Так говорила Заратустра.
1.
Горе тем, кто создает темницы из правил! Горе тем, кто меряет душу человека циферблатом и секундомером!
Я шла среди них, скрипя зубами, как лев в клетке. Я приходила с рассветом, раньше всех, но ненавидела саму необходимость отчитываться за свой приход. Ибо всегда находился жалкий червь, ползающий во тьме, чьим уделом было подсматривать и доносить.
Он прятался в кустах, подобно злому духу, и выскакивал, чтобы уличить мир в том, что он вертится не по его указке. И язык его был полон лжи и преувеличений, ибо сам он был пуст.
«Она опаздывает! Она уходит! Она не любит нашего кумира! Она — иная!» — так кричали они хором. И я познала, что это не люди, а уровень. Уровень воспитания, нравственности, порядочности, интеллигентности в конце концов! Большая беда с этими уровнями! С этой болезнью под названием "рабская душа", что меряет всех своей убогой меркой.
2.
Но я сбросила с себя это ярмо. Ныне я живу на вершине своей собственной горы.
Что есть свобода? Я отвечу:
· Это — жить в ритме своего сердца. Пить утренний кофе, не озираясь на часовую стрелку. Провожать дитя свое в школу, не чувствуя бича на спине.
Я возвышаюсь над спящим еще миром и начертываю утренние скрижали — глаголы мои для народов, что стонут в оковах суеты. Слова мои — это молоты, разбивающие их цепи!
· Это — доверие. Мне вручили ключ от чужого храма, где лежат товары и деньги. И я, убирая, находила монеты и возвращала их, ибо так велит моя собственная честь, а не указ надсмотрщика.
· Это — честность. Получать ровно столько, сколько было обещано за твой труд. Не чувствовать себя обманутой тряпкой, выброшенной после использования.
· Это — право на свое время. Когда солнце скрывается, ты свободен. Рабочие чаты молчат, и твой дух отдыхает, не будучи прикованным к идолу служебного долга.
3.
Вот почему я, философ, ныне подметаю улицы и мою полы. И в этом труде я впервые за всю жизнь ощутила себя Вольным Человеком.
Мое тело тоже стало вольным. Мой стальной конь — велосипед — уносит меня прочь от душных условностей. Он сжигает не только жир, но и остатки старой, рабской сущности. Мои джинсы, что прежде едва сходились на мне, ныне свободны, как мой дух. И облекаюсь я в простую и крепкую одежду, что есть доспехи свободного труженика.
4.
Когда я обрела свои нынешние штаны, они были мне тесны, как рамки старой жизни. Чтобы застегнуть их, мне надлежало лечь на землю, втянуть в себя дух и все стихии, и лишь тогда пуговица, с скрежетом, покорялась моей воле! Я была подобна сардине, мечтающей стать китом.
Но вот чудо! Теперь они сидят на мне свободно. И не только они! Ибо я, в своем провидческом безумии, облекла всё семейство в одеяния из денима! Муж, отпрыск и я — мы ныне шествуем по сему миру, как триумвират джинсового духа, как воплощение моей безграничной мудрости и любви к распродажам!
Пусть говорят, что мы похожи на семью, сбежавшую с завода по пошиву рабочей одежды! Я же говорю: мы дышим, нам тепло, но не жарко, и мы — свободны! Таков уж наш фамильный лук… в прямом и переносном смысле!
О, друзья мои! Будьте самодостаточными светочами! Истинная звезда радуется сиянию других звезд, ибо вместе они освещают бездну. Тот, чей свет гасит чужое сияние, сам есть тьма.
Светите же! Ибо иначе мир погрузится в полную тьму.
Так говорила Заратустра.
все события вымышлены, все совпадения случайны