Сложные у меня отношения сложились с этой книгой известного сербского писателя. Язык автора восхищает, а герои - бесят. Но обо всем по порядку.
"Сеансы одновременного чтения" на русском первоначально вышли как "Книга с местом для свиданий". Оригинальное же название - "Ситничарница "Код срећне руке". Что можно перевести как "Магазин "У счастливой руки" или "Лавочка "1000 мелочей". Очевидно, речь идет о любимом героиней Наталией Дмитриевич магазине "Удачная покупка", попасть в который способен далеко не каждый. Да и другой персонаж, Анастас Браница, писал свою необычную книгу фиолетовыми (мистический цвет!) чернилами именно оттуда. Веет от названия и ностальгией по навеки ушедшему, и искренней симпатией к тем, для кого "мечта, фантазия всегда сильнее самой реальности, если предположить, что для художника существует реальность". Русские переводы получились куда прямолинейнее.
Действие романа разворачивается в двух временных пластах, разделенных пятьюдесятью годами. В настоящем юноша Адам Лозанич, студент последнего курса филфака, берется за странную подработку: отредактировать чудную (оба ударения будут правильными) толстенную книгу, где нет ни сюжета, ни героев, а только подробнейшее описание поистине райского уголка с домом и огромным садом. Когда же действие переместится в прошлое, мы узнаем, кем и зачем был создан сей странный труд...
Роман написан в жанре магического реализма. В этой вселенной у некоторых читателей выявляется способность полностью погружаться в текст. В буквальном смысле: они попадают в книгу, словно в параллельную реальность. Там можно есть и пить, спать, общаться с другими читателями, назначать тайные свидания или встречаться с далекими друзьями и родственниками. Главное - заранее договориться, какую книгу и во сколько начать одновременно читать. В книгах можно даже знакомиться. Правда, не факт, что потом книжные собеседники узнают вас в реальном мире... Кто-то таким образом просто отдыхает, кто-то - скрывается, а кто-то даже постоянно живет. Однако книжный мир небезопасен: если умереть в нем, умрешь и в реальности.
Магический реализм книги не исчерпывается одними лишь книжными реалиями (хм, забавно звучит в контексте). При наличии достаточной силы воображения и цепкой памяти можно посетить и давно закрытые магазины, банки, гостиницы... И даже те, что так никогда и не открылись, но были тщательно продуманы своим создателем. Это мне напомнило отличный фантастический роман Джека Финнея "Меж двух времен" (1970) с похожим способом перемещения во времени.
По сути, книга - это мир, в котором каждый способен увидеть нечто свое. Читатели, освоившие "полное чтение", необязательно следуют за сюжетом: они могут просто гулять в описанных автором местах и даже отдаляться от них. В одном из интервью Горан Петрович сказал:
"Сам акт творчества я всегда сравниваю с созданием музыкального инструмента. Внимательно выбираете материал. Рубите, сушите, чертите форму, вырезаете, составляете, полируете, лакируете... Лишь после, когда поставите струны, появляется возможность услышать, как реагирует резонансное тело. А потом инструмент переходит в другие руки. В некоторых руках ни один звук не выйдет из-под струн, несмотря на все свои старания. В других — родится такая чудная мелодия, которая удивит даже мастера, создавшего инструмент. Поскольку не в инструменте дело, а в человеке, играющем на нем. В читателе".
(из интервью русско-сербскому филологу Ирине Антанасиевич
Увы, с данной книгой мы не вполне сыгрались. От чтения я получила настоящее удовольствие - настолько красивый и интересный текст, затейливые описания и много всякой другой филологической вкусняшки.
"...из всех курсов лекций квартировладелец, видимо, прослушал только один, по анатомии, а точнее – о том, как содрать с человека шкуру, при этом оставив его живым, чтобы он и впредь мог вносить плату".
"Сгорая от любопытства и высокой температуры"
"На раскаленной поверхности плиты, в которой полыхали дрова, в целой армии медных кастрюль и кастрюлек что-то шипело, кипело, бурлило, клокотало, булькало, потрескивало, вздыхало, чмокало и посвистывало..."
"...она [Златана] старалась повернуть голову таким образом, чтобы ее здоровое ухо улавливало то, что доносится от молчаливых и погруженных в себя, а глухое, в котором у нее лопнула барабанная перепонка, наоборот, не слышало шумных и галдящих гостей".
