Часть вторая
Позже на смену прекрасному образу пришёл какой-то мужик, почему-то голый, с жалко съежившимся пенисом, висящим брюхом и волосатыми ногами. Он смешно завилял задом, стараясь изобразить танец, который только что исполняла фея. Дряблый живот затрясся.
Алексей испытал сильный приступ тошноты и проснулся. Шея затекла и болела, во рту, похоже, всю ночь справляли нужду несколько десятков кошек, а в его пересохшей глотке змеились колючие пески пустыни. С кровати на него немигающими совиными глазами смотрел Гена.
- Ну ты мастер храпеть! - с неподдельным уважением произнёс он.
После того, как неистовая жажда была утолена бутылкой холодной минеральной воды, которую принёс ему предусмотрительный Рогов, Лёша засобирался домой. Голова слегка кружилась, как будто он еще не протрезвел (возможно, так и было), но встречаться с Софьей Валерьевной, которая вскоре проснётся -- не хотелось. Гена поморщился и дал ему две подушечки мятной жвачки, которая неожиданно освежила не только рот, но, казалось, проникла в мозг, окончательно пробудив его.
-- Пойду, -- шёпотом сказал Лёша, направляясь к двери.
-- Давай. Напиши потом, как прошло, -- очевидно, Рогов имел в виду предстоящий разговор с Таей, Клёпа не стал уточнять.
Он вышел в рассветную свежесть, вздохнул полной грудью и поспешил к метро, поеживаясь. Посмотрел на часы. Шесть утра. За ночь он пропотел, несвежая футболка противно липла к разгоряченному похмельем телу. Давно не чувствовал себя так омерзительно, думал парень, садясь в дребезжащий пустой вагон.
Клепиков собирался помыться, возможно, поспать ещё, но больше всего ему хотелось поехать к Тае и обсудить вчерашнее. Он так и не решил, что будет говорить, да к тому же чувствовал себя старым алкоголиком, а предстать в таком виде перед любимой девушкой не хотелось.
Мозг резануло непривычное слово «любимой», Лёша даже дёрнулся от неожиданности. Вот и это теперь предстояло обдумать. Человек -- странное существо, а он, Алексей -- вдвойне непонятный. Потому что именно сейчас, осознав, что Тая ему скорее всего изменила, он понял, как она нужна. Необходима. Как не хочет её терять, а больше всего на свете желает просыпаться только рядом с ней, видеть её глаза, играющие всеми оттенками зелёного, слышать её заливистый смех. Держать на руках их первенца, учить его ездить на велосипеде, вести в школу, гордо стоять в рядах родителей выпускников, а потом стареть вместе с Таиной, замечать первые морщинки, нежно прикасаться к побелевшим волосам… И больше никогда не вспоминать похотливый взгляд, направленный на другого мужчину!
Весь этот жизненный цикл так ярко пронёсся в его воображении, что Лёша глупо и мечтательно заулыбался. Он привычно набрал номер Таи, но тут же сбросил, сообразил, сколько времени. Алексей открыл дверь, вошёл и сразу скинул с себя промокшую футболку. Заглянул в комнату, поморщился. Обычно не закрывал балконную дверь летом, но вчера обещали грозу, уходя, он на всякий случай запер её. Теперь в комнате стоял неприятный затхлый запах. Лёша торопливо открыл дверь и направился в ванную.
Квартира досталась ему в наследство от бабушки два года тому назад. Однокомнатная «хрущёвка» оказалась как нельзя, кстати: мать в очередной раз вышла замуж и дома поселился бородатый кавказский юноша, ненамного старше Клепикова, с которым Лёша бесконечно конфликтовал. Дорогой ремонт был парню не по карману, и он обошёлся косметическим. Самолично ободрал старые и поклеил новые обои, налепил на кривоватый потолок дешёвую плитку и выбросил старые вещи. Продавленный диван, деревянную кровать, столы, шкафы.
Купил недорогую мебель, каждый месяц откладывая из зарплаты на какую-нибудь обновку. Так что выглядела теперь квартира хоть и «бабушкиной», но хотя бы современно обставленной. Самого Клёпу вполне устраивал подобный «эконом-вариант»: дёшево, чистенько, ничего лишнего. Интересно, стала бы Таина жить здесь?
Стоя под контрастным душем, смывая с себя похмельный пот, Алексей принял неожиданное решение. Он сделает Тае предложение. И ничего не скажет ей о том, что видел вчера на выставке. Вычеркнет эту историю, как будто её никогда не было. Тая ведь не заметила его, а значит, можно сделать вид, что он не в курсе.
