Когда мы только поженились, я думала, что знаю о Сергее всё. Его предпочтения в еде, его привычку читать новости по утрам, его манеру хмурить лоб, когда он пытается сосредоточиться, его «нельзя ли потише?» — когда я включаю музыку во время уборки. Но одно я поняла только спустя годы — он любит рыбалку так же сильно, как я люблю домашний уют. Может, даже сильнее.
Он уезжал почти каждые выходные. Пятница — сумка в коридоре, термос на столе, удилища аккуратно прислонены к стене. И его довольная, расслабленная улыбка. Такая, будто он сбрасывает с себя весь вес мира, едва представив, как рассвет отражается в зеркале воды.
— Я на завтра с ребятами, — говорил он обычно между делом, будто речь шла о поездке на рынок за картошкой.
Эти «ребята» были отдельной темой. Если бы он дружил с библиотекарями, шахматистами или орнитологами, я бы вздохнула с облегчением. Но его компания — Рома, Глеб и Влад — были людьми, с которыми я не смогла бы просидеть за одним столом и час, не нервничая. Они шумные, резкие, пьют много и часто шутят так, что меня коробит. Иногда кажется, что у них один общий мозг — и он отдыхает.
Рома — самый громкий. Вечно ходит в камуфляже, даже в городе. Будто с дивана до магазина нужно пробираться через лес, полный кабанов. Он рассказывает одну и ту же историю о том, как «чуть не утонул, но выплыл, потому что настоящий мужик». История, которой он гордится, но все её уже слышали, включая нашего кота.
Глеб — тихий, но с хитринкой. Смотреть на него — как на кота: пока спокоен, но стоит отвернуться — что-нибудь утащит. Он никогда не говорит прямым текстом, всегда с намёками, от которых становится неприятно. Сергей считает, что он просто стеснительный. А я считаю, что он двусмысленный тип с непредсказуемыми наклонностями.
Влад же — отдельная планета. Умный, рассудительный, но… слишком любит рисковать. Для него жизнь — это поле испытаний мужества. Прыгнуть в ледяную воду, выбраться на «тонкий лёд» ради эффекта, залезть на вышку, чтобы «проверить устойчивость». В общем, человек, от которого сердце уходит в пятки, но он смеётся, будто всё в порядке.
И мой муж с ними катается на рыбалку каждые выходные.
---
Сначала я пыталась относиться к этому философски. Ну, у всех бывают увлечения. Кто-то в спортзал ходит, кто-то в саду ковыряется, а у Сергея — рыбалка. Я даже пробовала ехать с ними пару раз. Первый — почти комедия. Второй — уже трагедия.
Первый раз мы приехали на озеро. Красиво, честно скажу. Лес, люди — почти нет, только шум воды и редкое пение птиц. Но стоило мне выйти из машины, как Рома сразу:
— О! А у нас сегодня девичник, что ли?
Они ржали минут пять. И ещё столько же рассказывали мне, где лучше не стоять, «а то комары тебе всю кровь высосут».
Глеб подскочил ближе:
— Может, помочь настроить снасть? Или ты просто за компанией?
— Я посмотрю, — улыбнулась я, хотя хотелось развернуться и уйти.
А Влад крикнул:
— Если увидите в воде мою кепку — не трогайте! Пусть плавает. Это талисман.
Тогда это показалось забавным. До того момента, как он действительно нырнул за этой кепкой в ледяную воду. В апреле. Пока мы стояли с открытыми ртами.
— Живой! — кричал он, вынырнув. — Говорил же, талисман!
А Сергей смеялся вместе со всеми. И я не узнала его. Я любила его за спокойствие, за рассудительность. А тут — будто другой человек: легкомысленный, шумный, заражённый этим безумным духом «пацанских приключений».
Возвращаясь домой, я поняла: я им мешаю. И они мешают мне.
---
Второй раз мы поехали осенью. Дождь моросил, земля под ногами была вязкая, как сырой мёд. И стоило нам поставить палатки, как началось: кто-то пролил бензин, кто-то потерял топор, кто-то умудрился наступить в болотную яму.
