Тяжелый, приторно-сладкий запах ударил в нос, едва я открыла входную дверь.
Чужой запах. В моем доме.
Я замерла в прихожей, прислушиваясь. Квартира молчала, но тишина была липкой, пропитанной этим ароматом. Он уже впитался в обивку дивана, в тяжелые шторы, в сам воздух.
Это был мускусный парфюм Светы. Моей «лучшей подруги».
Я медленно, как во сне, пошла по коридору. Сердце не стучало, оно будто провалилось в ледяную, вязкую пустоту.
Дверь в нашу с Олегом спальню была приоткрыта.
Там запах был почти невыносим. На полу, возле кровати, белым скомканным пятном лежал гостевой махровый халат. Тот самый, который я всегда доставала Свете, когда она оставалась у нас ночевать после наших «девичьih» посиделок.
Рядом, на прикроватном столике, стояли два бокала из-под вина. Один — с четким следом ее ярко-красной помады.
Я смотрела на это, и мир сузился до этого грязного белого пятна и красного следа.
Я не стала плакать. Я не стала бить посуду.
Я медленно опустилась на край кровати. Миротворец во мне, та Маша, что всегда сглаживала углы, отчаянно зашептал: «Может, они просто разговаривали? Может, она плакала, а он ее утешал?».
Я протянула руку и взяла с кровати ЕГО подушку. Поднесла к лицу.
И тот же мускусный, приторный запах ударил мне в нос. Запах Светы. На его подушке.
Что-то внутри меня не просто сломалось. Оно обуглилось.
Я встала. Та, прежняя Маша, осталась сидеть на кровати.
Молча, брезгливо держа двумя пальцами, я подняла халат. Отнесла его в стиральную машину. Засыпала двойную порцию порошка и включила самый горячий режим.
Бокалы я мыть не стала. Я просто выбросила их в мусорное ведро. Оба.
И тут я вспомнила. Вспомнила обрывок телефонного разговора, который слышала вчера. Зинаида, жена Светиного брата, орала на своего мужа: «Ты снова отправляешь меня в этот вонючий „Сосновый Бор“?!».
«Сосновый Бор».
Мой план родился в тот момент. Холодный, ясный, как зимнее утро.
Вечером пришел Олег. Мой муж.
Он был весел, даже слишком. Насвистывал какую-то мелодию, поцеловал меня в щеку. От него едва заметно, сквозь его собственный одеколон, пробивался тот же Светин парфюм.
— Устал, как собака, — сказал он, сбрасывая ботинки. — День сумасшедший.
— Да? — я спокойно накрывала на стол, мои руки не дрожали. — Что-то случилось?
— Да нет, рутина. Света забегала по работе, документы привозила. Еле отвязался, болтушка.
Он врал и даже не старался. Он был уверен, что я ничего не замечу. Глупая, тихая, удобная Маша.
Я смотрела на него и впервые видела его по-настоящему. Самодовольного, расслабленного мужчину, который давно перестал меня видеть, считая просто удобным приложением к своей жизни.
— Ты выглядишь бледной, Маша, — он сел за стол, разворачивая салфетку. — Все в порядке?
— Просто устала, — улыбнулась я. Улыбка получилась на удивление естественной. — Нам всем надо отдохнуть. Тебе особенно.
Он согласно кивнул, уплетая ужин.
— Это точно. Мечтаю просто лежать и ничего не делать.
На следующий день я встретилась со Светой в небольшом кафе в парке. Я сама ее позвала.
Она сияла. Буквально светилась изнутри, как начищенный самовар. На ней было новое платье, и она, конечно, благоухала тем самым мускусным ароматом.
— Машенька, привет! — она обняла меня чуть крепче обычного, заглядывая мне в глаза. Искала следы слез?
— Привет, Свет.
— Как ты? А Олег твой как? — она взяла меня за руку, ее пальцы были теплыми. — Ох, Машка, какой же он у тебя замечательный. Настоящий мужчина, заботливый, умный.
Она смотрела на меня с плохо скрытым торжеством, которое она маскировала под сочувствие.
— Ты должна его на руках носить и беречь. Таких сейчас не найдешь.