Выйдя из душа, оставляя на полу влажные следы, Клепиков первым делом стал копаться в ящике стола, где были припрятаны деньги, которые он откладывал. Не на что-то конкретное, а так просто, как сказали бы грамотные экономисты «обеспечивал себе подушку безопасности». На работу он устроился зимой, когда началась практика, которую ему организовала мама, в турфирме которой он её якобы проходил. Пересчитал купюры, прикинул, сколько денег на карте и заулыбался0: подушка получилась пухлая, значит, кольцо он купит обязательно с бриллиантом. Пусть тонкое и с небольшим камнем, но непременно с бриллиантом. Тая оценит. Стоп!
Алексей как будто с размаху ударился лицом о стену. Улыбка сползла с лица. А что, если Тая откажет? В груди у него мгновенно похолодело. Нет, не может она отказать! Вскричало все его существо. Ведь она любит, он чувствует это, ошибки нет! «И - всё же, если откажет?» - нашёптывал противный внутренний голос. Тогда… Парень почувствовал, как вспотели ладони и мелко задрожали пальцы, сжимавшие пухлую пачку денег. Что будет тогда Клепиков так и не придумал, потому что ему стало нехорошо.
Как будто только что испарившееся похмелье вернулось с новой силой. Алексей лёг на кровать прямо нагишом. Потолок медленно кружился над ним, как будто убаюкивал, и парень прикрыл глаза. Всего на минуту.
Ему снилось что-то цветное, лёгкое, удивительно приятное, отчего Клепиков заулыбался во сне. А потом Лёша вдруг оказался в холодной тёмной комнате, напоминающей подвал. Ему стало страшно до жути, хотелось забиться в угол, спрятаться куда-нибудь, но двинуться с места он не мог, словно тело парализовало. Даже глаза не двигались и это было самое жуткое. А перед ним, в большом светлом зале стояла нарядная толпа в смокингах и платьях с открытыми плечами. В руках люди держали бокалы на тонких ножках и смотрели на Лёху с восхищением.
Клепиков проснулся с гулко колотящимся сердцем. Сообразил, где находится и тут же вскочил: на часах было два часа дня. Подойдя к телефону, Лёша обнаружил, что пропущенных нет и сердце тоскливо заныло в нехорошем предчувствии. Неужели, Тае совсем неинтересно, где он, что даже не позвонила? Или она до сих пор кувыркается с тем типом?
При этой мысли парень побелел лицом и торопливо набрал номер девушки. Длинные густые гудки разрывали тишину. Тая не ответила. Алексей звонил вновь и вновь, но трубку не брали. Он начал всерьёз беспокоиться, не случилось ли чего-то с девушкой, но вспомнил, как она любит поспать днем после разнузданного ночного секса.
Вновь последовал острый укол ревности, от которого парень встрепенулся, натянул плавки, футболку и направился к холодильнику. Открыв его, напился ледяной воды прямо из бутылки и ощутил тошноту. Подумал и решил, что надо непременно поесть, хоть и не хотелось.
Вскипятил чайник и заварил китайскую лапшу. Когда белые пахучие завитушки разбухли, он неохотно поковырял их вилкой. На удивление, проснулся аппетит, молодой организм требовал калорий. Вскочив, Лёша руками оторвал краюху хлеба и жадно стал поглощать нехитрую еду.
Пообедав, он отправился в ювелирный магазин, где долго выбирал кольцо. Сначала никак не мог определиться с размером, но потом взгляд его упал на пальцы продавщицы:
- Как у вас, - указал глазами на руки девушки.
Сердце его дробно застучало, когда она примерила сверкнувшее таинственной искоркой кольцо. Представил, что это Тая рассматривает на своих изящных длинных пальцах украшение, вертит руку, то приближая, то отстраняя. А потом на её чувственных губах появляется улыбка, а взгляд наполняется нежностью.
Иногда Тая смотрела так, и в эти минуты Лёша становился самым счастливым человеком на земле. В голову вновь лезла всякая банальщина. Алексей купил букет роз (на большее у него не хватило фантазии) и отправился к любимой девушке.
Долго стоял перед её дверью, не решаясь позвонить. Боялся, что соперник ещё находится в квартире. Тогда ни о каком предложении не будет речи, не получится сделать вид, что он был не в курсе её измены без ущерба для своей репутации.
Наконец, парень решился и утопил кнопку в стену. Раздавшаяся трель соловья прозвучала слишком громко, Лёша даже вздрогнул. Какое-то иррациональное чувство подсказало ему, что в квартире пусто. Таи там нет.
Стало серо и грустно, но Клепиков упрямо, раз за разом вдавливал кнопку. Он вспомнил про ключ, который девушка дала ему как-то раз и мысленно обругал себя. Ключ лежал дома, в верхнем ящике стола. Но что толку? Ведь Тая запретила ему заходить в её квартиру без предупреждения, без звонка. Вновь Клепиков набирал её номер и слушал монотонные гудки, прерываемые холодным голосом робота.
