Элвин Плантинга: философ, который защищает Бога на поле рационального боя
«В окопах нет атеистов», — гласит старая военная пословица. В 1950-х годах она могла бы звучать и в академических залах Гарварда, куда впервые пришёл молодой Элвин Плантинга. Но вместо окопов там были философские аудитории, где столь же горячо спорили о том, что Бога не существует.
Плантинга, выросший среди голландских кальвинистов, привык к семейным теологическим диспутам, но в Гарварде столкнулся с чем-то совершенно иным: страсть к атеизму была почти тотальной, а вопрос о Боге считался спорным и даже сомнительным для серьёзного обсуждения.
«Если бы я не перевёлся в Кэлвин-колледж, христианский реформатский колледж свободных искусств в Гранд-Рапидсе, где мой отец преподавал психологию, я сомневаюсь, что вообще остался бы христианином; конечно, христианство или теизм не были бы в центре моей взрослой интеллектуальной жизни», — писал Плантинга в 1993 году.
Но он вернулся. И это возвращение стало поворотным моментом: философия изменилась навсегда. Плантинга возглавил движение философов, которые не стыдятся своей веры. Они не пытались убедить весь мир, но сделали теизм философски респектабельным.
«Сейчас гораздо больше христианских философов и гораздо более заметная или напористая христианская философия, чем когда я заканчивал аспирантуру», — признается философ. «Я понятия не имею, как это произошло».
Сегодня, уже на пенсии и с десятком книг за плечами, Плантинга берется за новую задачу: сделать теизм безопасным для науки. Он утверждает, что теисты слишком долго находились в обороне, лишь опровергая обвинения в иррациональности своих убеждений. Пришло время идти в наступление и он использовать спортивные метафоры: философия, как и футбол, требует стратегии и смелости.
В своей книге «В чем на самом деле заключается конфликт: наука, религия и натурализм» Плантинга разбирает аргументы Ричарда Докинза и Дэниела Деннета.
Мистер Докинз? «Танцующий на грани безумия»
Мистер Деннетт? Фундаменталист наоборот, который использует «бессмысленные насмешки и бурлеск», а не продуманные философские аргументы».
Для Плантинги истина кристально ясна: теизм, с его представлением об упорядоченной Вселенной, управляемой Богом, который создал разумных существ по своему образу и подобию, «гораздо более благосклонен к науке, чем натурализм», где мир объясняется случайным естественным отбором. «Действительно, именно теизм, а не натурализм заслуживает того, чтобы называться “научным мировоззрением”».
Он честно признает: доказательств существования Бога нет. Но философия, как он утверждает, опирается на базовые веры. «Вы действительно не можете разумно утверждать, что теистическая вера иррациональна, не доказав, что это неправда», — говорит Плантинга. Вера в Бога так же базова, как вера в существование прошлого, разум других людей или простую арифметику: один плюс один равно два.
Плантинга принимает эволюцию и критикует атеистов, которые считают её доказательством отсутствия Бога. Он пишет, что вера в Бога, участвующего в процессе эволюции, «не научное утверждение, а метафизическое или теологическое дополнение». Идти в атаку на религию под видом науки — это, по его мнению, неправильный подход.
Философ идет дальше и утверждает, что атеизм и агностицизм сами по себе могут быть иррациональны. Он верит в sensus divinitatis - врожденное чувство божественного, которое, по Кальвину, присуще всем людям. «Если вы думаете о рациональности как о нормальной когнитивной функции, да, в такой позиции есть что-то иррациональное», — объясняет Плантинга.
Его критики, такие как Дэннетт, называют его «апологетом, а не серьёзным философом». Но Плантинга уверен: философия требует рациональности, а религия претендует на истину, так же как наука.
Называть философа иррациональным — это ругательство. Быть рациональным — вот цель философа. К этому относятся довольно серьезно.