Она не сочувствовала. Она наслаждалась. Она примеряла на себя мою жизнь, и та была ей впору.
Она наклонилась ко мне поближе, понизив голос до заговорщицкого шепота.
— Маш, ты только не обижайся… Ты бы приоделась. Ну, знаешь, халатик дома красивый, шелковый. Мужчины же глазами любят. А то он у тебя такой видный, а ты… ну, сама понимаешь.
Я сделала грустное лицо и медленно вытащила свою руку из ее.
— Да, ты права. Только вот устал он сильно. Замотался совсем. Я за него волнуюсь.
Света тут же «включила» заботу:
— Да, ему бы разветься! Обязательно! Сменить обстановку!
— Вот и я об этом думаю, — я помешивала ложечкой давно остывший напиток. — У меня тут случайно подвернулись две путевки в санаторий «Сосновый Бор». Я знаю, Зинаида сейчас там, ну да ладно, место-то хорошее...
Глаза Светы жадно блеснули.
— «Сосновый Бор»? Шикарное место! Так вы поедете? Как здорово!
— Я не могу, — я снова вздохнула, глядя в стол. — У меня проект горит на работе, никак. А путевки пропадут. Жалко.
Я выдержала паузу, давая ей прочувствовать момент.
— Вот я и подумала… Может, ты с ним поедешь, Свет?
Она даже подавилась воздухом от удивления.
— Я? С Олегом? Маша, что ты, как это… это же неудобно!
— Да что неудобного? — я мягко улыбнулась, глядя ей прямо в глаза. — Вы же друзья. Я ему доверяю. А главное — ты же моя лучшая подруга. Я буду спокойна, что он под присмотром.
Я видела, как в ней борется жадность с остатками приличия. Жадность победила мгновенно.
— Ну... если ты настаиваешь... — она кокетливо повела плечом. — Я могу, конечно. Поддержать Олега. Чтобы он там один не скучал.
— Вот и договорились, — я улыбнулась еще шире.
Вечером, когда Олег уже спал, я вышла на кухню и набрала номер.
— Алло. Зинаида? Здравствуй. Это Маша, жена Олега.
— Узнала, — ответила я на ее немой вопрос. — Зин, ты же сейчас в «Сосновом Бору»?
— Ну, долечиваюсь тут, — лениво протянула она. — А тебе что?
— Да ничего особенного. Просто хотела предупредить. К тебе в пятницу заезжают двое. Мой Олег. И Света.
На том конце трубки повисло напряженное молчание.
— Вдвоем? — вкрадчиво уточнила Зинаида. — Без тебя?
— Вдвоем. Я их сама отправила. Отдохнуть. Устали оба.
Зинаида громко расхохоталась.
— Ну, Машка… Ну, спасибо, дорогая. Ты даже не представляешь, какой ты мне сделала подарок. Ох, порадую я их.
Она положила трубку.
Я посмотрела в темное окно. План был запущен.
Олегу я преподнесла это как заботу о нем и «дружескую помощь» Свете, у которой якобы был «тяжелый период» и ей «просто необходимо развеяться».
— Ты у меня просто святая, Маш, — растрогался он. — Другая бы скандал устроила, а ты…
— Я тебе доверяю, — я поправила ему воротник рубашки. — Вы же просто друзья.
Он отвел глаза. Ему было приятно так думать.
В пятницу я провожала их на вокзал. Света буквально светилась, на ней снова был тот самый парфюм, который теперь вызывал у меня тошноту.
Она суетилась, щебетала, какой прекрасный у меня муж и какая прекрасная я жена.
— Мы будем тебе звонить, Машенька! Каждый день!
— Не стоит, — я изобразила грустную улыбку. — Отдыхайте. Не отвлекайтесь на меня.
Я помахала им рукой и развернулась, не дожидаясь, пока поезд тронется.
Первый звонок раздался через три часа после их расчетного времени заселения.
Это была Зинаида. Она буквально захлебывалась от смеха.
— Маша, ты бы это видела! Ты просто обязана была это видеть!
— Что такое, Зин? — спросила я максимально невинным тоном.
— Я сделала все, как мы любим! Подгадала момент, когда они чемоданы на ресепшен оформляли. А холл, Маша, полный! Половина — наши общие знакомые с завода, мир тесен!