До ночи Лёша маялся между этажами.
Временами он начинал метаться по площадке, стискивая зубы. Набирал знакомый номер и, не поднося к уху трубку, издалека вслушивался в протяжные гудки, пропитанные безнадежностью. Не отрываясь, смотрел на прыгающие буквы «Тая», как будто гипнотизировал. Потом откладывал аппарат, чтобы через минуту начать его истязания вновь.
Тренькнул звуковой сигнал. Сообщение! Леша торопливо разблокировал экран, с надеждой всмотрелся в текст и разочарованно вздохнул. Что за напасть? Специально, что ли? Сообщение было от Мироновой. Вот что ей надо и почему именно сейчас? «Лёша, привет, как дела?» -- спросила она.
Неприязнь, вспыхнувшая в душе, была настолько сильной, что он едва не нахамил в ответ. «Какого чёрта тебе от меня надо?!», -- он накручивал, всё больше раздражаясь. Даже занёс палец над клавиатурой, но…вовремя остановился. Нечего вести себя, как истеричка. Глубоко вздохнув, Лёша нащёлкал: «Всё норм, как сама?»
Следующая смс удивила: «Может быть, встретимся?» Чего это она? Но думать о встрече с Катей было невыносимо и Клёпа отписал в ответ: «Не сегодня, ок? Очень занят». На самом деле он был занят лишь тем, что названивал в пустоту. С каждым проходящим часов Алексей ревновал все больше. А что, если Тая бросила его и уехала куда-нибудь? При мысли об этом, внутри него разлился холодок, как если бы он выпил залпом стакан ледяной воды.
Клёпа бы именно так и сделал сейчас. Жажда мучила всё больше. В двенадцать ночи Лёша признал свое поражение и капитулировал. Сначала хотел оставить записку с сумбурным текстом, но вовремя сообразил, что ручки с бумагой у него нет, а стучать соседям в такой поздний час неудобно. Хотел примостить букет в дверную ручку, но вновь передумал. Пусть лучше Тая не знает, что он приходил. Алексея штормило, он метался, менял свои желания со скоростью женщины, находящейся в климаксе.
Домой он вернулся вымотанным и расстроенным, по дороге вручив букет какой-то припозднившейся тетушке, которая испуганно шарахнулась от него и не сразу поняла, чего от неё хотят. Рука Клёпы тянулась к телефону, набирала гневное сообщение, но он обрывал себя, писал и тут же удалял сумбурные фразы, не отправив.
Алексей лёг на диван, закинул руки за голову и надолго уставился бессонными глазами в потолок, на который, причудливо декорируя его, падал отсвет уличного фонаря. Сейчас он чувствовал то бездонное чувство одиночества, которое знакомо каждому, кто хоть раз часами безрезультатно ждал возлюбленную.
Парень задремал под утро. Всю ночь он ворочался, передумал обо всём на свете (так ему казалось) и скрипел зубами, сходя с ума от ревности. Стоило закрыть глаза, как он видел лицо Таины, и, главное - её похотливый гипнотизирующий взгляд, направленный на другого. Самого мужика он бы сейчас не вспомнил: тот остался размытым пятном, но в памяти явственно отпечаталась каждая ресница девушки. Сквозь сон он услышал тихий голос. Тая произнесла:
- Позови меня! Только позови, и я приду! - и засмеялась.
Нет, это не было во сне! Она стоит рядом и гладит его по груди! Лёша дёрнулся всем телом и проснулся. Никого возле него не было, разумеется. Сквозь неплотные шторы пробивался яркий солнечный свет. Алексей посмотрел на экран телефона и неохотно поднялся. Было полвторого. Подумал, что вставать после обеда - становится дурной привычкой. Ещё вспомнил, что сегодня - крайний выходной, а завтра вновь его ждут звенящие тарелки и бокалы на подносах.
Потом вдруг явственно припомнил свое видение и стал торопливо набирать номер Таи. С каждым гудком в его сердце вливалась тревога. Он и сам не мог объяснить, из-за чего: дурацких слов во сне или ещё чего, но через пять минут не выдержал.
Наскоро умывшись и почистив зубы, Лёша собрался, нашёл ключи от Таиной квартиры и выскочил вон. Он почти бежал по знакомой, исхоженной вдоль и поперёк дороге. На ходу взглянул на её окна: балконная дверь была открыта. Прозрачная занавеска кокетливо выглядывала в проём, как будто манила к себе.
Лифт ехал безумно долго, не дождавшись, Алексей взлетел на этаж. Перед дверью Таи он замер, вслушиваясь в тишину. Потом решительно надавил на звонок. Ещё и ещё раз. Заливистые трели сменились безмолвием. Тогда парень вставил ключ в замочную скважину и оглянулся со страхом. Ему вдруг показалось, что сейчас все двери на площадке откроются и сбегутся соседи с воплями: «Вор! Держите вора!»