— Это удача! — кричал Влад. — Рыба нас любит!
Я же думала, что рыба бы просто сбежала, если бы могла.
Всё закончилось тем, что ночью Глеб решил «разжечь побольше костёр» и устроил маленький пожар, который они втроём же и тушили, а я в ужасе собирала вещи.
После этой поездки я сказала:
— Прости, но больше с ними не поеду.
Сергей только кивнул.
---
Уходы мужа по пятницам стали раздражать сильнее. Не то чтобы я была против хобби — но я видела, как эти «друзья» меняют его. Он становился резче, эмоциональнее, словно хотел быть «своим» среди них, подстраивался. Мы, конечно, ссорились иногда, но не из-за рыбалки. А тут — начались регулярные разговоры:
— Ты опять?
— Да, а что?
— Просто… мне не очень нравится их компания.
— Они нормальные! Ты просто их не знаешь.
— Я достаточно видела.
Мы говорили спокойно, но напряжение чувствовалось. И каждый раз, когда он уходил, закрывая за собой дверь, во мне что-то сжималось.
Не ревность. Нет. Я доверяла ему. А вот этим троим — нет. Абсолютно.
---
Однажды в воскресенье утром, когда Сергей ещё не вернулся, позвонил Рома.
— Лен, привет! — раздался его громкий голос, от которого у меня всегда болела голова.
— Привет… Что-то случилось?
— Да нет, всё нормально! Просто Серьога мобилу в машину уронил, она выключилась. Мы его уже домой подвезли, но он сказал, что позвонит, как зарядит.
— Домой? — я оглянулась на пустой коридор. — Его нет.
— Как нет? — растерялся Рома. — Ладно, щас узнаю.
Через пару минут перезвонил.
— Всё-всё! Он к Владу заехал. Тот забыл, что ему помочь надо. Короче, не переживай.
И сбросил.
Я стояла посреди кухни и думала, что-то здесь не сходится. Мой муж, который всегда предупреждает о каждой мелочи, вдруг «забыл сказать»? Его телефон разрядился — но почему он не написал с чужого? И почему они вообще повезли его «домой» без того, чтобы убедиться, что он дошёл до квартиры?
Меня пробрала дрожь.
И впервые за всё время мне стало по-настоящему страшно.
---
Когда Сергей появился спустя два часа — уставший, грязный и злой — он выглядел так, будто пережил маленькую войну.
— Что произошло? — я набросилась на него.
— Да ничего… — он бросил рюкзак и сел. — Влад попросил помочь перекинуть мотор на лодку. А потом… поругались немного.
— С Владом?
— Со всеми.
Он выдохнул, глядя в пол.
— Я устал от этих поездок. И от них тоже. Постоянные выкрутасы. Не знаю… Может, я вырос, а они — нет.
Я села рядом, и тревога отступила.
— Можешь не ездить, — сказала я мягко. — Не ради меня. Ради себя.
Он улыбнулся устало.
— Наверное, ты права.
---
Неделю он действительно никуда не ездил. Потом — две. Мы проводили выходные вместе: выбирались в парк, готовили дома, смотрели фильмы, разговаривали до ночи. Я будто снова влюбилась в него — в того, спокойного, внимательного, настоящего. И он будто возвращался к себе прежнему.
Но на третьей неделе ему позвонил Влад.
— Ну что, рыбак, ты где пропал? — услышала я из кухни.
После разговора он долго молчал.
— Они звали? — спросила я осторожно.
— Да. На большой выезд. На трое суток. Говорят, без меня «не то».
— И ты хочешь?
Он покачал головой.
— Не знаю.
Я видела, как он борется с собой. Он был человеком привычек, человек команды. Сколько лет он проводил время с этими людьми! Это был кусочек его прошлой жизни. И отказаться от неё — значит признать, что он изменился. А это всегда трудно.
