— Опять на рыбалку собрался?! А обещанные деньги на ремонт кухни где?!
Лидия Сергеевна швырнула полотенце на стол. Виктор Павлович даже не поднял глаз от рюкзака, в который методично складывал снасти.
— Лида, я же объяснял. Запчасти для машины срочно нужны были.
— Запчасти! Всегда у тебя какие-то запчасти важнее! Тридцать лет замужем, и что я имею? Кухню, которая разваливается, шкафы, от которых дверцы отваливаются! А ты? Ты своими удочками занимаешься!
— Машина без тормозов опасна...
— Да продай ты эту развалюху! Ездим на автобусах, как все нормальные люди! Соседка Вера мужа своего заставила машину продать — теперь у них новая мебель, телевизор!
Виктор застегнул рюкзак, натянул куртку.
— Я к вечеру вернусь.
— Конечно! Беги от проблем, как всегда! — крикнула Лидия ему вслед, но дверь уже закрылась.
Она опустилась на стул возле облупленного стола. Тридцать лет терпела его равнодушие. Свадьбу скромную сделал — она мечтала о ресторане, а он устроил чаепитие дома. На юг никогда не ездили — только его рыбалка, его гараж, его машина. Даже дочери на свадьбу дал меньше, чем соседи.
— Бабуль, ты чего такая злая? — вошла на кухню Ксения, тридцатилетняя дочка, приехавшая на выходные.
— Да вот, отец твой опять удрал на рыбалку. А кухня разваливается, посмотри! Петли на шкафах еле держатся!
Ксюша налила чай, села напротив.
— Мам, а ты знала, что папа все эти годы откладывал деньги?
— Какие ещё деньги? — Лидия насторожилась.
— Ну, он мне показывал сберкнижку. Там довольно прилично накопилось. Говорил, что хотел на санаторий для тебя отложить, на спину твою больную.
— Что?!
— Правда. Только цены так выросли, что всё равно пока не хватает. Он просил не говорить тебе, чтобы не расстраивать.
Лидия молчала, переваривая услышанное. Какая сберкнижка? Какой санаторий?
— Ксюш, ты что-то путаешь...
— Не путаю. Я сама видела. Папа каждый месяц откладывает по чуть-чуть. Говорит, мол, мама всю жизнь мечтала о нормальном лечении.
После отъезда дочери Лидия не находила себе места. Вечером полезла в гараж, куда обычно и носа не совала. На полке стояла старая коробка из-под обуви. Внутри — стопка бумаг.
Квитанции. Десятилетней давности. Оплата её операции на позвоночник — сто двадцать тысяч. Она помнила, что тогда сказал Виктор: «Страховка покрыла». Врал, значит.
Чеки на подарки — те самые «дешёвые безделушки», которыми он её одаривал. Оказалось, не такие уж дешёвые.
И письмо. Написанное его корявым почерком, но так и не отправленное:
«Лида, прости, что всё время на работе. Беру дополнительные смены, чтобы Ксюшка в институт поступила без проблем. Знаю, ты злишься, что на рыбалку езжу. Просто там тихо, и голова отдыхает. Не сердись. Я люблю тебя, даже если ты этого не видишь».
Руки задрожали. Коробка выскользнула, бумаги разлетелись по полу.
На следующий день Виктор не вернулся с работы вовремя. В восемь вечера позвонил прораб:
— Лидия Сергеевна, Виктор Палыч в больнице. Сердце прихватило.
Реанимация. Белые стены. Запах лекарств.
— Обширный инфаркт, — сказал врач. — Вы знали, что у вашего мужа давно проблемы с сердцем?
— Нет...
— Он не жаловался?
— Никогда.
— Странно. По анализам видно, что лет пять как надо было лечиться. Наверное, берёг вас, не хотел волновать.
Лидия провела у постели мужа всю ночь. Смотрела на его седые волосы, на морщины вокруг глаз, на руки, израненные занозами и мозолями. Тридцать лет она видела в нём эгоиста. А он... он молча тянул всё на себе.
Утром приехала Ксюша.
— Как папа?
— Стабильно. Ксюш, я... я была слепой идиоткой.
— Мам...
— Нет, послушай. Он никогда мне не грубил. Ни разу за тридцать лет не ответил грубостью, хотя я... я пилила его каждый день. Работал на двух работах, чтобы тебя в институт отправить, а я считала, что он только о себе думает.
— Мама, он тебя любит. Просто не умеет говорить об этом.
Виктор открыл глаза на третий день. Увидел Лидию, слабо улыбнулся:
— Напугал, да?
— Витя... — голос задрожал. — Прости меня. Я... я была полной дурой. Тридцать лет ты терпел мои упрёки, а я не видела, что ты делаешь для нас.
— Да ладно тебе, Лида. Ты не со зла. Просто... устала, наверное. Я понимаю.
Эти слова ранили больнее любых обвинений. Даже сейчас, после инфаркта, он её оправдывал.
Через месяц Виктор вернулся домой. Лидия ухаживала за ним молча — готовила, убирала, не пилила. Впервые за годы в доме стояла тишина.
Однажды утром она принесла ему чай и положила на стол сберкнижку:
— Нашла в твоей коробке. Поедем вместе. И никакого санатория. Просто... куда-нибудь. Хоть на твою рыбалку.
Виктор удивлённо поднял брови:
— На рыбалку? Ты?
— А что? Научусь. Мне тоже пора узнать, ради чего ты туда всё время сбегал.
Он засмеялся — впервые за месяцы. Лидия села рядом, взяла его за руку. Старая кухня с облупленными шкафами больше не казалась такой ужасной. Может быть, ей просто нужно было дождаться, когда здесь снова появится тепло.