Но никто не закричал и не кинулся на него. Подрагивающими пальцами Лёша вставил ключ в замочную скважину, открыл дверь и вошёл в полумрак прихожей. Сердце его вдруг часто и дробно застучало, в глазах потемнело. Почувствовал привычный нежный запах и прошёл сразу в спальню. Ему казалось, что сейчас сердце разлетится на миллион мелких кусочков, оросив внутренности кровавым салютом.
Но увиденное заставило его недоумённо нахмуриться. Потому что Алексей ожидал найти на кровати всё, что угодно: растерзанное тело любимой или её, живую и здоровую в объятьях голого мужика, но…
Под развевающимся невесомым балдахином преспокойно спала Таина.
- Тая! – Выдавил из себя парень. Голос Лёши от шока сделался совсем чужим.
- М-м-м? – отозвалась девушка, не открывая глаз и перевернулась на другую сторону.
- Ты где была так долго?! Я же чуть с ума не сошёл! – непрошенная ярость начала наполнять его сердце.
- О чём ты, милый? – Тая вопросительно приподняла взлохмаченную голову и приоткрыла один глаз.
- Я спрашиваю, где ты была всё это время?! Я обзвонился! – голос Алексея предательски дрогнул.
Тряпка! Мысленно выругал он себя и постарался придать внешности вид оскорблённого достоинства.
- Лёшенька! – Тая вновь закрыла глаз и протянула к нему руку, - Иди ко мне!
Он попытался возразить, что они не договорили, хотел даже развернуться и уйти, хлопнув дверью, но вместо этих решительных мужских действий, покорно шагнул к сонной Тае. Взял её за руку и его вновь окутала привычная волна нежности, заставляющая задыхаться.
А Тая уже и не спала вовсе, открыла хитрющие глаза и мгновенно вскочив с кровати, обняла его, как будто обвила, окутала всем телом.
Много позже, Тая доверчиво прислонила голову к его груди.
- Я была в своей рабочей студии, - неожиданно проговорила она, мгновенно сбив с Алексея лёгкую сонливость и негу.
- Где? – тут же встрепенулся парень.
- В студии. Начала новую картину, да потеряла счёт времени. А телефон отключила. Всегда так делаю, чтобы не отвлекали. Привыкай. Художники – непредсказуемые люди. Или, наоборот, очень предсказуемые. В том смысле, что с ними точно никогда не знаешь, чего ждать завтра, -- поглаживая острым ноготком сосок парня, Тая погрузилась в философские размышления.
Он хотел было спросить про мужика на выставке, съязвить, не с него ли писала портрет Тая, но прикусил язык. Сейчас совсем не хотелось ругаться или выяснять отношения. Лёша был даже благодарен Тае за то, что она сама ответила на вопрос, который очень тревожил его. А мужик на выставке… Ну мало ли что? Поклонник или коллега, спонсор, в конце концов. Лёше хотелось верить Тае, не разрушать сложившийся чистый образ прекрасной феи.
- Обещай, что больше не будешь так пропадать! – Алексей повернулся к Таине и взял её лицо в руки, вглядываясь в хрустально-чистые глаза цвета нежной майской зелени.
- Обещаю, Лёшенька! – искренне ответила девушка и впилась в его губы долгим поцелуем.
Алексей проснулся поздно ночью. Сообразил, что не в состоянии утром идти на работу и написал администратору, что берёт выходной. Есть у него законный отгул, в конце концов!
Его сердце вдруг охватила тоска, точно что-то очень важное было упущено. Алексей попытался прокрутить в воспоминаниях весь вчерашний сумбурный день и шёпотом чертыхнулся. Оставил дома кольцо! Впрочем, учитывая его дневное состояние, такая забывчивость была вполне оправдана. Да и надо ли сейчас торопиться? Позавчера им владело умопомрачение, иначе не скажешь. Он решил немного повременить с разговором о женитьбе.
С чего он вообще взял, что Тая примет предложение?! Алексей почувствовал, как лицо заливает жаркой кровью. А ведь, в самом деле!
Эта мысль, казалось бы, очевидная, почему-то не пришла парню в голову до сих пор. Зато теперь поселилась, выжигая мозг изнутри и не давая покоя. До утра он проворочался без сна и задремал, когда за окном уже рассвело.
Удивлённая Тая разбудила Лёшу в полдень. На её лице парень разглядел гримасу лёгкого недовольства. Она ведь не знала, что Клёпа почти не спал. За завтраком Таина вдруг сама завела разговор, на который парень всё никак не мог решиться. Не совсем о том, конечно, но очень близко.