— Давай так, — сказала я. — Если хочешь — езжай. Но если не хочешь — не заставляй себя. Я выдержу любое решение.
Он снова молчал.
— Я подумаю, — сказал наконец.
---
В пятницу утром он собрал рюкзак.
Сердце у меня упало.
— Решил? — тихо спросила я.
— Да. Последний раз. Хочу сам понять, что там со мной происходит. А потом… потом решу окончательно.
Он поцеловал меня и ушёл.
И весь день я ходила как на иголках. В груди сидела неприятная тяжесть. Как будто что-то должно случиться.
Вечером пришло сообщение от Ромы:
«Доехали! Всё норм.»
Норм — это хорошо. Но сердце всё равно тревожно колотилось.
---
Ночью мне приснился сон. Сергей стоит на берегу озера, вода темнеет, ветер поднимается. И он зовёт меня, но между нами туман. Я проснулась в холодном поту.
Пока я пила чай на кухне, телефон зазвонил.
Глеб.
— Алло?
— Лена… — его голос был тревожным. — Ты не пугайся. Но Серьога…
У меня перехватило дыхание.
— Что с ним?
— Он… Эм… пропал.
— ЧТО?!
— Он пошёл за водой к ручью и не вернулся. Мы думали — пошутил. Потом — что заблудился. Но уже два часа прошло.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
---
Я вылетела из дома через пять минут. Дорога до озера заняла два часа, но казалось — вечность. На подъезде я увидела мигалки спасателей. И троих его друзей. Они стояли бледные, как мел.
— Где он? — я выбежала из машины.
Рома вздрогнул.
— Мы ищем. Он не мог далеко уйти, — пробормотал он.
Я смотрела на них и впервые в жизни чувствовала… злость. Острую, как нож.
— Вы должны были идти вместе! — выкрикнула я. — Как можно было оставить его одного?!
— Мы думали… — начал Влад.
— НЕ ДУМАЛИ! — перебила я его.
Я повернулась к спасателям.
— Где искать? Я пойду.
Они попытались меня остановить, но я не слушала. Лес звенел тишиной, воздух был холодным и влажным. Я звала Сергея до хрипоты.
— Серёжа! Серёж, откликнись!..
И вдруг — услышала слабый звук.
Словно кто-то шуршал листвой.
Я побежала туда.
И увидела его.
Он сидел на земле, прислонясь к дереву. Бледный, мокрый, но живой.
— Серёжа! — я бросилась к нему.
Он поднял голову и улыбнулся слабой улыбкой.
— Заблудился, — хрипло сказал он. — Но я знал, что ты найдёшь.
Я разрыдалась.
---
Когда мы вернулись, его друзья бросились к нему.
— Брат! — Рома чуть не плакал. — Прости нас, ну прости…
Но Сергей поднял руку.
— Ребята… я больше не поеду. Ни разу. Никогда.
Они замолчали.
— Я вас люблю… но я устал быть частью этого хаоса. Мне нужна другая жизнь. С Леной.
Я стояла рядом, держа его за руку. И впервые за много лет почувствовала, что мы — одно целое.
---
Прошло несколько месяцев. Рыбалка перестала быть темой разговоров. Сергей нашёл новое увлечение — фотографию. Мы вместе ездили в лес, на озёра, но уже вдвоём. Он снимал птиц, деревья, рассветы. Я — его. Он улыбался всё больше, становился спокойнее, мягче. И я понимала: теперь он настоящий. Не под чужим влиянием. Не под давлением «дружбы, которой двадцать лет».
Однажды он сказал:
— Знаешь… когда я тогда заблудился… я подумал, что если выберусь, то хочу чтобы моя жизнь была другой. Не отрывочной, не суетной. Я хочу жить с тобой. В вашем ритме. В нашем.
— И я хочу, — ответила я.
Он взял меня за руку.
— Значит, мы оба нашли свой берег.
И я улыбнулась. Потому что поняла — он больше не уйдёт туда, где меня нет.