и Дима испытал надежду, что её словарный запас иссяк. Впрочем, его тут же окатило холодной волной разочарования: тётя Галя просто немного отдышалась.
- Я за вами здесь всё вылизываю, чтобы дома не зачахнуть, понял?! – женщина остановилась, поучительно вскинув указательный палец в резиновой перчатке «вырви глазного» ярко-розового цвета.
- Понял, да, - Дима решил, что провёл с уборщицей достаточно времени, чтобы его уход не показался слишком невежливым и вставил ключ в замочную скважину, - тёть Галь, пойду я. Поздно уже.
- А вот ты знаешь, что болтают про Григория из восемьдесят восьмой? – не обращая внимания на слова Бурова, тётя Галя зачем-то оглянулась по сторонам и понизила голос до шёпота.
- Не знаю, - чувствуя, как при упоминании Автомана его сердце начинает скатываться в область пяток, уныло ответил Буров.
- В такую аварию он попал, что голову оторвало бедняге, - охотно поведала ему женщина.
- Да, понимаю, - промямлил Дима, мысленно заёрзав на месте, так неприятен был ему этот разговор, а ещё хуже – воспоминания.
- Как так разогнаться надо, чтобы голову начисто оторвало, - продолжала действовать на нервы уборщица, разводя руками и подхватывая на лету швабру.
- Пойду, - решительно сказал Дима, поворачивая ключ и больше не слушая женщину, шагнул в прихожую.
- Ты спишь, что ли? - войдя в квартиру, Буров остановился перед зеркалом, аккуратно приподнял шапку. Салсум, действительно, сладко спал, совсем по-детски умильно подсунув сложенные ладони под щеку. Дима улыбнулся и осторожно перенёс друга на его излюбленное место: спинку дивана.
Сам Буров вздохнул и отправился на кухню. Тоскливо оглядев ставший привычным бардак, щёлкнул чайником, решив заварить пакет с лапшой. Пока бурлящие пузырьки воды поднимались наверх, пока он заливал парящей жидкостью тонкие бледные спиральки – на Бурова вдруг накатил приступ трудоголизма. Он сам не заметил, как начал энергично убираться. Не прошло и пятнадцати минут, как Дима сидел в прибранной кухне. О происшествии напоминала только дверь, прислонённая к стене.
У него даже появилось подобие аппетита: гастрономические разговоры с тётей Галей разбудили почти забытое чувство голода. Облизнувшись в предвкушении, Буров снял запотевшую крышку с пластикового контейнера, подцепил вилкой разбухшую лапшу.
- По-мо-ги-те! – донесся отрывистый крик из коридора. Холодея сердцем, потому что узнал в этом крике голос тёти Гали, Дима бросился к входной двери. Про салсума он даже не вспомнил. Пальцами, внезапно потерявшими чувствительность, он открывал замок. Неимоверно долго, так показалось парню.
Когда Буров выскочил за порог, то замер, остолбенев.
Между дверями лифта, как в гигантском капкане, была зажата тётя Галя. Створки намертво стиснули тело женщины ровно пополам. Самое ужасное было то, что, кто-то нажал на кнопку вызова. Кабина, игнорируя зажатую между дверями тётю Галю, поехала наверх.
Голова уборщицы мешала лифту подниматься, но вместо того, чтобы остановиться, кабина продолжала методично долбить макушкой жертвы в проём, напоминая старинный аппарат по забиванию строительных свай. Тётя Галя успела ещё раз прокричать прерывающимся низким голосом своё: «По-мо-ги-те!», а потом её шея хрустнула, неестественно выворачивая голову с вытаращенными глазами набок. По лицу текли багровые струи, голова безвольно свесилась, а кабина наконец остановилась.
Раскрылись створки дверей, словно насытившийся монстр выпустил изо рта жертву. Тело тёти Гали с глухим стуком упало на окрашенный кровью пол.
- А-а-а! – раздался тонкий визг, прорезавший ночную тишину. Вздрогнув всем телом, Буров с трудом оторвал взгляд от обездвиженного тела. Оказалось, он был не единственным зрителем страшного представления. Неподалёку, в дверях стояла женщина средних лет, в красном махровом халате и тапочках. Из вытаращенных глаз по щекам текли слёзы, а рот она зажимала короткопалой рукой, безуспешно пытаясь погасить крик ужаса.
