Под теплым одеялом было уютно, как в пещере. Вылезать не хотелось, особенно сегодня, когда за окном моросил сонный скучный дождик. Шесть лет – возраст, когда суббота – это святое, можно спать до самого обеда. Во всяком случае Маша была в этом уверена. Так зачем же мама Лена уже третий раз заходила в комнату и ласково гладила ее по щеке?
– Машенька, солнышко, пора вставать.
– Не-а, – девочка повернулась на другой бочок. – Сегодня суббота. Садика нет.
– А мы идем не в садик. Мы идем в церковь, – напомнила мама.
А ведь и вправду, папа Андрей, который обычно работал по субботам, сегодня взял выходной. Такое случалось нечасто, а значит, их ждало что-то необычное.
Пока Маша медленно натягивала платье (красивое, с нежной вышивкой, приготовленное с вечера), младший брат Ваня уже носился по коридору, изображая самолет. Он всегда просыпался с первыми лучами солнца, даже если этих лучей не было видно за тучами.
– Вжии-и-их! Я – ангел! Лечу зажигать свечки! – доложил он, притормозив перед сестрой.
– Ангелы не говорят «вжиих», они поют «аллилуйя», – проворчала Маша, пытаясь самостоятельно заплести косичку. Это она зря, конечно: без мамы пока не обойтись.
– А вот когда будет служба я спою, как надо! – не смутился Ваня и снова умчался в свой воображаемый полет.
Наконец они вышли на улицу. Осенний воздух был влажным и прохладным, с неба мелко-мелко накрапывал дождь. Маша вздохнула:
– Вот видишь, мама, холодно и мокро. Может, вернемся?
– Я тебе обещаю, когда причастишься, непременно выглянет солнышко. А после службы мы погуляем в парке и зайдем в кафе, съедим по пирожному.
– По два! – тут же отозвался Ваня, дергая папу за руку.
– По два так по два, – согласился тот, – договорились.
Путь к храму был не таким близким: приходилось ехать на метро. В субботу подземка казалась не такой суетливой, как в будни, но хранила печать какой-то усталости.
«Наверное, все хотят спать, как и я», – думала Маша.
Вот и улица, все такой же дождливый день, не похоже, что распогодится. Но чем ближе цель, тем заметнее, как в одном направлении, словно ручейки, тянутся куда-то чем-то смутно похожие люди. «А! Я знаю!» – поняла девочка. Все взрослые идут с детишками разных возрастов.
Храм встретил теплом свечей и гулом приглушенных голосов. Маша шагнула через большой дверной проем, перекрестилась и на секунду замерла, вспоминая, как надо себя вести на службе. Мама всегда обращала внимание детей, что шуметь и разговаривать нельзя. Вокруг было много ребятишек: малыши сидели на руках у родителей, те, что постарше, выбирали места или ставили свечи. Для детей в зале расставили длинные скамьи. Маша села и сразу увидела большой экран, на котором появлялись слова молитв. Она уже умела читать и с гордостью могла следить за текстом. Ваня, который знал только буквы, пристроился рядом с папой.
– Пап, а что там написано? – прошептал он в какой-то момент.
– «Заповеди блаженств». Сейчас детки будут их петь. А ты же знаешь, о чем, – тихо ответил папа. – Помнишь, мы дома читали?
Хор сегодня был такой же необычный, как и служба: только детские голоса, чистые и звонкие, сливающиеся в нежную гармоничную мелодию.
– Смотри, Маша, сегодня Сонечка впервые поет, – шепнула мама, указывая на знакомую по воскресной школе девочку.
Вдруг Ваня оживился и дернул маму за рукав, указав направление. Она увидела, что давний приятель сына, сосредоточенно надув щеки, собирал с подсвечников почти догоревшие свечи и складывал их в специальную коробку.
– Я тоже хочу! – тихо, но решительно заявил Ваня.
– Подожди, сынок, сейчас не время, – удерживала его мама.
Но тут женщина, помогавшая в храме, увидела горящие глаза малыша и одобряюще поманила: «Пусть подойдет, хорошо, когда ребята помогают».