Сюжет в целом тоже занимателен и интересно выстроен, щепотка политики его почти не портит. В другом интервью, данном в Москве в 2009 году журналу "Иностранная литература", Горан Петрович кокетливо заявляет, что сторонится политики. Однако герои его убегают в книги явно не от несчастной любви: тут достаточно вспомнить семейство Стонов либо совершенно картонного Сретена Покимицу. Что ж, оставим это на совесть автора.
Кстати о героях... Кажется, мне понравилась только кухарка, так искренне преданная своему молодому хозяину. Поведение же остальных вызывало в основном недоумение, а Елена - и вовсе антипатию. Эскапизм - дело, конечно, добровольное, иной раз и весьма полезное. Но хочется верить, что можно отыскать свое место и в реальности. Персонажи же "Сеансов одновременного чтения", кажется, добровольно отказались от счастья настоящего в пользу иллюзорного. И автор это явственно одобряет и даже воспевает.
Рассмотрим основных действующих лиц подробнее (возможны спойлеры).
Меньше всего вопросов у меня к Адаму Лозаничу, сначала взявшегося редактировать неизвестную книгу, а потом задумавшегося над тем, что же он творит и имеет ли на это вообще право. Молодой человек и сообразителен, и решителен, и упорен в достижении цели. Впрочем, от реальных проблем в конце концов и Адам убегает в выдуманный мир.
Его муза, Елена, внушила к себе стойкую неприязнь после этой фразы:
"Дело в том, что она давно уже заметила, что слова родного языка еще больше увеличивали ее тоску, более того, вызывали мучительное чувство тяжести — и она старалась по возможности избегать их".
Автор не объясняет, что же случилось с Еленой такого, что заставило ее возненавидеть родной язык до такой степени, что ей сложно читать даже газеты. Живы и не бедствуют родители, давшие дочери высшее образование. Но девушка все равно стремится эмигрировать "в одну из дальних стран, как можно дальше от своей тоски". Думается, тут дело всё в той же пресловутой политике. Как бы там ни было, но что должно быть в голове у человека, которого тошнит от родного языка? Не хотела бы я в реальности столкнуться с кем-то, подобным Елене, способным обесценить язык, родину, позабыть про семью и куда-то бежать, бежать. Будто чужой язык и чужая страна ждут с распростертыми объятиями. Что ж, в конце концов девица и сбежала. Правда, не совсем так, как рассчитывала.
Менее всего мне близок Анастас Браница, всю жизнь угробивший на создание величайшей иллюзии и величайшего подарка той, которую даже не спросил, а нужно ли ей это. С детства паренек вел себя странно:
"Анастас Браница все больше замыкался в себе, все большее расстояние отделяло его от сверстников и домашних. Он был не таким, как другие, и из-за этого испытывал какую-то маленькую, совершенно излишнюю радость".
Как тут не вспомнить "Золотой храм" Мисимы и слова Мидзогути: "Никто из людей не в состоянии меня понять – именно это сознание давало мне ощущение исключительности"?
Свойственна Анастасу и двуличность: при всей своей антипатии к отчиму юный Браница не считает для себя зазорным нигде не работать, а проживать наследство человека, которого столь сильно ненавидит. Да, молодой человек немало отдал на благотворительность. Но легко раздаривать чужое, особенно когда и себе прилично остается. И жить сущим барином.
Сильно удивляют и его отношения с девушкой. Казалось бы, ты встретил любовь всей своей жизни. Так найди ее в реальной жизни, добейся, живи долго и счастливо! Но нет, долгие годы Браница тратит на то, чтобы с головой закопаться в им же выдуманную иллюзию. Еще и девушку за собой туда утянуть. А когда же судьба их буквально сталкивает лбами, устраивает трагедию из-за того, что Натали Увиль его не узнала. Но ведь таковы правила игры: не все, встретившиеся в книжном мире, способны узнать друг друга в реальном. Разве Натали в этом виновата? Разве нельзя попробовать познакомиться заново, упростив себе дело всё с помощью тех же писем? Как можно добровольно предпочесть иллюзию возможности жить полной жизнью, когда у тебя были все шансы этой самой полной жизнью зажить? Более того, судьба дала Анастасу второй шанс в лице другой Натальи, которая полюбила его реального, прямо такого, каков есть. Надо ли говорить, как "умно" этим шансом герой распорядился?