- На что ты готов ради меня? – вдруг задумчиво щуря глаза, спросила Тая.
Она как будто совсем забыла про остывающий кофе, уставившись в одну точку светло-зелеными, почти прозрачными глазами. Тонкие пальцы наматывали в шёлковый бутон пояс халатика.
- Я… Хоть на что! – внезапно охрипнув, выпалил Лёша и вдруг подумал, что сейчас самое время сделать предложение. Может быть, она этого и ждала, а он, идиот, не смог принять её сигнал.
- Например? – заинтересованно взглянула Тая.
Глаза её вновь чудесным образом изменили цвет: стали насыщенно-зелёными, как её бархатное платье. Заворожённый их красотой, Клёпа даже забыл, о чём шла речь и вспомнил, лишь приложив усилие.
- Что ты хочешь… Любой каприз исполнить, - забормотал, вновь превращаясь в конфузливого недотёпу.
- Любой? – Тая блеснула сияющим жемчугом ровных зубов. – А если я захочу написать твой портрет, согласишься? У меня сейчас совсем нет натурщика, а у тебя замечательная комплекция. Аполлон. Только писюн намного больше.
- Соглашусь! – не раздумывая, ответил Клёпа, вновь обретая уверенность в себе.
- Серьёзно? – Таина смотрела пытливо, - знаешь, довольно тяжёлое занятие – позировать. Возможно, часами придётся стоять без движения.
- Сказал же, согласен! – он заулыбался, с облегчением понимая, что действительно готов на любые испытания ради Таины.
- Ты супер! – девушка вдруг с восторгом взвизгнула и с места налетела на парня, окутывая его голые ноги полой шёлкового халата.
Таина тут же взяла быка за рога и решила писать ростовой портрет прямо в этот день. До студии они доехали на такси. Тая не любила водить.
- Я очень старомодная, - как-то раз посмеялась она, - предпочитаю, чтобы меня возил кучер на повозке.
Алексей не спеша вошел вслед за Таиной в просторное помещение с кирпичными стенами. Воздух был напитан ароматом красок и холстов, деревянных оправ и чем-то неуловимо тонким, наверное, творческой пылью. В большое окно весело и настырно светило солнце, множество картин стояло вдоль стен. Почему-то все они были обёрнуты тканью.
Клёпа повернулся к Тае и спросил, указывая на накрытые холсты:
- А посмотреть можно? Для чего прятать?
- Так я их берегу, - уклончиво ответила Тая, - покажу обязательно, но потом. Иначе не смогу тебя писать, вдохновение уйдёт. Приступим?
- Что ж, давай, пока Муза не сбежала! – весело пошутил Лёша, - мне раздеться догола?
Тая, напротив, стала очень серьёзной, непохожей на себя. Смешливость бесследно исчезла из зелёных, сегодня почему-то отливающих тягучей карамелью, глаз.
- Нет, раздеваться не надо. Встань вот тут, - она подвела его к запыленному окну, потом отошла, долго хмурилась, примеривая, правильно ли падает свет. Затем взяла большую старинную палитру и что-то бормоча себе под нос, стала наносить штрихи на холст перед собой.
- Что ты там шепчешь? – Алексей прислушался, но не смог разобрать ни слова.
- Стой, не двигаясь! Замри! – рявкнула Тая и её лицо покраснело.
Она громко проговорила ещё какое-то слово на резком незнакомом языке, и почему-то он понял, что это было ругательство. Парень немного обиженно притих и уставился остекленевшим взглядом в пространство.
Постепенно девушка словно оттаивала. По мере того, как продвигалось дело, Таина становилась добрее. Через несколько часов Тая и вовсе повеселела:
- Я почти закончила! – довольно улыбнулась она, хитро поглядывая на Алексея.
Он невольно залюбовался необычным в этом освещении цветом её глаз. Они казались совсем светлыми. Улыбнулся:
- Тогда мне можно двигаться?
- Тсс! – сразу нахмурилась Тая, - потерпи ещё немного.
Лёша послушно замер, хотя от многочасового стояния в одной позе - тело гудело, стало совсем чужим. Он терпел и мысленно представлял Таю и себя старенькими, идущими рука об руку. Почему-то эта картина прочно поселилась в его воображении и всегда вызывала невероятный прилив теплоты и нежности.
-- Покажешь? – спросил, когда Тая наконец разрешила двигаться.
Он быстро прошёл к картине, пока она не успела остановить его и уставился на своё изображение. Радостное выражение на лице сменилось недоумённым.
-- Закончила?! – изумлённо переспросил Алексей.
На картине, очень реалистично написанной, был изображён парень. Безусловно он, Алексей. Его фигура, рельефы мышц под тонкой тканью футболки, его скулы, нос и рот. Вот только глаз не было. Вместо них жутковато белело чистое пространство.
