Когда солнце уже целовало закатом согретую им землю, товарищи встретились у ворот. Все они были одеты в походные костюмы, к седлам коней были приторочены сумки с небольшими запасами еды и сменной одеждой.
– Ну что, прощай беззаботное студенчество, здравствуй новая жизнь! – с улыбкой сказал Салдин.
– Было бы неплохо, если бы эта новая жизнь также не была обременена излишними заботами, – меланхолично заметил Кресп – я уже привык к спокойному времяпровождению.
– Пора менять свои привычки, дамы и господа, – Фестин как всегда был галантен и безукоризненно вежлив. Даже его костюм сидел на нем так, будто бы тот не в дорогу собрался, а на светский раут. – Давайте выдвигаться. За пару часов мы как раз успеем добраться до трактира на перекрестке дорог в академию и столицу. Думаю, что там мы заночуем, а еще, заодно, проведем небольшой совет.
Возражать никто не стал. Всадники в спокойном темпе двинулись вперед, осматриваясь по сторонам и перешучиваясь. Всеобщего настроя не придерживался только Данте, ехавший в цепочке замыкающим. Его настроение подметила Рэя и придержала коня.
– Данте? Что-то случилось? На тебе лица нет. – озабочено поинтересовалась подруга, – письмо от родных получил или все еще обдумываешь встречу с ректором?
– Да нет, Рэя, никто писем не слал, всё в порядке. Да и что думать о задании? Фестин верно сказал, его стоит обсудить на привале, так… Просто приснился дурной сон.
– Темнишь, граф. Ты же знаешь, что сны…
– Это просто сны, уважаемая баронесса. Увы, этот был не просто сном, – Данте приподнял рукав и показал девушке запястье, перечеркнутое, как браслетом, свежей царапиной. – Обычные сны не оставляют следов. У меня не самые радужные предчувствия, относительно нашей поездки.
Глаза Рэи расширились от удивления. Она едва коснулась пальцами руки Данте и тут же отдернула их, как будто бы обожгла.
– Ты хочешь сказать… Нет, ты не стал бы врать. Кто угодно, но не ты. Данте, но это может значить, что ты обладаешь даром ясновидения. Что ты видел?
– Ничего понятного, увы. Сильный вихрь, ураган. А когда я попал в его центр, оказалось, что он состоит из зеркал. Все они отражали непроглядную тьму. И всё. Я проснулся. Единственное, что можно точно сказать об этих образах – нас затянуло в водоворот событий, из которых так просто не выбраться.
– Ты расскажешь об этом на совете?
– Нет Рэя. И, пожалуйста, ты тоже ничего никому не говори. Незачем ребят нервировать еще больше. Мне и без своих снов есть что с вами обсудить.
Сумерки сменились ночью, небо затянуло редкой сетью облаков, а температура воздуха настойчиво стала намекать, что лето всё еще не наступило. Лошади сбавили шаг и медленно приближали время отдыха. Под неверным светом луны отряд добрался до трактира. Хозяин этого прекрасного заведения вначале просто потерял дар речи от того, что его забегаловку посетило аж пятеро благородных сразу, а потом начал лепетать о том, что у него только три комнаты, которые могут соответствовать высоким требованиям…
– Уважаемый, будь так любезен, заткни фонтан своих славословий и прикажи подать плотный ужин. И приготовить эти три комнаты, одну оборудовав для дамы, а остальные так, чтобы там смогли выспаться по два уставших мужчины, а после отдыха они смогли влезть в седло без последствий, хорошо? – не слишком любезно, но точно Фестин обрисовал общие желания.
Трактирщик икнул, кивнул и побежал раздавать указания прислуге. Компания разместилась за большим столом и принялась ждать.
– Ну и зачем так резко? – укоряюще спросил Кресп, – этот пройдоха и так бы в лепешку расшибся бы, чтобы нас обслужили побыстрее и покачественнее.
– Пусть знает своё место! Он с самого начала своим поведением показал, что с ним можно и нужно обращаться именно так. Да и еще. Мы уже не в академии, где все равны. Пора бы и вспомнить своё место в этом мире.
Кресп и Рэя странно посмотрели на Фестина, Салдин укоряюще покачал головой, а Данте, не выдержав напряжения последних дней, решил заступиться за простой люд и Креспа.
– Так значит, да? Уважаемый барон показывает своим поведением, что уважать его, в общем-то, особо и не за что? Фестин, если ты забыл о том, что тебе в детстве говорила матушка, то я тебе напомню. Дворянское звание – это не только положение в обществе, права и привилегии. Это еще и обязанности. Перед королем, народом и в первую очередь перед собой. Рождаясь или становясь дворянином, человек не перестает быть человеком. И вести себя стоит так, чтоб видя твое поведение окружающие понимали, что да, ты дворянин по духу и по крови, а не просто потому, что твои предки когда-то оказали помощь монаршему роду!
Фестин надменно поморщился и его красивое лицо на миг стало неузнаваемым, жестким.
– Ал’вари, я всё помню. Я не просто так корчу из себя неучтивого идиота. Мне нужно чтобы ни одни уши не околачивались около нашего стола, пока мы будем решать, что делать дальше и обсуждать планы, это ясно?
– Фестин, это ясно, – вмешалась Рэя, – но кажется это все же было излишним. Ты забыл, что мы маги? Сейчас нам принесут еду, я поставлю защитный полог от подслушивания и можно будет спокойно поговорить. Ты же помнишь, что эту мою защиту не могли пробить даже магистры, чей опыт исчислялся веками? (3)
К столу подали нехитрую снедь – курицу, каленые яйца, овощи, хлеб, сыр и медовый взвар. Когда служанки закончили сервировку и ушли, улыбающийся до ушей Салдин выдал:
– Ну вот, с этого момента нас можно считать отъявленными злодеями! Сейчас мы пожрем мать с ее не рождёнными детьми!
Кресп, успевший пригубить напиток, подавился, Данте и Фестин тяжело вздохнули, а позеленевшая Рэя набросилась на шутника.
– О’сван! Тебе кто-нибудь, кроме меня, говорил, что ты – невоспитанная свинья? И шутки у тебя отвратительные! Ты… Ты… Салдин, у меня слов нет! Ты просто невероятная сволочь!
– Рэя, нельзя быть настолько слабонервной, – посмеиваясь выдал Салдин, – ну что тут такого, в констатации факта?
– Рррр! Шут!
– Благодарю покорно, моя госпожа!
Всё еще трясясь от едва сдерживаемого гнева Рэя установила вокруг их стола защитный барьер. Звуки и краски окружающего мира стали тише и будто бы отдалились. Данте, прищурившись, пригляделся к заклинанию.
– Рэя, ты от злости не смогла сконцентрироваться? Барьер немного слабее, чем ты обычно ставишь.
– Что? Данте, нет, всё точно так же, как всегда. – Девушка присмотрелась к своему творению, – Хм… Слушай, ты прав, вышло немного проще, чем обычно. Но от любопытных ушей будет достаточно. Может и правда от злости? Если что – во всём виноват он! – палец Рэи обвиняюще ткнулся в Салдина.
Товарищи решили поесть перед серьезным разговором и принялись опустошать принесённые блюда. Рэя не притронулась ни к курице, ни к яйцам, не смотря на все извинения со стороны неудачно пошутившего друга. Салдину пришлось вставать из-за стола и идти к трактирщику заказывать подруге фрукты и орехи за свой счет.
– Итак, какие у кого мысли по поводу сложившейся ситуации, – задал вопрос Фестин, когда с ужином было покончено.
– Особо никаких. Едем спокойно в направлении баронства Руоер, стараемся не влипать в неприятности, поменьше болтать и шутить. – Кресп прервался и бросил на Салдина обвиняющий взгляд, – на месте проводим оценку ситуации и устраняем проблему.
– Как всегда логично, Кресп. А какие мысли есть у нашего мозгового центра? Данте, ты с Креспом согласен?
– В общем и целом да. Но еще я, пока мы были в академии, вот о чем подумал. Почему ректор был так уверен, что мы никому не расскажем о случившемся? Почему ему нужно было отправлять на это задание именно потомственных дворян? И вот к каким выводам я пришел.
Данте кратко изложил свои мысли и предположения, а также объяснил друзьям чем может быть чревата попытка лишний раз поболтать. Его внимательно выслушали и слово вновь взял Фестин.
– Данте, мы все прекрасно понимаем твои опасения и спасибо тебе большое за заботу о нас. Но… У меня только один к тебе вопрос: с чего ты вообще взял, что хоть кому-то из нас взбредет в голову делится обстоятельствами этого дела с посторонними? Да и с кем, позволь спросить? Со случайными соседями по трактиру? Со слугами? Крестьянами? По дороге к нашей цели, увы, нет крупных городов и замков, где бы нас мог пригласить на ужин кто-то равный и в вежливой беседе разузнать цель нашей поездки.
– Фестин, в тебе как всегда говорит высокомерие.
– Ал’вари, а что в этом плохого? Тем более, что мое высокомерие, в отличие от твоей воспитанности, не может нанести вреда нашей миссии.
– Так, стоп, мальчики, не ссорьтесь! Кажется, мы уже всё обсудили, и пора бы ложиться спать!
– Да, Рэя, ты как всегда права. Меня вот только один вопрос волнует – как будем комнаты делить? Боюсь, этих бойцовых петухов не стоит сводить вместе, – со смешком сказал Салдин.
– Запросто. По графу и барону в комнату, при этом Фестин и Данте по разным. Вот и выходит, что ты, Салдин, будешь делить комнату с Данте, а наш второй граф, Кресп, с Фестином.
Рэя сняла защитный барьер, и шустрая служаночка быстро прибрала со стола, попутно рассказав вельможным господам как им отыскать их комнаты. Ребята поднялись на второй этаж, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Последними в коридоре оставались Данте и Фестин.
– Ал’вари, можно тебя на минутку?
– Да, Фестин?
– Касательно твоего упоминания моей матушки. Уж кто бы говорил. Ты свою так точно не помнишь!
Перед носом Данте захлопнулась дверь. Молодой человек ошеломленно замер, постоял так около минуты и ушел в свою комнату.
3* Люди этого мира живут довольно долго, около 200 лет. Магам, понятное дело, удается оставаться живыми, здоровыми и могущественными гораздо дольше, от 5 до 15 сотен лет, зависит от силы и таланта. Рэя имеет несомненный талант в защитных заклинаниях, любые ее барьеры всегда на порядок крепче, чем у друзей.