Она перевела дух.
— Я подхожу к ним, улыбаюсь во весь рот и громко так, на весь холл: «Светочка, голубушка! А мы-то думали, ты мужа у Машки увела, а ты его просто в отпуск вывезла! Молодец, не стесняешься!»
Я представила эту сцену.
— Ты бы видела ее лицо! — визжала Зинаида. — Она стала цвета вареной свеклы. А Олежек твой… задергался, как уж на сковородке. «Вы что себе позволяете, женщина! Мы друзья!»
— А я ему: «Ой, какие нынче друзья пошли, по санаториям вместе ездят, пока жены дома вкалывают! Света, ты хоть брату скажи, что у тебя новый „друг“!»
Зинаида хохотала так, что динамик дребезжал.
— Они схватили свои чемоданы и просто сбежали. Весь холл гудел, как улей. Их теперь вся база отдыха обсуждает. Отдых начался феерично!
Я поблагодарила ее за «новости» и повесила трубку.
Через десять минут позвонил Олег. Он был в ярости.
— Маша! Ты представляешь, что эта сумасшедшая Зинка устроила?!
— Какая Зинка? — ахнула я.
— Жена Све-ти-но-го брата! Она тут! Она накинулась на нас в холле! Орала, что у нас роман, что Света меня у тебя увела!
Его голос срывался.
— Какой кошмар, Олег! — я изобразила шок. — Она сумасшедшая! Откуда она вообще взялась? Я думала, она уже уехала...
— Я почем знаю! — рычал он. — Она все испортила! На нас смотрят, как на прокаженных! Света заперлась в номере и ревет!
— Господи, бедняжка… — прошептала я. — Это ужасное совпадение, просто ужасное.
— Совпадение?! — он уже начинал что-то подозревать, но мысль была слишком неудобной. — Это катастрофа!
— Олег, милый, успокойся, — сказала я примирительно. — Ну, поговорят и перестанут. Вы же действительно просто друзья. Вам же нечего скрывать, правда?
Он замолчал. Ему нечего было ответить.
— Я... я не знаю, что делать, Маша. Наш отпуск разрушен в первый же день.
— Ну что ты, не разрушен. Просто… будьте аккуратнее. Не ходите вместе на ужин. И в бассейн. И на процедуры. Чтобы не давать Зинаиде и остальным поводов.
Я слышала, как он тяжело дышит.
— Ты думаешь?
— Конечно. Просто держитесь на людях порознь. А в номерах вы можете общаться, сколько хотите. Вы же в соседних, да?
Он промямлил что-то нечленораздельное и бросил трубку.
Я положила телефон на стол. В квартире было чисто и свежо. Запах порошка вытеснил все чужие ароматы.
Узел затягивался. Теперь их «романтический» отпуск превратился в параноидальную игру в прятки.
Следующие три дня я жила своей лучшей жизнью.
Я выбросила все, что напоминало о Свете. Ее забытую чашку, дурацкие статуэтки, которые она дарила, и, конечно, тот самый халат. Я сделала генеральную уборку, и дом вздохнул свободно.
Я не звонила им. Я ждала.
На второй день не выдержала Света. Голос у нее был заплаканный и злой.
— Маша, это не отдых, это ад!
— Светочка, что случилось? — во мне проснулась настоящая актриса.
— Эта... Зинаида! Она как надзиратель! Она сидит в холле и смотрит! Она ходит за нами по пятам!
Она понизила голос до шипения:
— Мы с Олегом даже поговорить не можем! Мы сегодня пришли в столовую на обед, сели за разные столы. Так она взяла ложку и начала стучать по стакану, как на свадьбе! «Горько!» закричала!
— Какой ужас, Света! — искренне посочувствовала я. — Но…
— Все хихикали! А Олег психанул, швырнул салфетку и ушел! Я из номера выйти не могу!
Она вдруг взвизгнула:
— Ты знала, что она тут! Ты специально это сделала!
— Света, как ты можешь такое думать? — мой голос задрожал от обиды. — Я… я…
— А, ладно! — рявкнула она. — Что мне теперь делать?!