-- Кто тебя просил подсматривать?! – в голосе Таи внезапно прорезалась нешуточная злость, -- конечно, я ещё не закончила! Глаза – последний штрих, самый решающий и у меня для него не осталось энергии! А ну-ка пошёл! Давай-давай!
С неожиданной для её телосложения силой, девушка начала подталкивать растерянного Лёшу к выходу. Он так и не смог понять, что же такого сделал, отчего Таина рассердилась? Но она разозлилась и вытолкала его из студии, крикнув из-за закрытой двери, чтобы отправлялся домой.
-- Я тебе позвоню! Уезжай! – почти рявкнула Тая и Лёша покорно побрёл к метро.
Пока ехал домой, парень забросал Таину сообщениями. Спрашивал, в чём провинился, писал, что никак не хотел обидеть художницу и даже на всякий случай попросил прощения. Довольно долго в ответ царила тишина, но потом экран в руках Лёши засветился и Клёпа с облегчением прочитал: «Да не обращай внимания, переклинило. Устала сильно. Завтра позвоню.»
Телефон вдруг показался ему неимоверно тяжёлым, словно ни с того, ни с сего стал массивнее на несколько килограмм. Охнув, Алексей выронил аппарат. Торопливо поднял, недоумённо разглядывая правую руку. Дело было вовсе не в телефоне. Кисть как будто была не его, чужая, Лёша почти не ощущал пальцы.
К счастью, пока доехал до нужной станции, странный симптом исчез, оставив лёгкий зуд в запястье. Клёпа решил, что это произошло из-за нервов и поспешил выбросить нелепый случай из головы. Главное – Тая не злится. Мысленно пообещав себе не заглядывать в её шедевры без разрешения, Лёша зашагал к дому. Он тоже сильно устал от нахождения долго в неподвижном положении. Кстати, может быть, из-за этого рука онемела, осенило его.
Он подходил к дому, когда сзади раздался нежный перезвон. Парень оглянулся и замер, ощущая, как возрастающее безумие охватывает его всё больше. Прямо на него вдоль стены двигалась тень. Ужас в нём вызвало то, что безобразная, искривленная тень, напоминающая деформированную фигуру человека – была бесплотной. То есть ровно никого и ничего вокруг не было, что могло бы её отбрасывать. И плыла она слишком быстро для человеческого шага.
Инстинктивно защищаясь, Алексей отпрыгнул в сторону, споткнулся о какой-то выступ и упал на холодный бетон. Бешеным движением он попытался подняться и вновь замер, недоверчиво тараща глаза. Никакой тени не было.
«Да что за хрень?!» - растерянно думал парень, вставая с покрытия и отряхивая испачканные джинсы. Показалось? Наверное. Переутомился, убеждал он себя. Но где-то в глубине души протяжно ныло, будто палец застыл на клавише пианино.
Лёша побрёл домой. Усталость чугунными гантелями наваливалась на ноги. И тяжесть была непривычной, новой. Как будто он отработал не несколько часов, а пару суток подряд. Его молодое тело, всегда легко и незаметно переносившее нагрузки, сейчас словно подряхлело на много десятков лет. Ноги еле поднимались, мышцы, казалось, свисали обмякшими изношенными тряпочками. «Да что со мной?» - испуганно думал Алексей, но и сами мысли были усталыми и неподъёмно тяжёлыми, как будто давили на мозг. «Заболел», - внезапно сообразил он, неуклюже ворочая мыслями.
Едва дойдя до квартиры, не раздеваясь, Алексей грузно рухнул на диван. «Заболел… Надо померить температуру…» - успел подумать парень, проваливаясь во влажную зыбкую тьму. Он спал и не спал, часто в мутном забытьи открывал глаза, таращился в ночь и вновь оказывался в чёрном ничто.
Рассвет застал его сидящим на кровати, сгорбившимся, как старик. Лёша смотрел в сереющее за окном небо и пытался почувствовать своё тело. Пытался, потому что ощущал он себя очень странно. Как будто каждая клеточка его молодого организма внезапно начала перестраиваться, становясь чужой. Словно теперь это был кто-то другой, с непослушными руками и ногами, лишь мозг оставался его, Клёпы.
Он приподнялся и тяжело встал. Сделал один шаг, другой… И полетел, даже не подставив руки, прямо лицом в стремительно приближающийся пол. Но и удар его тело тоже почувствовало словно издалека. Алексей лежал, отрешённо глядя на пыль под диваном. «Да что же это такое?!» - в отчаянии подумал он, пытаясь подняться, но пальцы беспомощно царапали старый паркет.
