Уютная кофейня. За столиком сидят Левак (Лев) и Феминистка (Фем). Перед ними открыт ноутбук с постом блогерши.
---
Лев: (Закрывает ноутбук, тяжело вздыхает) Ну что, классика жанра. Индивидуальный бунт против мелких начальственных гадов, завершающийся бегством в частную жизнь и покупкой джинсового костюма в секонд-хенде за 80 динаров. Прямо манифест обуржуазившегося пролетария.
Фем: Подожди, я понимаю твой гнев, но давай сначала отдадим авторке должное. Она блестяще описала повседневный ужас патриархальной «вертикальной солидарности» в женских коллективах. Эти женщины в кустах с секундомером – это классическое «надзирать и наказывать». Они – продукт и одновременно жертва системы, где женщины вынуждены конкурировать за скудные ресурсы и одобрение начальства-мужчины. Ее ненависть к этому – это здоровый протест против токсичной среды.
Лев: Здоровый? Она же не видит системы! Она видит «менталитет» и «низкий уровень воспитания». Это идеализм! Это не «менталитет», это логика системы, основанной на тотальном недоверии и конкуренции. Ты думаешь, в сербском рыбном магазине ей доверяют ключи потому, что там люди нравственно выше? Нет! Потому что стоимость потенциальной кражи для владельца ниже, чем стоимость установки системы контроля и найма охраны. Это простая экономическая калькуляция, а не моральный прогресс.
Фем: Согласна, ее анализ поверхностен. Но посмотри на ее телесный опыт! Она пишет о том, как ее тело буквально сжалось в этой системе: втянуть живот, чтобы застегнуть джинсы. А сейчас оно стало свободным, она катается на велосипеде, мышцы в тонусе. Это же прямая метафора телесной автономии! В России ее тело контролировали графиками, отчетами, взглядами из кустов. Теперь оно подчиняется ее собственному ритму. Для женщины, чье тело постоянно объективируется и дисциплинируется, это огромное достижение.
Лев: Хм... Она сменила роль нянечки в детском саду, которая хоть какая-то интеллектуалка и начальница, на роль дворника и уборщицы! И радуется этому! Это и есть итог «свободы» при капитализме для мигранта: тебе дают иллюзию автономии, пока ты выполняешь самую низкооплачиваемую и социально незащищенную работу. «Взаимное доверие»? Да ей просто платят те гроши, которые пообещали! Это не доверие, это отсутствие откровенного грабежа. Она описывает базовые права работника как невероятную привилегию! Это показывает, насколько дика та система, из которой она сбежала.
Фем: Ты прав, это классовое падение. Но ты не учитываешь гендерный аспект этого труда. Уборка – это традиционно «женская» работа, невидимая и непризнанная. Она делает ее одна, без коллектива, без надзора. Для женщины, пережившей травлю в женском коллективе, это может быть освобождением от токсичных социальных обязательств и сплетен. Она торгует социальным статусом за психическое спокойствие. И это ужасный выбор, который система предлагает женщине.
Лев: Именно! И она его делает, не задаваясь вопросом: а почему работа дворника или уборщицы так низко оплачивается? Почему она социально не защищена? Она нашла свою нишу в периферийном капитализме и радуется, что ее не бьют по голове. Ее «свобода» – это свобода быть винтиком в другой, более отлаженной машине эксплуатации. Она не борется за изменение системы, она бежит от нее, и ее личное бегство выдает за победу. А этот пафос про «самодостаточных людей»... Это же чистый либерализм! «Светите сами» – это призыв к индивидуальному успеху, а не к коллективной борьбе.
Фем: А здесь я с тобой полностью согласна. Ее финальный посыл – это яд неолиберализма. Идея о том, что мир спасут «самодостаточные» индивиды, которые сами светят, – это игнорирование всех структурных барьеров, которые не дают большинству людей «светить». Женщины, представители рабочего класса, мигранты – их «свет» постоянно затеняется системным сексизмом, классизмом и расизмом.
Лев: Заметь, дама тянется к эмансипации - она в 50 лет решила получить высшее образование. Ты видела ее пассаж о прохождении педагогической практике в школе в родном Дивнодаре? "Меня не трогали, - пишет она. - Меня не заставляли стучать, лицемерить и врать. Это сам Бог защитил меня от этого".
Смотри, она благодарит патриархального бога, а надо было лишь благодарить руководительницу педпрактики, которая распределила ее в лояльную школу поближе к дому!
Фем: Бинго! Она стирает реальную женщину из уравнения. Ее не "Бог спас", а какая-то незамеченная героиня -- руководительница практики, которая, возможно, увидела в ней потенциальную жертву и сознательно распределила ее в более безопасное место. Женский труд заботы и эмпатии снова оказался невидим...
А знаешь, ведь её поздний уход в высшее образование -- это тоже очень показательно. В 50 лет! Это же классический сценарий "женской биографии", разорванной патриархатом: сначала семья, дети, обслуживание других, и только потом, когда жизнь якобы "закончилась", она позволяет себе реализацию. "Закрывает гештальт", - как она говорит.
Лев: Согласен, но это и вопрос класса. Она не получает образование для "души" или карьерного рывка -- она вынуждена идти за корочкой, чтобы элементарно выжить на рынке труда, где её прежние навыки обесценились. Это не буржуазный хобби-арт, а необходимость.
Фем: Именно! Но система эту необходимость маркирует под "возможность". Мол, какая прогрессивная страна -- и в 50 лет можно сесть за парту! Но при этом её заставляют проходить практику в школе, в тех же жёстко иерархичных, токсичных "женских коллективах", воспроизводя травматичный опыт. Получается, она платит двойную цену: и как женщина, отодвинувшая свою самореализацию, и как работница, которую система снова бросает в те же жернова.
Лев: Жернова мелкобуржуазного быта, доведённые до абсурда педагогической бюрократией. Она ищет спасения в образовании как в социальном лифте, но лифт-то едет внутри того же самого здания. Старые советские институции, воспроизводящие те же модели контроля...
Фем: Невеселая ее история... Она сбежала от одного монстра, заключила сделку с другим, более ухоженным, и выдает это за хэппи-энд. Она обрела личный покой ценой отказа от какого бы то ни было структурного анализа и солидарности.
Лев: Она думает, что свободна, потому что сменила клетку. А настоящая свобода – это когда клеток нет вообще. И бороться нужно не за то, чтобы найти себе уютную, а за то, чтобы снести все зоопарки.
Фем: И чтобы в новом мире не было ни начальников, прячущихся в кустах, ни женщин, вынужденных их подменять, ни невидимой работы, которую делают дворники и уборщицы. Свобода должна быть коллективной, а не побегом одиночки.
Все события вымышлены, все совпадения случайны. Все, написанное автором, является плодом ее воображения и зависти