Я сидела на диване, переписывалась с психологом и девочками из группы.
Муж прошёл мимо, бросил взгляд на экран:
— Что, с любовником переписываешься? Дай, гляну!
И тянет руку к телефону.
У меня внутри всё сжалось. Не из-за «тайн», а от ощущения, что сейчас вот залезут в мой внутренний угол.
Телефон — это же не просто железка. Там мои «мне страшно», «я не знаю, как дальше». Признания, которые я не всегда могу вслух произнести.
А в голове уже привычная пластинка:
«Ну что ты как ребёнок?»
«Оби́дится, подумает, что интрижку завела».
«У нормальных жён нет секретов от мужей».
И тут же другая, тихая мысль:
«Это моё, личное. Не хочу никому показывать».
Но эта тихая мысль тонет в волне стыда.
Уже готова начать оправдательное:
— Да там ничего такого, просто девочки по программе пишут… хочешь, я вслух прочитаю…
Не границу обозначить, а оправдаться за её существование.
Я вспоминаю, как сама читала его переписку: не лазила специально, но если экран загорелся — конечно, взгляд «случайно» падал.
Я же должна держать руку на пульсе!
Глубоко вдыхаю.
Чувствую, как трясутся руки, сжимаются плечи, как хочется провалиться под диван:
— Слушай… любовника у меня нет. Но это мой телефон, там важные для меня переписки. Мне важно, чтобы они были только моими.
Он смотрит на меня, явно растерянный:
— Ладно, не хочешь — не надо.
Уходит на кухню.
Обиделся? Не знаю. Надеюсь, нет.
Сквозь панику просачивается... радость. Я смогла! Я сказала! Допустила, что у меня может быть что-то «моё».
Через полчаса подхожу на кухню, говорю:
— Слушай, я не потому что тебе не доверяю. Я правда учусь иметь своё пространство. И мне очень страшно от этого.
Он пожимает плечами:
— Ты странная у меня, Маша. Правда, странная.
Я прижимаюсь к нему:
— Но ты же меня такую любишь, да?
Смеётся. Молчит. Вроде, обошлось. Принял.