Ему удалось неимоверным усилием воли заставить свою руку дотянуться до телефона, который по случайности (слава Богам) вчера вечером Алексей почти бездумно положил на пол под диван. Обливаясь холодным потом, он подтянул к себе гаджет и набрал незамысловатый код на экране разблокировки. Первой мыслью было позвонить Таине, но палец неуклюже ткнулся немного ниже, в Генин номер.
Гудки раздавались мучительно долго, пока наконец не послышался сипловатый голос друга:
- Здорово, братан! Не спится?
Клёпа хотел ответить, что с ним происходит странное и даже страшное, но вдруг с ужасом понял, что и сказать ничего не может. Изо рта вырывалось тихое шипение, как из пробитой камеры велосипеда. Он тужился изо всех сил, пытаясь издать хотя бы какой-нибудь звук. Из глаз полились слёзы, из раскрытого перекошенного рта – слюни и наконец – о боже, спасибо! Неожиданно резкий вопль прорвался из онемевшей глотки.
- Ааа! – кричал Лёша и больше ничего не получилось. Теряя сознание, он слышал совсем рядом встревоженные вопросы друга:
- Лёха, что с тобой?! Лёха!
…Как-то тяжело просыпался он сегодня. Как будто новый день наваливался многотонным брюхом, придавливая Алексея к кровати. Он приподнял свинцовые веки и первое, что увидел: мамины глаза. Они были красные, опухшие и Клёпа не сразу понял, что она беззвучно плачет, глядя на него.
Он хотел спросить, что случилось, но непослушный язык не ворочался.
- Сынок! Очнулся! Счастье-то какое! – торопливо утирая слёзы, мама кинулась к нему.
Алексей пытался выговорить хотя бы слово, но изо рта вырывалось лишь мычание.
- Инсульт у тебя, Лёшенька! Сыночек мой хороший! Но ничего, я тебя поставлю на ноги! – сказала мама, заботливо поправляя одеяло.
Инсульт? Какого чёрта?! Такое случается только у старичков! Хотел заорать Лёша, ощутив, как в душу хлынула целая гамма чувств. Недоверие, паника, злость, и наконец, растерянность. Как -- инсульт?! Ему всего двадцать лет! Так не бывает! Как же он будет жить дальше? Стало вдруг очень холодно и страшно, как будто его обложили брусками льда.
Алексей вспомнил бабушку после инсульта. Она не могла разговаривать и тем более ходить, просто лежала и смотрела измученными глазами. Прошло полгода, прежде чем бабушка научилась садиться на кровати с помощью матери! Ходить она так и не смогла до самой смерти, а разговаривать с трудом стала через пару месяцев слюнявого мычания. Он вспомнил и к горлу подкатил, разлился по гортани ледяной анестезией ужас. Неужели его, молодого парня ждёт такое же беспомощное существование?
- Счастье, что ты смог позвонить Гене, дай Бог ему здоровья, - продолжала говорить мать, - он мне набрал. Хорошо, что у меня есть экземпляр ключей. Я приехала и сразу «неотложку» вызвала. А то бы…
Она осеклась и замолчала, виновато глядя. Из глаз парня покатилась слеза.
- Ну что ты, Лёшенька! Молодой, скоро на ноги встанешь! – она стала утешать его, поглаживая по руке, которую он не чувствовал.
Ему было страшно, очень страшно. И Тая пропала совсем. Горечь от осознания, что в таком состоянии он не будет нужен девушке, терзала Алексея днями и бессонными ночами, когда он подолгу смотрел пустым взглядом в потолок.
По счастью, на самом деле, его организм был молод и крепок. Через неделю Лёша смог говорить, сначала совсем непонятно, потому что язык стал словно чужим, постепенно -- очень медленно, подбирая слова, но это было всё же лучше, чем оставаться немым. Несмотря на то, что врачи давали оптимистические прогнозы, Тае он звонить не стал. Вдруг останется таким навсегда? Зачем ей, молодой и красивой беспомощная обуза? Даже через две недели, когда в правой руке появились покалывания, а вскоре Лёша мог владеть ею настолько хорошо, что брал телефон – даже тогда парень не стал звонить Таине.
Несколько раз он пытался написать сообщение, но, прикусив губу, откладывал мобильный в сторону. Хотела бы увидеть – сама бы позвонила, нашла, приехала. А если здоровый не нужен – то больной и подавно.
В одну из ночей он вновь мучился от бессонницы. Мать спала в другой комнате, а он всё гипнотизировал потолок, словно ожидая, что оттуда спустится к нему фея. «Тая, приди ко мне! Я не могу без тебя!» -- мысленно взмолился Лёша. В следующий момент парень почувствовал, что вокруг происходит нечто очень странное. Он по-прежнему не мог двигаться, но обстановка изменилась. Широко открыв глаза, парень вглядывался в полумрак, освещаемый тусклым ночником.
