Сколько благородства было в этом юноши, сколько стати, мужества, красоты… Его взгляд прям, его стан ровен, его плечи расправлены…. Он молод и речи умны. О таких говорят «Жить бы, да жить», одновременно окидывая взглядом их сильные мышцы, и крепки фигуры.
И зачастую люди лелеют то, что имеют. Не делятся, ни талантами, ни возможностями, ни возрастом, который можно использовать по назначению, не для весёлого времяпровождения, а для поступков, настоящих, и с другой стороны обделённых в помощи нуждающихся.
Если смерть вдохнёт в лицо гнилью, а в затылок – холодком, даже храбрец побледнеет. И неизвестно, что больше пугает длинный тоннель, пропасть, ответ за прожитое или злоба тех чудовищ, которых обнаружат после смерти своё присутствие.
Вера в последний момент христианин подвергнется самому серьезному испытанию. Исчезла ли она, а если есть, то насколько глубоко скрыта под формальной личностью? И очень для немногих, как для апостола Павла смерть - «приобретение", долгожданная встреча, приятный визит. Потому Церковь любит мучеников. Тех, кого дробили молотом конечности. Тех, кто крестясь и шепча молитву вошел в костер. Любит тех, с кого содрали кожу, кого спекли на раскаленных решетках. Утопив в море, повесив на шею камень.
По сути человеку всё больно. Он в целом одна сплошная болевая точка. Не то, что прикосновения огня, отточенного железа, голодного хищника. Ужасает одна только лязга замка в замочной скважине, один только вид врачебных инструментов вселяет ужас, способный привести к обмороку.
И бесспорно, и у мучеников такая же природа, не инакова. Их тело подобное всем, не из гвоздей, и Бог с ним также рядом и в тоже время нет, как и с обычным человеком.
Однако они вытерпели, победили, смогли! Просто умели смотреть на свое тело, столь любимое многим, как на чужое, они научились смотреть на содранную кожу, которая свисла с них бахромой, когда отсекались и ступни, и кисти.
Но мученичество доступно тем, у кого, грубо говоря, много благодати. Причем не даром, а заранее за их веру, за терпение, за верность. Без неё, как сказал святой Силуан Афонский невозможно терпеть все эти мучения даже за Христа. Если бы не благодать, которая была и в их душах, и в их сердцах, и телах страдальцы бы не согрешили подвиг. Знаете, человек на многое способен, притом не в счет своей силы и физических возможностей, силы души дают крепость телу.
И мученица Перпетуя на вопрос стражников «как она будет терпеть лютую муку?», отвечала: «Тогда будет во мне Другой, Который даст мне силы».
Также думал и когда-то Георгий Каппадокийский, а в будущем Победоносец.
А были люди, которым тоже многим было, чем похвастаться, было, что показать, но они умели принести всё это имеющееся в дар Господу. Такие как Георгии, Варвары, Екатерины, знатные, красивые, умные, смелые явно доказывают нам, что Христос не предводитель одних лишь скулящих бедняков и жалобной старости.
Когда человек принимает в добрую землю сердца зерно веры, но оно всходит, растет, произрастает, не замечая его роста, но наступает момент, когда нельзя отступать, молчать, отсиживаться... Когда время для разговора, когда надо вступиться, чего бы этого того не стоило. И вот зерно полно, посылается серп, настало время жатвы.
И мученики понимали их будущий итог. Притом, что страдальцы шли в суд не к язычникам не за быстрыми венцами, не затем, чтобы вступаться в с ними спор, они шли в бой не зная своего результата. Ведь подобные им не раз отрекались, не дотерпевали мучений до конца.
Потому они старались раздать все что имели, и еще и потому что, они понимали, что милостыня привлекает огромную благодать для души). Они каялись в грехах, исповедывались в немощах. Они крепко молились, сильно просили, понимая, то проигрывает всегда тот, кто сильно верящий в себя.надеющийся на Бога всегда победит.
Они и здесь крестились, но не водой, а мукой, и причащались не славой Христой, не соединяем с ним, а причащении муке Христовой.
Пусть и болезненное рождение в Вечность.
Как маленький человечек мучительно входит в этот мир, крича, извиваясь, задыхаясь, борясь, так и мученики рождались в Вечность крича пообщались к страданию Христа, а затем воскресли с Ним.
В наш время даже страшно подумать о мученическом подвиге, но не понятно, далек, но как он был так и остался драгоценен в очах Божьих.
"Человек плотоугодлив. Человек ленив. Человек часто мертв задолго до смерти - сказал протоиерей Андрей Ткачёв. - Сама мысль о страдании приносит ему страдание, и он бежит прочь от этой мысли
Кстати, отсюда же и захлебывающиеся восторги по поводу мучеников, просочившиеся в наше сознание со «страны далече». О страдальцах Христовых лучше говорить без кровяного возбуждения, а сухим протокольным языком римского нотариуса. Так-то лучше будет. Так и кошмар очевиднее, и победа над кошмаром достославнее.
Схватили. Привели (или сам пришел). Допросили. Предложили отречься. Зафиксировали отказ.
Раздели. Еще раз, на всякий случай, предложили отказ. Выбили зубы. Сожгли волосы на голове. Увели в камеру и оставили на ночь «подумать».
С утра, выспавшись и позавтракав, опять поставили перед собой упрямца. Загнали пару игл под ногти. Подробно рассказали, что намерены делать дальше. На этой стадии мученичество многих заканчивается.
Можно еще привести родителей, чтоб те плакали и били себя в грудь. Можно в камеру подсадить человечка, который будет предлагать «отречься на словах и верить в сердце». И вот когда все это, и многое другое пройдет, а мученик останется тверд, наступит время всей Церкви на всех языках до скончания века петь хвалу Богу, укрепившему и доведшему до совершенства очередного своего воина.
Так как же мне не любить тебя, святой Георгий, а вместе с тобой – Димитрия, Феодора, Раждена и многих еще, многих?! Как?!
Кручусь, как уж, со всей подлостью хитрой и самолюбивой души, и, пойманный благодатью, отвечаю: «Никак». Я люблю вас, я удивляюсь вам. Я восторгаюсь и Господом, Которого вы прославили, и вами, сквозь кровь и боль введенными в Царство".
Когда Григория Паламу определили возвести на престол Солуни, был ему сон. Видел он двух славных и величественных мужей, одетых, как в солнце, в благодать. Они беседовали о чем-то, и Григорий сознавал себя близ них маленьким. Затем один, указав на Григория, сказал: «Этого я беру к себе в город Архиепископом». То был Димитрий Солунский, беседовавший с Георгием Победоносцем.
Понимаете, возлюбленные? Мы с вами – маленькие, как котята под ногами. А Георгий, Дмитрий и другие страдальцы Христовы величественны, красивы, одеты в благодать. Мне бывает очень утешительно думать об этом, когда мысли о смерти, тяжелые и холодные, облипают сердце и заставляют вздрагивать.
Чтобы получить защиту Георгия Победоносца хорошо бы прочитать хотя бы тропарь и кондак великомученику. Или же молитву к святому Георгию. Но не стоит читать молитвы не канонические, предложенные в Интернете.
Интересно знать: