С нового года я теперь один отвечал за спортзал, и все помещения спорткомплекса. Руслан баней занимался, а двое художников всё время что-то рисовали. На заказ картины офицерам, расписывали помещения, бассейн в бане русалками тоже они разрисовали.
После подъёма я уходил в зал, и тренировался каратэ. Делал ката, и бил все удары руками и ногами. После завтрака мы с другом заливали каток, и иногда это занимало всё время до обеда.
В сильный мороз я с удвоенной скоростью выбрасывал кольца шланга из бани на улицу, а Руслан тянул шланг, и бежал на каток. Врубаю горячую воду, и тишина. Всё. Вода замёрзла в шланге.
Тащу шланг обратно в подсобное посещение бани, где он хранился, и чтобы его разморозить, нужно было протянуть конец шланга в маленькое отверстие под потолком, и теперь уже друг тянул шланг внутрь самой бани, а я поднимал кольца шланга вверх. Такой кач интенсивный.
Затем всё в обратном порядке, и вторая попытка, обычно удачная. Хоть и сильный мороз, и я одет в рабочие треники, с дыркой на колене, и в ватник, но бешанный темп работы не давал замёрзнуть. Да и в валенках ходили мы обычно, а не в сапогах. Привелегерованные солдаты, которые ходят вечно в рабочей или спортивной форме.
Несколько раз в неделю после обеда я тренировал роту охраны каратэ. Я в армейском синем спортивном костюме, который больше похож на пижаму. А солдаты в нательном белье. Не сказать что на каратистов в кимоно похожи, скорее на заключённых.
Нагрузку я давал большую, к какой сам привык. Интенсивная разминка: бег, прыжки, отжимания, таскание на себе партнёра разными способами, как на тренировках по дзюдо. Затем растяжка, пока все приходят в себя от нагрузки.
Основные удары руками и ногами, сначала по воздуху, затем в парах. Если руками все представляли как бить, то удары ногами в то время были в диковинку, и отрабатывать их можно было бесконечно. Но поскольку с растяжкой у обычных парней всё плохо, да и каратэ нужно было как рукопашный бой, то удары ногами выше пояса и не били.
Также несколько раз в неделю по вечерам я тренировал каратэ маленькую команду фанатов из офицеров и дедов. Начальник штаба Армии полковник Меленин с большим вдохновением вкалывал каждую тренировку, хоть и было мужику под 50. Наш приятель Спартак часто работал в паре с полковником, а на разминке сидел у него на спине, когда бегали с нагрузкой. Потом всем парнями хвастался, что катался на начальнике штата Арми, сам он был из роты охраны.
В новогодние праздники мы много тренировались, и как-то после тренировки подошли ко мне рослые парни, явно гражданские, и попросились с нами тренироваться каратэ. Оказалось что это дети офицеров. Но не я решал, да и как их пустить в зал тренироваться с офицерами?
У меня сразу возникла гениальная идея, в реализацию которой верилось с трудом. У меня и так каждый день были тренировки, а это мои силы, моё время, и загрязнение помещения спорткомплекса массой народа. Для прапорщика я рабочая лошадка, которая и так дохлая, и медленно делает работу, потому он был против любых тренировок.
Но тут расклад сил был в мою сторону. Полковник Меленин, перед которым прапорщик ходил по стойке смирно. Я чувствовал силу за спиной, и больше не боялся, что Борисыч может от меня избавиться.
Куча народу в спортзале тоже бесило прапорщика. В идеале для него спортзал должен быть чистым, и пустым. Любил он только особистов, с которыми играл в волейбол, и парился в бане. Не интересовался я тогда, что это за особый отдел. Но офицеры приезжали к нам три раза в неделю, и рубились в волейбол. Борисыч с ними был в хороших отношениях, и всегда играл с ними.
Поскольку все игроки были обуты в черные армейские кеды, то и чёрные полосы от них оставались на полу. Особенно всё исчерчено было в бросковой зоне с обеих сторон от сетки в центре зала. После игры мужики парились в бане, а я с порошком отмывал пол в спортзале. Полосы от кед очень долго оттирались.
Ребятам, которые попросились тренироваться каратэ, я сказал что им нужно обратиться к начфизу Армии. Даже не к старлею, командиру нашего СКА, а сразу к самому главному. Дня не прошло как капитан дал добро на открытие секции каратэ. До отмены запрета на тренировк каратэ оставалось два месяца.
Мне выделили два вечера а неделю, и понеслась. Первая тренировка - 10 человек, вторая - двадцать, а через пару недель у меня был весь зал битком набит детьми от десяти до семнадцати лет. Сарафанное радио быстро распространило информацию о секции каратэ в офицерском городке.
60 человек заполняли зал так, что стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Среди этой толпы было шесть девушек, и весьма привлекательных. Ну а я, маленький худой как скелет, придумывал интересные тренировки, чтобы поддержать, и разжечь желание выкладываться на тренировках.
Это были не солдаты, которых заставили заниматься, а настоящие фанаты. Я сразу сказал, что за разгильдяйство и прогулы выгоню из секции. Желающие заниматься, и не попавшие на тренировки, только и ждут когда место для них освободиться. Но я новых больше не принимал, поскольку зал не резиновый.
За месяц тренировок все лихо били основные удары ногами и руками, и даже могли применять всё это в спаррингах. Очень высокая мотивация была у всех ребят, насмотревшихся боевиков, которые тогда только появились на видеокассетах.
Мой товарищ фокусник из ансамбля знал о видеосалоне где можно посмотреть эти самые боевики. Этот армянин умел со всеми договариваться, и как-то вечером устроил мне поход с другом на фильм с Брюсом Ли.
Проходим через КПП на выходе из части, а там старший лейтенант Зарубин. Смотрит на нас, и строго говорит, что если мы выйдем, то это будет самоволка. Мы кивнули, и вышли. И он нас не сдал. Вот что значили слова Касьянова "Школа вам поможет". Старлей наш был из Сэне.
Я впервые в жизни смотрел видео. До этого фильмы видел только в кинотеатре, или по телеку. Знаменитый фильм Брюса Ли "Выход дракона" не произвел на меня впечатления. Все драки в фильме в моём восприятии были неудачной показухой. На мой вкус в моих фильмах, которые мы снимали до армии, драки были куда более зрелищными, и натуральными.
По вечерам я с Русланом чай пили по долгу, а потом ужинали. Еду брали из столовой, если было что-то вкусное, или ели что-то из своих запасов. Теперь у нас появился творог и молоко, которые нам регулярно приносили пацаны из офицерского городка.
Прапорщик нам запрещал питаться в спорткомплексе. У нас там своя комната была, рядом с умывальниками и туалетом. Борисыч часто наведывался к нам, и следил чем мы занимаемся, когда не работаем. Работы у нас было про запас, и мы должны были отдыхать только ночью.
Появиться Борис Борисович мог а любой момент, словно призрак. В ожидании неожиданного обострился слух, и я по шагам точно узнавал кто идёт. Знал шаги старлея - командира СКА, наших художников, и знакомых ребят А шаги прапорщика были как у крупного кота, и я бы их отличил из тысячи разных звуков походки людей.
На случай внезапного появления прапора у нас была кодовая фраза: "Лёд тронулся". И если Борисыч появится на горизонте, то быстро успевали спрятать еду или кипятильник.
Вечер. Я вымыл длинный коридор в спорткомплексе, проверили все кабинеты, и закрыл входную дверь. Кроме меня с другом больше никого не было в здании. Иду по коридору, и говорю Руслану, что всё, наконец-то можем спокойно пить чай.
За входным проходом в комнату к умыальникам был карниз слева, а дальше вход в нашу маленькую комнату. Провода у самодельного кипятилтнка из двух бритв были короткими, а розетка была только над карнизом. Вот я и ставил литровую банку на карниз, в которой кипятил воду.
Ждём когда закипит, и читаем журналы, и слышим какой-то звук на фоне шума закипающей воды. Этот звук я бы узнал даже на фоне идущей толпы. Это были шаги прапора.
Я быстро вскочил, и бросился к дверному проёму, что бы преградить дорогу Борисычу, и не дать ему увидеть кипятильник. Это у меня был уже третий, два кипятильника до этого он уже отобрал.
Не успел. Стою в дверном проёме нос к носу с краской рожей прапорщика, и тихо говорю:
- Лёд тронулся.
Глава 22