Ваня, важный и счастливый, присоединился к другу. Маша тоже хотела следить за тем, как догорают свечи, но она помнила мамины слова: «В храме мы все вместе служим Господу, молимся. Слушай слова священника и хор внимательно, не отвлекайся». Правда, совсем не отвлекаться пока не получалось: нет-нет, да бросала она взгляд на любимого братишку, который, стараясь не шуметь, выполнял взрослую работу.
После чтения Евангелия от Луки отец Алексей, молодой священник с добрыми глазами и длинной темной бородой, начал необычную беседу с ребятами.
– Ребята, вы слышали, о чем мы только что читали? – начал он. – Как Христос рассказывал ученикам: «Когда делаешь праздник, зови не только богатых друзей, которые могут тебя отблагодарить». Он напомнил несколько слов: «Но когда делаешь пир, то зови нищих, увечных, хромых, слепых. И блажен будешь, что они не могут воздать тебе, ибо воздастся тебе в воскресение праведных».
В это время на экране вместо слов последней молитвы появился кадр из мультфильма, который Маша хорошо знала, – «Жил-был пес».
– Как вы думаете, – спросил батюшка, – почему хозяева поступили с псом плохо?
– Потому что он стал старый и не мог служить! – крикнул кто-то.
– А волк ему помог, хотя они враги были! – добавила Маша.
– Верно, – кивнул отец Алексей. – Волк, которого все боятся, оказался более милосердным, чем люди. Помогать тем, кто слабее и беднее, – это хорошо. Бог видит такое сердце и радуется ему.
Маша слушала, и ей вдруг стало очень жаль всех одиноких, тех, кого обижают, не только собак и кошек, но и людей. Иногда она видела на улице таких странных бабушек и дедушек, про которых мама говорила: «Это бездомные».
Вот прозвучала Херувимская, потом все прихожане пропели «Верую» и «Отче наш». Маша знала слова и очень любила эту часть службы, ведь она была внимательной и делала что-то вместе со всеми. Перед самым Причастием в храме засуетились: мужчины осторожно освобождали место. Ваня, Степа и совсем маленький Миша не отставали, важно помогали папе Андрею нести длинную скамью. Одна из прихожанок, посторонившись, смотрела на них с теплой, доброй улыбкой. Наконец настал самый торжественный момент. Все затихли и выстроились друг за другом, пропуская вперед взрослых с младенцами. Маша, сложив ручки на груди, серьезно подошла к Чаше. На душе сделалось спокойно и радостно и хотелось улыбаться. После благодарственных молитв и благословения крестом ребят и родителей пригласили к накрытым столам. Дети пили чай из красивых кружек, а взрослые делились впечатлениями.
– Почти нигде такого не встречал, – тихонько рассказал дедушка Степы. – А для детишек важно, чтобы им все объясняли на простом детском языке. Внук почти никогда не ленится, если объясняем, что идем причащаться после детской Литургии.
Вот настало время для тихих занятий: в северном приделе подготовили бумагу, краски, фломастеры, пластилин. Для ребят постарше – бисер, чтобы выкладывать узор на простых иконах. Маша старательно выводила на листе бумаги фигуру в светлом одеянии. Вокруг – ребята разного возраста. Получался Иисус с детьми, как на большой росписи свода в храме над ней. Ваня, высунув язык от усердия, лепил из пластилина некое существо с четырьмя лапами и хвостом-колбаской.
– Это кто? – спросила мама.
– Это же наш кот Барсик! – охотно объяснил Ваня. – Вот же и цвет, как у апельсинки, и полоски.
Когда они вышли на улицу, Маша ахнула. Мама оказалась права! Серые тучи разошлись, и яркое осеннее солнце заливало улицу золотым светом. Березовые листья, словно огоньки свечей, сверкали под его лучами. Было красиво, как в сказке.
Маша несла в руках свой рисунок (чтобы не помялся), а Ваня – пластилинового котика. Они уже придумали, кто какое пирожное возьмет в кафе, и договаривались угостить друг друга. Девочка смотрела на маму, которую папа, как всегда, нежно держал за руку, и думала, что та всегда оказывалась права. А еще она начала мечтать о следующей детской Литургии. Пусть это снова окажется солнечный день, даже если и начнется он с дождя.
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм