После публикации о зуммерах, которым грустно в США, решил проверить, как обстоят дела в других странах. Такая же история, если не хуже
Несколько месяцев тому вышла работа экономистов Дэвида Бланчфлауэра, Алекса Брайсона и Сяовэй Сю (PLOS One, 27 августа 2025 года), которая аккуратно и на больших массивах данных показывает: вместо классической U-кривой благополучия, где хуже всего приходилось людям среднего возраста, сегодня субъективное неблагополучие наоборот - убывает с возрастом, а максимум фиксируется у молодых взрослых
Это не следствие внезапного счастья сорокапятилетних, а результат резкого ухудшения ментального состояния у молодёжи относительно старших групп, причём тренд подтверждён и в США, и в Великобритании, и в международных данных после 2020 года
Авторы не ограничиваются одним индикатором счастья и работают с корзиной метрик: дистресс, тревога и страх, грусть и безнадёжность, суицидальные мысли, а также сводный показатель Mental Health Quotient. В США используется телефонное обследование CDC Behavioral Risk Factor Surveillance System с 1993 по 2024 годы - более 400 тысяч интервью ежегодно. Для Великобритании взяты UK Household Longitudinal Survey с индексом GHQ-12 и Annual Population Survey с 11-балльной шкалой тревоги за вчера. Для глобальной проверки подключён массив Global Minds: 44 страны, 2020-2025 годы, сопоставимые вопросы про дистресс, страх/тревогу и мысли о самоубийстве
На всех этих наборах данных возрастной профиль неблагополучия сегодня не горбом, а нисходящая линия - чем старше, тем ниже самоотчёты о неблагополучии, а самый высокий уровень теперь у молодых. В каждой крупной выборке женщины сообщают о худшем состоянии, чем мужчины, и это особенно заметно в молодом возрасте
Ключевой сдвиг в США. В 1990-е и 2000-е годы у американцев "холм" неблагополучия отчётливо приходился на середину жизни. После 2014-го кривая начала перекашиваться из-за стремительного роста отчаяния у молодых, особенно у женщин
По данным BRFSS доля молодых мужчин, попадающих в категорию despair/отчаяние, за период исследования более чем удвоилась - с 3,0% до 6,6%, у молодых женщин почти удвоилась - с 5,6% до 9,3%
У старших групп профиль почти не меняется - перелом делает именно молодёжь. Отдельная деталь, на которую указывают авторы: к 2022 году уровни despair у молодых женщин сравнялись с показателями тех групп, которые ранее были ядром исследований Case и Deaton по смертям от отчаяния среди белых малообеспеченных американцев среднего возраста. Это очень сильный сдвиг базы сравнения, и он задаёт тон всей работе
Великобритания даёт ту же картину, но ещё резче у самых молодых. COVID ускорил рост неблагополучия по всем возрастам, но у британской молодёжи наклон кривой стал круче всего. В разбиениях для опрошенных меньше 25 лет хорошо видно, что тревога растёт как разу молодёжи: от 18 к 24, а женский коэффициент в новых периодах становится больше, чем раньше
Чтобы исключить локальный эффект англоязычной среды исследователи свели данные Global Minds за 2020-2025 годы по 44 странам и получили ту же геометрию: неблагополучие убывает с возрастом, пик у молодых, женщины сообщают о б0льших значениях, чем мужчины, по всем макрорегионам.
Что это значит на практике. Во-первых, если раньше логика кризиса середины жизни подсказывала прицельные вмешательства в районе 40-50 лет, то теперь первичная зона риска - 18-29 лет
Во-вторых, модель жизненного цикла благополучия больше не даёт автоматической надежды молодым на то, что дальше станет легче само собой - данные показывают обратное: легче становится тем, кто уже старше, а начинать сегодня тяжелее, чем раньше
В-третьих, гендерная дельта и всплеск у молодых женщин требуют отдельной настройки мер помощи и раннего доступа к поддержке, включая рутину скрининга и работу с факторами, которые делают женскую траекторию особенно уязвимой
Также COVID выступил не первопричиной, а ускорителем - поэтому откат к доковидной норме сам по себе проблему не решит
Мало кто обращает внимание (это не сильно бросается в глаза), но у современных 60+ тоже растёт тревога относительно предшественников. Их ощущение благополучия хорошо выглядит только на фоне отчаяния молодых. Если бы последнего не было, то говорили бы про опасную тенденцию у людей в возрасте
Они уже не так сильно интересуют исследователей, но для политиков именно эта категория - лакомый кусок, потому не удивляйтесь результатам выборов и желанию молодых лишить стариков ещё и права голоса
Возвращаясь к результатам. Это не значит, что кризиса среднего возраста больше нет. Это значит, что к нему добавился страх молодых (перед будущим)
Я предупреждал, что за нашей нищей, но весёлой старостью будет печально наблюдать ещё и самое грустное поколение в истории, которое без всякой радости делает не пойми что со своей жизнью, не говоря про другие
Кому сейчас легко?