Приветствую всех, кто в начале недели ищет не только рабочее настроение, но и пищу для ума и немного мурашек по коже.
Есть произведения искусства, которые восхищают. Есть те, что заставляют задуматься. А есть те, что внушают иррациональный, первобытный страх. Сегодня мы поговорим как раз о таком — о знаменитой репродукции «Плачущий мальчик», чья история превратилась в одну из самых известных городских легенд XX века, заставив тысячи людей поверить в настоящее проклятие.
Огонь, который боится слёз
Представьте себе Англию, середину 80-х. Пожарная бригада прибывает на вызов — очередной жилой дом охвачен пламенем. Когда огонь потушен, спасатели заходят внутрь. Картина удручающая: почерневшие стены, обугленная мебель, всё превратилось в пепел. И вдруг среди этого хаоса разрушения пожарный замечает на полу нетронутый прямоугольник. Он наклоняется и переворачивает его. С картонки на него смотрят огромные, полные настоящей, неподдельной скорби глаза заплаканного ребенка. Картина абсолютно цела. И это не первый, и далеко не последний раз.
Именно с таких историй, рассказанных пожарными, и началась массовая истерия. 4 сентября 1985 года британская газета «The Sun» выпускает статью под кричащим заголовком «Blazing Curse of the Crying Boy» («Огненное проклятие Плачущего мальчика»). Журналисты рассказали историю семьи, чей дом сгорел дотла, а единственной уцелевшей вещью оказалась именно эта репродукция. Редакция газеты обратилась к читателям с вопросом, случалось ли с ними нечто подобное. И почта взорвалась письмами. Десятки людей писали о пожарах, после которых они находили на пепелище лишь скорбное лицо мальчика. Страх стал почти осязаемым.
Кто ты, плачущий мальчик?
Паника требовала объяснений, и легенда начала обрастать жуткими подробностями. В народе стали говорить, что художник, итальянец Бруно Амадио (писавший под псевдонимом Джованни Браголин), нарисовал портрет реального мальчика-сироты. По одной из версий, его звали Дон Бонильо, и его родители погибли в огне. За мальчиком тянулся шлейф несчастий — где бы он ни появлялся, вскоре случался пожар, за что его прозвали «Дьяволенком». Художник, несмотря на предупреждения, взял его к себе, но вскоре и его студия сгорела дотла.
По другой версии, художник так хотел добиться от ребенка настоящих слез для картины, что специально пугал его, зажигая перед его лицом спички. И однажды измученный мальчик крикнул ему: «Гори ты сам!». Проклятие сбылось — художник якобы вскоре погиб при пожаре. На самом же деле Бруно Амадио спокойно дожил до старости и умер в 1981 году, за несколько лет до начала всей этой шумихи. Но кого волнует правда, когда есть такая красивая и страшная история?
Голос разума: мистика против физики
Конечно, у всего этого есть и вполне рациональное объяснение, которое, впрочем, ничуть не умаляет жути всей ситуации.
Во-первых, репродукции «Плачущего мальчика» (а на самом деле это была целая серия картин с разными плачущими детьми) были в 70-80-е годы невероятно популярны в Великобритании. Их массово печатали и продавали за копейки. Они висели в домах рабочего класса буквально на каждом углу. Чистая статистика говорит о том, что при любом пожаре в таком доме был высокий шанс наткнуться на эту картину.
Во-вторых, и это самое главное, — технология производства. Репродукции печатались не на бумаге, а на очень плотной, сильно спрессованной древесноволокнистой плите (ДВП). Этот материал воспламеняется и горит гораздо медленнее, чем обои, занавески или деревянная рама. Обычно веревка или гвоздь не выдерживали жара, картина падала на пол лицевой стороной вниз, и плотная основа защищала бумажный слой с изображением от прямого воздействия огня и жара.
Ну и в-третьих — психология. После громкой статьи в «The Sun» люди стали целенаправленно искать эту картину в новостях о пожарах. Это называется «подтверждение предвзятости»: мы замечаем то, что подтверждает нашу веру, и игнорируем то, что ей противоречит.
И все же, даже зная все эти факты, трудно отделаться от неприятного чувства. Образ невинного, страдающего ребенка, который раз за разом появляется невредимым из всепожирающего пламени, — это слишком сильный и тревожный символ. Он бьет по нашим самым глубинным страхам. В конце концов, истерия достигла такого пика, что таблоид «The Sun» организовал массовую акцию, призвав всех прислать свои копии в редакцию, чтобы устроить из них гигантский костер и «уничтожить проклятие».
Так что же это было? Просто удачный маркетинговый ход газеты, наложившийся на законы физики и статистики? Или в искусстве действительно есть место для необъяснимого, и в слезах этого мальчика была заключена реальная, разрушительная эмоция, которая нашла выход самым страшным способом?