Она хотела быть триумфатором, а стала посмешищем.
— Свет, но ты же выше этого, — мягко сказала я. — Ты же знаешь, что вы просто друзья. Какая разница, что думает эта хабалка?
— Ему-то хорошо! — взвизгнула она. — Олег заперся в номере, включил телевизор и сказал, чтобы я «решала проблемы»! Ему, видите ли, отдых испортили!
Ага. Первый пошел. «Романтика» начала трещать по швам.
— Бедняжка, — снова вздохнула я. — Ну, ты держись. Ты же сильная.
Я положила трубку.
На третий день позвонил Олег. Он уже не кричал. Он говорил глухо и устало.
— Маша, забери меня отсюда.
— Что, милый? Что-то с Зинаидой?
— Все с Зинаидой! Она невыносима! Но дело даже не в ней.
Он замолчал, подбирая слова.
— Эта Света… она… она не та, за кого себя выдает, Маша.
Я едва сдержала улыбку.
— В смысле?
— Она... истеричка! Она ревет целыми днями! Она требует, чтобы я пошел и «разобрался» с Зинаидой! Чтобы я ходил с ней везде за ручку и «показывал, что мы не боимся»!
Он шумно выдохнул.
— Ты понимаешь? Она хочет, чтобы я открыто пошел на конфликт со всеми! Чтобы нас точно камнями закидали! Ей плевать на мою репутацию, на тебя! Ей нужно только ее «Я»!
— Олег, как ты можешь, — укоризненно сказала я. — Она же просто расстроена. Она же моя лучшая подруга…
— Да какая она тебе подруга, Маша! — взорвался он. — Она все уши мне прожужжала, какая ты «серая мышь» и «клуша», и что я достоин большего! Она…
Он осекся. Сказал лишнего.
— Что-что она сказала? — переспросила я ледяным тоном.
— Ничего, — буркнул он. — Забудь. Просто… она не та, кем казалась. Я ошибся. И эта Зинка... она всегда была...
— Что «всегда», Олег?
— ...всегда была сумасшедшей! Просто сумасшедшей!
— Ошибся в чем, Олег? В том, что поехал с ней? Или в том, что она — моя подруга?
Он не ответил.
— Я не могу больше, Маша. Я завтра же беру билет и возвращаюсь.
— А как же Света? — невинно спросила я. — Вы же... вместе приехали.
— Она сама доберется! — рявкнул он. — Взрослая девочка.
Он бросил трубку.
Я отложила телефон. Шах. Но еще не мат.
Я подождала час, пока эмоции улягутся. А потом сделала свой последний ход в этой партии.
Я набрала номер Петра. Мужа Зинаиды и, по совместительству, родного брата Светы.
— Петя? Привет, это Маша.
Петр был человеком суровым, старой закалки, и свою репутацию, как и репутацию семьи, ценил превыше всего. А сестру свою беспутную не очень жаловал.
— Здравствуй, Маша. Что-то стряслось?
— Да, Петя, стряслось. Я очень не хотела тебя впутывать, но ситуация вышла из-под контроля.
И я рассказала ему. Все.
Что отправила Олега и Свету в санаторий, потому что «доверяла» им. Что там «случайно» оказалась его Зинаида. Что Зинаида, не разобравшись, устроила публичный скандал.
— И теперь, Петя, — я всхлипнула в трубку, — Олег в ярости, он бросает Свету там одну и возвращается. А Света звонит мне и рыдает, что я во всем виновата!
Я сделала паузу.
— Я боюсь за нее, Петя. Она там совсем одна. А Олег… он сказал такие вещи про нее… Что она ему «навязывалась» и «врала» про меня!
Я слышала, как Петр заскрипел зубами.
— То есть, эта... сестра моя... позорит семью, крутит с твоим мужем, а когда ее за руку поймали, так еще и тебя крайней делает? А твой... кобель... ее там бросает?
— Я не знаю, что и думать, Петя! — плакала я. — Я просто хотела как лучше!
— Я понял, Маша. Не реви. Я сейчас разберусь. И с сестрой. И с мужем твоим. И с женой своей заодно, что языком метет.
Он отсоединился.
