Старшая сестра Тоня была темней грозовой тучи.
Александра, увидев её грозный вид, даже не повела бровью. Напротив – радостно вспорхнула со стула, почти как молодая, и бросилась навстречу - обниматься.
- Ой, Антонина! Всё-таки, пришла, сестрёнка! Уж, как я рада тебя видеть! Дай, я к тебя прижмусь, родная…
- Ну-ка, погоди обниматься! – грозно воскликнула Тоня, хотя руки сестры с себя не сбросила. – Рада она, понимаешь ли!.. Ты чего, девка, удумала? Ты что на старости лет отчубучила? Тебе сколько лет, Ляксандра? А?! Семнадать, что ли?
- Да уж на днях семьдесят годков стукнуло, - усмехнулась весело Александра, словно не слыша грозных речей сестры. – Или ты не помнишь?
- Да, я-то всё помню! – чуть не на крик перешла Тоня. - А вот ты, кажется, забыла! Ты мне скажи, дурёха, кто в семьдесят лет от родного мужа сбегает? Да ещё от такого, как твой! У него же, до сих пор - грудь колесом, и рост - выше колокольни! Он же весь - такой спокойный, и правильный во всех отношениях! Ты же жила с ним как у Христа за пазухой! А сбежала-то к кому?
- К Ване, - улыбаясь во весь рот, вставила своё слово Александра.
- К кому? К голодранцу ты сбежала! Тьфу! – зло сплюнула Тоня, и передразнила: - К Ване… Был бы этот твой Ваня молодцом. А то… Видела я его сейчас. Во двор к вам вошла, и столкнулась нос к носу. Прыщь - и тот больше. Ты чего в нём нашла?
- А ничего… - Александра всё улыбалась и улыбалась, будто не замечая того, что сестра мечет в неё молнии. – Просто, влюбилась я.
- Чего? В твои годы? Ты чего говоришь, сестрёнка?
- Ага… Уж так я влюбилась, Антонина… Сильнее, чем влюбляются в молодости. Поздняя любовь, она, оказывается, тоже бывает.
- Господи… - Тоня вдруг растерялась. – Точно, сдурела… В нашей деревне, когда про твой выверт узнали, чего началось… В каждом дворе над тобой хохочут. Ты про мужа-то своего, когда убегала, хоть подумала?
- А чего про него думать? – Александра легкомысленно пожала плечами. – Мы же с ним уже нажились… Да и жили-то – как? Как в болоте… Тишь да гладь… Тоска, одним словом. Когда я ему сказала, что сбежать от него хочу, он, знаешь что сделал?
- Что он сделал?
- А только зевнул.
- Почему – зевнул? – растерялась старшая сестра.
- Потому что - не поверил. Он же привык к тому, что я - как ласковая собачонка, к дому на верёвке привязанная. Но однажды я утром проснулась, и – на автобус. В другую деревню, к Ване.
- А если твой муж от горя сопьётся? – нахмурилась Антонина.
- Не сопьётся! – твёрдо сказал Тоня. – Ты же сама сказала, - он весь правильный. Такие не спиваются. Его, вон, соседка Варька, давно к себе приманивала.
- Да ты что? А почему я не замечала?
- А потому что Варька - хитрая. Вот увидишь, через месяц – другой, он у неё в огороде начнёт порядок наводить. Ему хоть и семьдесят три, но он ещё здоров как конь. Такие не спиваются.
Вдруг в сенях раздался какой-то грохот, дверь резко отворилась, и на пороге появилась Иван. Был он, действительно, росточка маленького, Александре доставал всего до плеча, но, по всей видимости, характер имел боевой.
- Ты чего делаешь, твою душу в маму и папу! – закричал он прямо с порога, грозя Александре маленьким кулачком. – Сколько раз я тебе говорил, не пускай ты коз в огород! Опять калитку раззявила! Они теперь все кусты там сожрут!
- Да ты что?! – засмеялась в ответ Александра. – Неужели – они уже там? Вот я невнимательная. Прости меня, Ванечка. Больше такого - ни-ни…
- У!!! – Иван, ещё немного потряс кулаком в воздухе, и, выпустив пар, развернулся, и пулей выскочил из избы ловить коз.
Александра засмеялась ещё пуще, и с восторгом прильнула к окну, чтобы наблюдать за своей любовью.
Антонина с недоумением уставилась на младшую сестру.
- Это чего это сейчас было, Ляксандра? Это что, он постоянно на тебя так вопит?
- Ага! Постоянно! – радостно ответила Александра. – Ох, любит он у меня пошуметь!
- И ты ему позволяешь? Муж-то твой, вспомни, никогда на тебя при людях голоса не повышал. А этот? Прыщ-то, выходит, чесоточный?
- Ещё какой! – захохотала Александа. – Но ведь он же - орёл! Ох, какой орёл! Вот не поверишь, когда он кричит - мне всегда радостно. Потому что, чувствую я, какой он ко мне неравнодушный. И от этого душа моя поёт.
- Не понимаю я тебя… - растерянно произнесла Тоня. – Странно всё это… Ну, ладно, сестрёнка, поглядела я на тебя немного, удостоверилась, что всё хорошо, пойду на остановку обратно. Скоро автобус будет.
- А отобедать с нами? – У Александры вмиг сделались грустными глаза. – Я же по тебе соскучилась. И Ваня мой, потом баян возьмёт, мы с тобой попоём. Оставайся, посидим, наливочки выпьем. Ваня тебе понравится. Ты даже не представляешь, какой он весёлый.
- Не могу, - твёрдо сказала Тоня. – Я своим сказала, что отлучусь ненадолго. Никто не знает, что я к тебе поехала. А вот в следующий понедельник опять приеду. Ты же, пока, нос в нашу деревне не показывай. Пусть люди немного успокоятся, привыкнут. Если тебе чего из дома надо, ну там, твои вещи, мне скажи. Я к твоему зайду, тихонько попрошу…
- Ничего мне не надо, – опять весело ответила Александра. – Ничего. У меня теперь всё для счастья есть.
- Ну, смотри… - Тоня пошла к двери, сокрушённо качая головой. – Ой, девка… Ну, отчубучила… Поздняя любовь у неё… Не понимаю… Но... Главное, чтобы ты счастливой была, Ляксандра… Это - главное...
Всем моим дорогим читателям - радости и душевного тепла! Давайте вместе делать этот мир добрее!
Обнимаю. Ваш А. Анисимов