- Натан! Как я рад тебя видеть! – мужчина в благородном костюме-тройке бросился к другому, который только что вошёл приёмную. – Слушай! Мы, наверное, с юности не видались, Натан! Помнишь наши мюнхенские дворики….
- Здравствуй, Йозеф, - сухо ответил вошедший, и, чуть понизив голос: – Только я теперь Алекс, не Натан, Алекс.
- Ну, что ж, Алекс, так Алекс! Давай, присядем, снимай свой плащ, - мужчина потянул приятеля за рукав к двум свободным стульям. – Но ты хотя бы ещё Ротенберг?
Любознательные посетители просторной приёмной местного отделения СС со скучающим видом обратили на них внимание: кто – открыто; кто, как бы исподтишка. Всё это были мужчины разного возраста, но похоже одеты (кто-то – в военном мундире вермахта, кто-то – в костюме-тройке) и… что-то выдавало (в большей или меньшей степени) их общие еврейские корни. У всех в руках были аккуратные папочки. На груди или на шее гордо отсвечивала какая-нибудь награда Третьего Рейха.
Двое знакомцев уселись на крайние стулья.
- Я вижу у тебя Крест военных заслуг без мечей, - уважительно произнёс тот, кого звали Йозефом. – Серьёзная награда. Где же ты был все эти годы? За какие заслуги отмечен столь высоко?
- О, дорогой герр Штейфон, я не могу об этом говорить. Скажу только три буквы: ФАУ. Но я очень рад и горд, что Великая Германия и лично Фюрер смогли оценить мой научный вклад по достоинству. Откровенно признаюсь, что без моих расчётов ничего никуда не полетело бы. Надеюсь, это принесёт бесспорную победу германскому народу и нашему Рейху.
- Да, ты всегда был умным, знал толк в математике и физике. Помню ещё юношеские твои изобретения….
- Не станем об этом распространяться, Йозеф. Лучше расскажи историю твоей награды «За заботу о немецком народе».
- Что тут рассказывать, дорогой друг! Так получилось, что судьба занесла меня в Польшу, в Краковский университет. Когда доблестные войска Германии вошли в эту страну, освободив её от большевиков, я преподавал там филологические науки. Но, когда Германии понадобился председатель юденрата, выбор пал на меня. Я организовал не только немецкий порядок в гетто, но и бесперебойную доставку рабочей силы для оборонных предприятий Германии, а так же значительную выплату контрибуций ценными вещами и ювелирными изделиями. Мои люди также выращивали скот для солдат вермахта и для отправки в Берлин. А фабрику эмалированной посуды перепрофилировали на выпуск боеприпасов. Это было достойно оценено германским командованием.
- Извините, что вмешиваюсь, - повернулся к говорящим молодой мужчина, сидящий на соседнем стуле. Его строгий военный китель украшал Рыцарский Железный Крест. – Я услышал, что вы жили в Кракове, не встречался ли вам доктор Якуб Голдштейн?
Йозеф Штейфон как-то вдруг посуровел.
- А, почему это вас интересует, молодой человек? – сухо поинтересовался он.
- Это мой отец.
- Значит, Марк Голдштейн – ваш дядя?
- Да, мой родной дядя.
- Вынужден вас огорчить, молодой человек…,- он сделал выразительную паузу.
- Ефрейтор Адам Голдштейн, - быстро представился собеседник.
- Так вот, Адам Голдштейн, ваш дядя показал себя неблагонадёжным гражданином, врагом Рейха, потому был казнён. Члены его семьи отправлены на перевоспитание в лагерь Аушвиц. В том числе – и семья его брата в полном составе. А больницу вашу закрыли.
- Как же так…? – растеряно произнёс ефрейтор.
- Лучше вы расскажите, как заслужили вашу славную награду, - постарался сменить тему Алекс Ротенберг.
Парень растеряно обвёл глазами людей, сидящих в приёмной, как бы ища сочувствия. Но на вопрос ответил.
- Я подбил первый русский танк.
Голос его прозвучал тихо, чисто механически выдав информацию.
- О! А я видел в хронике и читал в «Фелькишер беобахтер», что первый русский танк подбил некий Курт Штейн, - попытался поддержать разговор Алекс.
- Да, Курт был в нашей роте, и он был вторым, - так же бесстрастно ответил Адам. – Но он был истинным арийцем, а я – юдиш мишлинге. Потому пропагандисты сделали первым его. Но потом сам фюрер, вручая мне Рыцарский Крест, сказал, что я – истинный немец. Мне был выдан даже удостоверяющий документ….
- Но моя мама – полька! – воскликнул парень, перебив самого себя.- И сестра тоже значилась полькой… Их – тоже в лагерь? С отцом?
Штейфон пожал плечами.
- Сделайте запрос, юноша, - сказал он спокойно, - я ведь не отслеживал судьбы тех, кто поступал в распоряжение СС. Если мне не изменяет память, это был июнь 43-го года. А я уже год живу в Берлине, работаю в славянском журнале и помогаю немецкому профессору составлять русский словарь для наших переселенцев в дикую Россию. Кстати, у нас при университете Фридриха Вильгельма есть ещё двое-трое профессоров из Польши, из Кракова, возможно, они что-то знают о твоих родных.
Молодой ефрейтор, удручённый известиями, задумался….
- Внимание! – громкий голос вышедшего из высокого кабинета штурмбанфюрера СС заставил всех замолчать и обратить взор на говорящего. – Будет произведена сверка наградных документов. Для этого, в папке должны находиться: удостоверение к награде, сама награда, для сверки номера, и удостоверение личности: воинское или гражданское.
Штурмбанфюрер сделал паузу, а потом продолжил:
- Папки сдать присутствующей здесь фрау Зигле, - он кивнул на стоящую позади него женщину в форме унтерштурмфюрера СС, - а далее проследовать вниз, там вас ждёт автобус для часовой экскурсии по Берлину. За это время проверка будет произведена. И каждый получит своё.
- Приступайте, - кивнул он подчинённой.
Та пошла вдоль вставших мужчин, собирая папки в аккуратную стопочку.
Мужчины, сдавшие документы, начали поочерёдно выходить из приёмной.
Когда последний удалился, штурмбанфюрер распорядился:
- Отнесёшь всё это в котельную к Зигфриду и проследишь, чтобы всё сгорело в печи. Чтобы следа не осталось от этих еврейских выскочек.
- Яволь, штурмбанфюрер! – щёлкнула каблуками фрау Зигле.
Она развернулась и пошла из приёмной.
- Историю делают победители! – было произнесено ей в спину.
…Автобус с награждёнными, покружив по Берлинским улицам, выехал за город.
- Вас, господа, ожидает небольшой пикник, - сообщил, улыбаясь, сопровождавший их штурмшарфюрер СС. – Это ненадолго.
Вскоре автобус, действительно, остановился возле одиноко стоящей большой армейской палатки.
- Выходим! – прозвучала команда.
Награждённые, 16 человек, вышли, удивлённо глядя на пустынную местность, единственной приметой которой был глубокий ров.
Раздался резкий свисток. Из палатки выбежали рота солдат в форме СС с автоматами наизготовку. Щёлкнули затворы.
Автобус отъехал, и группа прибывших оказалась одиноко стоящей посреди голого поля.
- Вы хорошо послужили Великой Германии, - зычно крикнул штурмшарфюрер СС, - больше Великая Германия в ваших услугах не нуждается.
И он махнул рукой солдатам:
- Огонь!