Топленница
Дело было в суровую зиму 1927 года в глухой деревушке под Вяткой. Моя прабабушка, звали её Матрёна, осталась одна с двумя сыновьями-погодками. Муж её, Степан, сгинул в Гражданскую войну, и с тех пор она одна тянула лямку. Жили они не богато, но дружно, крепились друг за друга.
Чтобы прокормиться, Матрёна бралась за любую работу. Особенно хорошо ей давалось топление печей. Бывало, соседи позовут — и она шла. С её лёгкой руки в доме становилось уютно и тепло, будто она сама огнём повелевала. За это её и прозвали уважительно — Топленница.
Но однажды случилась беда. Топила она печь у старого лесника Федота, да и сморило её усталостью у жаркого огня. Проснулась от запаха гари — угол дома уже полыхал. Вытащить старика, который был глуховат и спал мертвецки, не удалось. Сгорел Федот вместе со своей избой.
С той поры что-то в Матрёне надломилось. Перестала она браться за свою работу, замкнулась, стала молчаливой и бледной. А ночами в деревне стали замечать странное: будто бы по улице, оставляя на снегу чёрные, словно угольные, следы, медленно ездит старая, почерневшая от сажи телега. А в ней сидит высохшая, обугленная фигура и беззвучно шевелит губами.
В первую же ночь после похорон раздался под окном Матрёниного дома скрип колёс. Не громкий, а будто из самой земли. Дети, спавшие с матерью, проснулись от холода — будто ледяное дыхание потянулось из щелей.
— Матрёна! — послышался хриплый, словно тлеющий, шёпот, похожий на треск горящего полена. — Печь-то остыла… Иди, истопи. Без тебя не горит она…
Матрёна встала, будто во сне. Лицо её было пустое, безжизненное. Она потянулась к одежде, но старший сын, девятилетний Ванька, вцепился в её руку.
— Мам, не ходи! Это он… Лесник… Сгоревший! — закричал мальчик.
Младший заплакал. От их криков Матрёна очнулась, обняла детей и громко, с дрожью в голосе, сказала в закрытое ставнями окно:
— Уходи, Федот. Не моё больше дело печи топить.
С улицы донёсся тихий, пепельный вздох, и скрип телеги стал удаляться.
Но на следующую ночь всё повторилось. И на следующую. Тёмная телега являлась ровно в полночь, а её безмолвный возница манил Матрёну к себе. Деревенский батюшка окропил дом святой водой, знахарка шептала заговоры — ничего не помогало. Видение только крепчало, а в избе становилось всё холоднее, будто сама жизнь вымораживалась из углов.
Дошло до того, что на стенах стал проступать иней, а по углам — сажа, будто от недавнего, но невидимого пожара.
Кончилось тем, что на сороковой день, когда призрак явился вновь, Матрёна, собрав последние силы, вышла на крыльцо. Лицо её было строгим и решительным.
— Прости меня, Федот, — сказала она твёрдо. — Вину свою я знаю. Но не тебе, мертвец, меня судить. Не за тобой мне идти. Прощай!
Она плеснула в сторону телеги водой, которую заранее набрала в Крещенский сочельник. Раздался шипящий звук, будто раскалённое железо в сугроб опустили. Телега с горящим возницей растаяла в воздухе, словно дым.
С тех пор видения прекратились. Морок спал. А Матрёна, поседевшая в ту же ночь, снова взялась за свою работу. Но топить печи она ходила только к тем, в чьих домах царили мир и лад. Говорили, что после её ухода огонь в очаге горел особенно ярко и чисто, прогоняя прочь всякую нечисть и тоску. А прозвище Топленница стало не напоминанием о беде, а знаком великого почёта.
**************************************
А вы сталкивались с чем-то необъяснимым? Верите, что такое возможно? Поделитесь своей историей в комментариях!
Понравился рассказ?
👍 Поставьте лайк — это поможет другим читателям найти эту историю!
📌 Подпишитесь на канал «[https://m.dzen.ru/id/62263133ff41c97a2be78e32]» — вас ждут новые мистические истории, где обычное становится жутким, а привычное — пугающим