"Зачем твой дивный карандаш
Рисует мой арапский профиль?..
Стихи, родившиеся на корабле, 9 мая 1828 года. Пушкин сопровождал до Кронштадта одного из своих друзей - а Джордж Доу, полагая, что покидает Россию навсегда, нарисовал попутчика в своём альбоме.
Как было бы интересно увидеть этот рисунок! Но увы... Может, каким-нибудь чудом и сохранился в английских архивах. Но почему свидетельством их знакомства стало только это стихотворение? В воспоминаниях, в переписке - ни слова! А ведь встречаться должны были не раз и не два: Доу жил и работал в Зимнем дворце. Пушкин бывал на его временных выставках и на открытии его Галереи. Неужели Пушкину, или добрейшему Жуковскому, было... неудобно признать знакомство?
Это объяснение, почти невероятное, единственно возможно. Ведь для нашей нарождающейся интеллигенции английский художник стал "нерукопожатным", "обслугой режима", и вообще... чужаком и выскочкой, нагло отобравшим грандиозный государственный заказ у патриотов: Кипренского, Тропинина, Брюллова... Примазался к чужой славе!
Но заслуживал ли Джордж Доу этих обвинений? Как вообще случилось, что создание национального мемориала, Галереи Героев, было поручено иностранцу?
В 1818 году в городе Ахене собрались главы стран-союзников, чтобы утвердить новые границы в Европе. С английскими представителями прибыл и художник, уже весьма известный на родине. Отлично сознавая, что стал современником великих событий и великих людей, он написал портреты английских генералов, отличившихся под Ватерлоо.
Англичане держались победителями. Да, конечно, Русская кампания... но разве Наполеон после неё не воскрес? Разве не они поставили последнюю точку, пленив Корсиканское чудовище и отправив в ссылку?
И Александр Первый не стал что-то доказывать, а решил пригласить Доу в Россию. Пусть познакомится не просто с нашей новейшей историей - с людьми, кто ещё жив. Если он поймёт, кто истинные победители - он сумеет это показать потомству!
Джорджу Доу уже тридцать семь лет. Позади годы учения у отца-гравёра, отличное окончание Лондонской Академии, картины на мифологические сюжеты, увлечение романтизмом...
Сам понял: интереснее любых сюжетов - человеческие характеры. Портрет - это у него получается лучше всего, и именно потому что ему интересны ЛЮДИ.
Заметил ли сам художник, что его появление в России было встречено коллегами откровенно враждебно? Может быть, и нет: языка не знал, общаться мог только через переводчика, но общаться особо и некогда. Объём работы таков, что не стоит терять ни минуты! Сразу начал работать, как одержимый: на портрет уходило три-четыре дня!
Это если с натуры. Однако немногие герои могли позировать. Кто в своих поместьях, а кого уже и в живых-то нет, приходилось искать их прижизненные изображения. Не ограничивался находками, непременно пытался понять: каким был человек, что за характер, как относился к людям, и как - люди к нему? Воспоминания, анекдоты - лишним ничто не казалось!
Именно так, на основе рассказов и прижизненных зарисовок, написан портрет князя Багратиона:
А вот и адъютант князя, Денис Давыдов. Рассказам о его партизанской войне просто конца не было. Природный авантюризм, направленный в лучшее русло - вот и готовая героическая легенда! Так уверяют, что он ещё и поэт замечательный?!
Кульнев интересен художнику контрастом между легендой о "необузданном русском медведе" - и его настоящим характером. Природной скромностью, интеллигентностью, самоотверженностью, не ожидающей наград.
Кутайсов - самый молодой генерал 1812 года. Деньги и связи? Да, ни для кого это секретом не было. Но вот - бывает и так, что при деньгах и связях - и человек светлейший, и герой настоящий. Командующий артиллерией вполне мог "вырасти" до настоящего полководца, но... БОРОДИНО.
А вот про Александра Тучкова Доу выслушал очень интересную легенду. За два года до войны его юная жена увидела страшный сон: Саша погибнет под Бородино. Рассказала... Пытаясь успокоить Маргариту, Александр развернул карту России, и они оба долго искали какое-то Бородино. Не нашли. Нет такого!
Накануне сражения Александр, конечно, об этом вспомнил... И на портрете - смирение. Готовность на жертву.
Тот, кого называли "русским Марсом", Алексей Ермолов, и в войну, и после войны был центром притяжения для армейской молодёжи. Умел внушить, что война без высокой цели - это всего лишь искусство убивать. Именно цель делает её оправданной, а звание воина - почётным. Для этих военачальников было честью умереть на поле боя!
Чем дальше, тем глубже художник понимал: он столкнулся с феноменом. Это такой клондайк характеров, причём именно характеров идеальных, что и не захочешь - а уверуешь в Провидение. В "европах" армия для тех, кто ни на что больше не способен - а эта невероятная армия вобрала в себя всё лучшее, что есть в этой нации! Он полюбил своих "натурщиков", очных и заочных.
Грустно сознавать, что соотечественник, Барклай де Толли, честно служивший России, остался ей чужим. Обрусеть не смог, да верно, и не пытался.
Но объём работы был таков, что Доу понял - без "негров" - никак. Запросил помощников. И никто из Академии не согласился с ним сотрудничать! В приказном порядке к нему были направлены студент Голике и крепостной Поляков. Оба талантливы, но здесь от них требовалось только усердие: мундиры, награды - детали "не творческие". Головы писал только сам маэстро.
Уже через полтора года, в 1820 - первая выставка. Казалось, лёд сломан и отношение должно измениться - всеобщий восторг!
Выставки стали ежегодными, и ежегодно художник получал известия, что та или иная Академия заочно избрала его своим членом. Венская, Флорентийская, Парижская, Дрезденская... наконец, и Петербургская. Но...
Коллеги нашли новый повод не любить Джорджа Доу: рвач! Не отказывается от частных заказов, хотя понятно, что работать с такой скоростью невозможно. Кто же пишет "генералов", пока господин Доу "подрабатывает на стороне"?
А это Голике и Поляков делали копии, неотличимые от оригиналов. Доу ставил свою подпись - и продавал родственникам героев. А то и выставлял на продажу на аукционах. При обычной цене портрета в 200 рублей, продавал за 800, а то и за тысячу. Вот зачем, если в быту он совершенно непритязателен? Решил заработать на всю оставшуюся жизнь? Ну что за люди эти англичане...
Но никакое отношение не смогло испортить его триумфа: 25 декабря 1826 года была открыта Военная галерея Зимнего дворца. 332 портрета, а всего, вместе со сторонними заказами, более 500 полотен. За семь лет.
Но почему государь охладел к художнику? Неужели полагал, что его брат Александр, приглашая Доу в Россию, ошибся в выборе? Наградил щедро, но место придворного живописца отныне занял Франц Крюгер, а Доу предписано покинуть Россию. В мае 1827 года.
Он проживёт ещё два года, и успеет побывать в России ещё раз: сохранил к стране и людям самые тёплые чувства. А взаимность? И взаимность пришла, хоть и с опозданием: коллеги не искали его дружбы, но признали главное: замечательный талант. Умение видеть душу модели.
Да и как не полюбить создателя одного из символов России?