Теперь в «Сосновом Бору» будет не просто скандал. Будет семейный совет инквизиции.
Олег вернулся на следующий день, вечером. Не в триумфальной карете, а на последней электричке.
Он вошел в квартиру тихий, серый и злой. С порога кинул сумку.
— Это был ад, Маша. Просто ад.
— Что случилось, милый? — я вышла из кухни, вытирая руки о полотенце.
Он прошел на кухню, сел за стол и потребовал:
— Маша, налей мне поесть. И водки, если есть.
— Еда на плите. А водки нет, — спокойно ответила я, прислонившись к дверному косяку. Я не собиралась его обслуживать.
Он поднял на меня удивленные глаза.
— Этот… брат ее! Петр! Он примчался!
Олег выглядел по-настоящему разбитым.
— Он устроил… Я не знаю, как это назвать. Он собрал их всех в одном номере. Меня, Светку, эту полоумную Зинку.
Он потер лицо руками.
— Он орал. Он орал на сестру, что она позорит фамилию. Он орал на жену, что она ведет себя, как торговка на рынке.
— А на тебя? — тихо спросила я.
Олег помрачнел.
— Он сказал мне… что если я немедленно не уеду и не оставлю его семью в покое, он «поговорит со мной по-мужски».
Сказал, что я «запутался в бабах» и должен быть благодарен, что у меня такая жена, как ты.
Он посмотрел на меня с каким-то жалким подобострастием.
— Он прав, Маша. Ты у меня… ты святая. Ты единственная, кто вел себя достойно.
— А Света? — я продолжала стоять.
— Света — это не то, что ты думаешь. Это просто… ошибка. Помутнение. Она меня затащила, наврала про тебя… она сумасшедшая!
Он встал, пытаясь меня обнять.
— Машенька, давай забудем этот кошмар. Я все понял. Я только твой.
Я сделала шаг назад. Его руки повисли в воздухе.
— Забудем? — спокойно спросила я.
Он растерялся от моего тона.
— Ну да… Я же вернулся. Я выбрал тебя.
— Ты не выбирал, Олег. Тебя просто прижали со всех сторон. Сначала Зинаида, потом Петр.
Я смотрела ему прямо в глаза.
— Ты думал, я правда не знала?
Он замер.
— О чем?
— О том, что Света была здесь, пока меня не было. О том, что ее духами воняло в нашей спальне. О том, что на полу валялся мой гостевой халат.
Его лицо из серого стало белым.
— Маша… я… это… она… она сама пришла, я не…
— Мне не важно, как это было, Олег.
Я говорила ровно, без крика. Я слишком устала для крика.
— Ты врал мне в лицо. А она… «лучшая подруга»… приходила и с наслаждением рассказывала мне, какого мужа я должна «беречь». Давала мне советы, как одеваться.
— Маша, прости! — он рухнул обратно на стул. — Это была ее идея! Она все…
— Мне не важно, чья это была идея.
Я подошла к шкафу в прихожей и достала оттуда небольшой чемодан. Его чемодан. Тот, с которым он ездил в «командировки».
— Ты был прав в одном, Олег. Я достойна большего.
Я поставила чемодан у его ног.
— Что это? — прошептал он.
— Твои вещи. Точнее, необходимый минимум. Остальное я уже упаковала в коробки. Можешь забрать, когда меня не будет дома.
Он смотрел то на меня, то на чемодан. Он все еще не верил.
— Ты… ты меня выгоняешь? Из-за одной ошибки? Маша, одумайся!
— Я и одумалась, Олег.
Я открыла ему входную дверь.
— Уходи.
— Куда я пойду?! Уже ночь!
— Можешь поехать к Свете. Кажется, она теперь тоже свободна. Петр наверняка ее домой не пустит. Будете вместе «ошибаться».
Он схватил чемодан, в его глазах плескалась ненависть.
— Ты… ты все это подстроила! Ты знала! И отправила нас туда специально!
— Я? — я изобразила удивление. — Я просто доверяла своему мужу и лучшей подруге. Иди, Олег.
Он вылетел на лестничную площадку. Я повернула ключ в замке. Потом еще раз. И надела цепочку.
Я стояла посреди прихожей. В квартире было очень, очень тихо.