Что же касается самой Наталии Дмитриевич, то этот персонаж не может не вызывать симпатию. И в прошлом, и в настоящем это чудесная, оригинальная женщина, способная на все ради любимого (в том числе и не портить ему жизнь своими чувствами). Вот только нужно ли жертвовать всем ради другого? Особенно если второму это не нужно? Неужели Наталия не замечает, что поступает ровно так же, как и Анастас: кидает свою жизнь к ногам того, кто даже и не подозревает, что чья-то жизнь лежит у его ног?
Роман Анастаса и Натали Увиль сложно назвать настоящим: это происходит в другой, вымышленной реальности. Притом Натали вне книги вообще смутно помнит Анастаса и уверена, что это лишь сон, фантазия. Отношения же Наталии Дмитриевич и Анастаса и вовсе существует исключительно в ее голове (и подушке). Ни тот, ни другой даже не попытались в реальности рассказать о своих чувствах половинкам. Будто им было, что терять! На мой взгляд, оба добровольно отказываются от шанса стать по-настоящему счастливыми, друг с другом либо с другими, неважно. Итог закономерен.
Так мог бы, но, к счастью, не поступил Адам Лозанич. А потому и сумел прервать эту цепь несчастных любовей (невольно вспоминаются "Смешные любови" Кундера). Финал несколько расплывчат, а потому у читателя остается хрупкая надежда, что Елена и Адам вместе и в реальной жизни.
Впрочем, сильно я на это не рассчитываю.
Помимо героев, остались вопросики и к технической части магреализма. Во-первых, как Адаму удалось править книгу, если по условиям задачи это можно делать только с рукописью? И почему этого не могли сделать сами заказчики? Ну вышло бы более топорно, какая им-то разница? И почему многое в ненастоящем доме обветшало? Разве однажды описанные вещи способны устаревать? В тексте есть намеки на то, что - да, в уже написанные книги кто-то умеет вмешиваться:
"- Вредители? - поразился Адам.
- Книголожь и книжная вошь... - передернуло от отвращения Наталию Дмитриевич. - Вы много читаете, вам приходилось встречаться со словами, которые ничего не стоят... Это их работа. Будьте осторожны... Они могут украсть слова прямо на глазах..."
Но хотелось бы больше конкретики.
Во-вторых, вроде бы существование «полного чтения» не секрет. Тайну из него никто не делает. Но откуда тогда такое изумление у вновь открывающих у себя этот дар? Почему бы Анастасу просто не сказать девушке, что он и есть тот, кто пишет ей письма и с кем они встречаются в книгах? И почему сама француженка настолько глупа, что не поняла, что следы на одежде - прямое подтверждение ее способности к полному чтению?
Еще осталось за кадром, что происходит с физическим телом тех, кто находится по ту сторону книги. Как кухарка смогла вернуться спустя 50 лет, у нее же все мышцы атрофировались? Как ее вообще крысы не сожрали? Ну и толку, что Адам с Еленой уплыли на романтической лодочке, если их бренные туловища можно отыскать и «разбудить»? В общем, хотелось бы более стройного описания этой системы, чтобы она не выглядела столь непродуманной. Мы видим, что тела "читающих" остаются на своем месте и даже выглядят вполне живыми, просто увлеченными процессом. Но при этом автор и упоминает, что кое-кто исчезает из реальной жизни. Допилите же книгу, Шура, допилите!
По итогу, даже спустя несколько недель, так и не смогла определиться, понравилась ли мне книга или нет. Автор, безусловно, весьма талантлив. Но его поэтизация эскапизма мне чужда, а описанный мир кажется сыроватым. Думается, надо будет обязательно прочитать что-нибудь еще, чтобы окончательно составить мнение.
"Существует три вида читателей, по классификации старого педанта Гёте. Первые наслаждаются, не вынося суждений, третьи выносят суждения, не наслаждаясь. А те, что между ними, выносят суждения, наслаждаясь, и наслаждаются, вынося суждения. Такие читатели, по сути дела, заново создают художественное произведение".
Вынося суждения, я все же текстом наслаждалась)