Комната трансформировалась. Растворялось в густой тьме окно с задёрнутыми шторами, мрак постепенно поглощал кресло в углу, подбирался к столу. Не веря своим глазам, Алексей таращился в пространство, которое дрожало словно оживая. Темнота как будто обрастала плотью, постепенно пожирая всё вокруг.
Парень попытался позвать на помощь мать, но из горла вырвался лишь едва слышный сип. Он лежал, ощущая, как струится по вискам липкий пот и с ужасом наблюдая, как оживший мрак поглощает мебель, нутбук, пол, потолок и приближается сантиметр за сантиметром.
-- Наконец, ты меня позвал! Долго пришлось ждать! Скоро мы будем вместе! Ты же этого хотел? – Прошептало из мрака.
Алексей замер от ужаса, потому что узнал этот голос. Ему показалось, что его охватывает безумие.
-- Тая? Что ты здесь делаешь? – задал он нелепый вопрос.
-- Тая… Ведьма Таина, -- темнота зашевелилась, хихикнула.
-- Что происходит? – теряя остатки рассудительности, прохрипел парень.
-- Осталось чуть-чуть и ты будешь моим. Надо дорисовать самое важное – глаза. Ты ведь сделаешь это ради любимой? – отозвался мрак нежным голосом Таи.
-- Я не знаю. Мне очень плохо! – жалобно простонал Лёша, всматриваясь во мрак.
Темнота зашевелилась и появилась Тая. Обнажённая и бесконечно прекрасная. Из-за спины она выдвинула портрет.
-- Надо дорисовать глаза и всё закончится. Мы будем вместе. Ты же хочешь этого? – Ласково спросила она.
Клепиков ощутил, как шею сдавливает ледяными пальцами. Как она здесь очутилась? Голая и с картиной?
-- Мама! – попытался сказать он, но спазм, стиснувший горло стал сильнее.
-- Ну нет. Маму нам не надо, зачем? А глазки доделаем, -- капризно надула губы девушка, -- иначе никакого смысла нет в портрете. Не могу забрать твою силу. Это очень глупо и непоследовательно, а потому – лежи спокойно, пока я пишу.
Она встала перед ним, выудила из темноты за спиной палитру и резкими движениями стала наносить мазки на холст. Шёпот на неведомом языке становился всё громче, заполняя пространство вокруг.
Лёша дёргался и мычал, безуспешно пытаясь смежить веки, которые словно держали невидимые пальцы, гибкие и одновременно жёсткие.
Дышать становилось всё тяжелее, воздух со свистом проходил сквозь невидимую хватку, сдавившую горло. Темнота сгущалась, оставляя лишь совсем крохотный кусочек света. Таину Алексей почти не видел, вместо неё возле белеющего во тьме холста крутилось что-то большое и чёрное, шептало на свистящем змеином языке. В кишках как будто поселился огромный паук, причиняя невыносимую боль каждым своим движением.
И вдруг… Резкий трезвон телефона разрезал страшный мрак, вспугнув гигантского паука из живота и оборвав шипящие заклинания. Горло наконец освободилось, и Лёша смог вздохнуть полной грудью. Громко выругалась на неизвестном языке Тая своим обычным голосом, потом протянула из мрака нежно и фальшиво:
-- Милый, не бери трубку…
-- Ага! Сейчас! – Лёша схватил мобильный здоровой рукой так, словно в нём заключалась его жизнь.
-- Алло! – закричал он, едва успев разглядеть, что звонит Миронова.
Катя! Спасительница! Какой же я был идиот! – мысленно вскричал он.
-- Лёш, привет. Ты прости, что так поздно. Сегодня маму твою встретила. Она мне всё рассказала. Я много чего передумала. Несколько раз хотела тебе позвонить и откладывала трубку. Ты только не думай, что я из жалости… Можно я к тебе приду завтра? – Совершенно неожиданно закончила девушка.
-- Да, -- выдохнул он, чувствуя, как окружающий мир начинает расплываться, но уже от влаги, застилающей глаза, -- Катюш, приезжай, пожалуйста. Я тебя очень жду.
Глядя в пространство, залитое мягким светом, он ощутил, как сердце наполняется теплотой, словно Катин голос впрыснул в его организм новую кровь, и она понеслась по жилам мощным потоком, живительная, горячая, восстанавливая каждую омертвевшую клетку.
Растворилась страшная ведьма вместе с жуткой темнотой и картиной. Вокруг была уютная домашняя обстановка, облитая тёплым светом ночника и Катин нежный голос, который сбивчиво журчал что-то, вливаясь в ушную раковину живой водой. Лёша слушал, совсем не разбирая слов и просто наслаждаясь её монологом, как прекрасной музыкой.
А главное – Алексей почувствовал своё тело. Оно оживало.
Друзья, нравятся наши истории? Ждём на своём канале!