Не было слышно ни его шагов, ни хлопнувшей двери подъезда.
Я прошла на кухню. Налила себе стакан воды.
Не было ни радости, ни облегчения. Была просто… пустота. И чистота.
Телефон на столе ожил. Звонила Зинаида.
— Ну что, Машка! — прогремел ее голос. — Приняла своего блудного попугая? Мой-то Петя его чуть в этом санатории в пруд не окунул!
— Ушел, Зин, — сказала я.
— Куда ушел?
— Совсем ушел. С чемоданом.
Зинаида на мгновение замолчала.
— А Света? — спросила я.
— А что Света? — хмыкнула Зинаида. — Петр ей билет купил. До матери, в деревню. Телефон отобрал. Пусть, говорит, коров доит и о жизни думает. Года три.
Она снова расхохоталась.
— Так что, Маш… мы обе теперь вдовы. Хоть и по-разному. Ты это, держись там.
— И ты держись, Зин.
Я положила трубку.
Я села за стол в своей пустой, чистой квартире. Чужой приторный запах давно выветрился.
Остался только легкий аромат лимона от средства для уборки. И все.
Эпилог.
Прошел месяц.
Квартира дышала чистотой, но эта чистота стала стерильной. Я привыкла к пустоте.
Я работала, ходила в магазин, смотрела кино. Жизнь шла по заданному маршруту, и в ней больше не было места ни резким запахам, ни грязным халатам.
Я решила окончательно избавиться от прошлого.
В кладовке осталась одна коробка с вещами Олега, которую он так и не забрал. Какой-то хлам: старые инструменты, институтские конспекты, бумаги.
Я вытащила ее, чтобы отнести на помойку.
Рука наткнулась на что-то твердое под ворохом бумаг. Я вытащила старую папку с его институтскими документами.
Из нее выпал сложенный вчетверо листок.
Квитанция из ломбарда.
Дата — за неделю до их «отдыха».
Предмет: «Кольцо жен., зол., 1 шт.»
Меня прошибло холодом. Я узнала это кольцо. Это была бабушкина реликвия, которую я, как я думала, «потеряла» полгода назад.
Олег тогда так утешал меня. Так сочувствовал.
Он его украл. Мой муж украл у меня последнее ценное, что оставалось от семьи.
Я опустилась на пол, держа в руках эту бумажку.
Но это был не конец.
В той же папке, на самом дне, лежал еще один документ.
Банковская выписка. О движении средств по счету.
Я бы не обратила на нее внимания, если бы не имена.
Счет был открыт на два имени.
Олег Игоревич Р. и Зинаида Аркадьевна К.
Сумма на квитанции из ломбарда... и точно такая же сумма, внесенная на этот счет на следующий день.
Я смотрела на эти два имени, и картинка мира, которую я так тщательно выстроила, рухнула.
Звонкий смех Зинаиды в трубке. Ее «случайное» появление. Ее ненависть к Свете.
Это была не ненависть золовки. Это была ревность.
Она и Олег. Они были партнерами.
Мой план мести… Мой?
Меня использовали. Зинаида использовала меня, чтобы избавиться от глупой, неосторожной соперницы — Светы, которая, видимо, тоже влезла в их игру.
И чтобы «освободить» Олега для себя. Она знала, что я, «серая мышь», не прощу измены.
Я выгнала Олега. Прямо ей в руки. Они украли мое кольцо и вместе посмеялись надо мной.
Телефон на кухонном столе зазвонил, разрезая звенящую пустоту квартиры.
Я посмотрела на экран.
«Зинаида».
Я медленно взяла трубку.
— Машенька! Привет, дорогая! — ее голос был, как всегда, громким и жизнерадостным. — Ну что, как ты там, моя вдовушка? Скучаешь? Я тут как раз подумала… нам надо срочно отпраздновать твое освобождение!
Я смотрела на квитанцию из ломбарда. На выписку со счета.
— Да, Зин, — мой голос прозвучал на удивление ровно. — Обязательно надо.
Я сделала паузу.
— Я как раз… нашла повод.
Читать продолжение рассказа тут
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет очень приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Все мои истории являются вымыслом.