Их глаза встретились, и Буров прочитал во взгляде соседки отражение собственного безумия. Потом, ощущая своё тело словно в густом плену сна, он подбежал к тёте Гале. Попытался нащупать пульс на шее, на запястье, но тело женщины ответило каменным спокойствием. Буров поднял глаза на соседку, которая продолжала стоять в ступоре, зажимая рот, но теперь молча. Отрицательно покачал головой, поднимаясь с колен.
Соседка как будто проснулась и мгновенно скрылась за дверью. Буров не успел решить, что делать дальше, как она объявилась с телефоном в руке. Дрожащим голосом женщина объясняла невидимому оператору, что произошло. Дима устало побрёл к своей квартире. Входя в комнату, парень едва не подпрыгнул от зычного голоса салсума:
- Ты где бродишь, Димон?! Я тебя чуть не потерял.
- Там… Беда произошла… - запинаясь, Буров поведал о происшествии с уборщицей.
- Твою мать, - задумчиво проговорил Цог Бадрах, - на минуту тебя одного не оставить…
- Не я же её в лифт засунул, - убитым тоном оправдался Дима, бессильно валясь на диван, - а я там до этого увидел деньги… В стене… Присмотрелся – оказалось, какой-то нелепый птенец. Хотя, откуда в стене может быть гнездо?
Его голос постепенно переходил в сонное бормотание.
- Деньги в стене?! – рявкнул над ухом взбудораженный голос маленького человека и Буров распахнул глаза, - ну-ка, подробно опиши всё что там было про деньги, птенца и гнездо! – настойчиво потребовал Цог Бадрах.
Дима рассказал, вспоминая каждую подробность, как того требовал Цог Бадрах.
- А что? – Буров сел на диване, чувствуя, что произошедшем есть странности, - просто столько всего со мной в последнее время происходит, что я не стал зацикливаться. Да и ты спал…
- Надо было разбудить, - хмуро ответил Цог, - тогда всё можно было бы исправить. Это существо, которое ты видел, заманивает свои жертвы разными штуками. Деньгами, в том числе. Если алчность сработает – человек протянет руку, чтобы взять купюру и окажется в капкане. Монстр его уже отпустит, пока не заберёт жизнь. Тебе повезло, что руку не протянул. Всё, что угодно могло произойти. Вплоть до того, что именно в том месте оказался бы внезапно обнажившийся кабель под напряжением.
Я не могу ручаться, что так всё и было, но, скорее всего, твоя тётя Галя что-то увидела в дверях открывшегося лифта, шагнула внутрь, чтобы поднять, но в этот момент попала в своеобразный капкан, устроенный существом. Жаль её, но ничего не поделаешь. Буди меня, не стесняйся, если видишь что-то необычное, - добавил Цог Бадрах с тяжёлым вздохом.
Буров кивнул, укладываясь обратно. Его охватила тяжёлая сонливость. Он прикрыл глаза, но вздремнуть так и не удалось. В этот момент в квартиру позвонили. С трудом ковыляя к двери, Буров знал, кого там увидит. Не ошибся. На пороге стоял полицейский с усталым видом и кожаной папкой в руках.
- Можно задать пару вопросов? – обратился он к парню.
Буров посторонился, пропуская его. Оперативник быстрым внимательным взглядом окинул квартиру, чуть задержав взгляд на выставленной двери. Потом прошёл на кухню, достал из папки лист бумаги и ручку, стал заполнять, задавая нехитрые вопросы: «Как давно знаете Галину Развалову? Расскажите, что произошло…» и тому подобное. Дима честно в подробностях описал встречу с тётей Галей, как только что с салсумом. Пропустил он лишь упоминание о померещившихся деньгах и птенце в стене. Тёте Гале это не поможет, а лишние вопросы вызовет…
О том, чтобы ехать куда-либо в этот день – не могло быть и речи. После ухода полицейского, Буров свалился на диван, погружаясь в распахнувший объятия тяжёлый сон. Ему снились окровавленные створки лифта, нетерпеливо и гулко хлопающие, как будто аплодирующие себе.
Продолжение следует .
Друзья, жду вас на своём канале! Там очень много интересных историй!