– Ваши лекарства не входят в список льготных, – сказала Елена Викторовна, не поднимая глаз от монитора. – Придется покупать за свой счет.
Валентина Петровна застыла на стуле перед врачебным столом. Слова долетали словно сквозь вату, не сразу укладываясь в сознании.
– Как это не входят? – наконец выдавила она. – Я же двадцать лет на этих таблетках! От давления и от сахара. Без них я...
– Понимаю, Валентина Петровна, – врач наконец подняла взгляд, и в нем мелькнуло что-то похожее на сочувствие. – Но вышло новое распоряжение. Перечень бесплатных препаратов сократили. Ваши лекарства туда больше не входят.
Семьдесят один год прожила Валентина Петровна, сорок два из них отработала в городской библиотеке. Вышла на пенсию в шестьдесят, когда еще можно было. Думала, будет время на внуков, на дачу, на книги, которые так и не успела прочитать за рабочие годы. А вместо этого началась череда бесконечных походов по врачам. Сначала обнаружилась гипертония. Потом диабет второго типа. Хронические заболевания, требующие постоянного приема лекарств.
– Елена Викторовна, но я на минимальной пенсии живу, – голос Валентины Петровны дрожал. – Мне еще на прошлой неделе письмо пришло, что пенсию уменьшают. Какой-то новый закон приняли. Триста рублей снимут с первого числа.
– Я знаю про сокращение пенсий пожилым людям, – тихо ответила врач. – У моей мамы тоже вычли. Но я ничем не могу помочь. Я не составляю эти списки. Мне приходится работать по инструкции.
Валентина Петровна смотрела на свои руки. Узловатые пальцы, вздувшиеся вены, пигментные пятна. Эти руки перебрали тысячи книг, заполнили сотни формуляров, воспитали двоих детей. А теперь они бессильно лежали на коленях, не в состоянии ничего изменить.
– А сколько они стоят, эти лекарства? – спросила она.
Елена Викторовна взяла лист бумаги и быстро записала названия препаратов.
– Примерно три с половиной тысячи в месяц. Может, чуть меньше, если найдете дженерики подешевле.
Три с половиной тысячи. Почти половина пенсии. Валентина Петровна мысленно пробежалась по своим расходам. Коммунальные платежи забирают пять тысяч. Еда, если экономить, три с половиной. Лекарства теперь еще три с половиной. А пенсия всего двенадцать тысяч. И это до вычета триста рублей по новому закону.
– Как жить на такую пенсию? – прошептала она, скорее себе, чем врачу.
Елена Викторовна молчала. Что она могла ответить? Она видела таких людей каждый день. Пожилые женщины и мужчины, которые приходили с надеждой получить рецепт на бесплатные лекарства, а уходили с листочком бумаги, который превращался в непосильное финансовое бремя.
– Попробуйте обратиться в социальную службу, – наконец произнесла врач. – Иногда они могут оформить дополнительную поддержку.
– Я уже обращалась, – горько усмехнулась Валентина Петровна. – Сказали, что моя пенсия выше прожиточного минимума. Поэтому помощь мне не положена. Это при том, что минимум они посчитали в девять тысяч. Кто на девять тысяч в месяц может прожить?
Она взяла рецепт и медленно поднялась со стула. В спине кольнуло, как обычно при резких движениях. Еще одна радость старости. Поликлиника №3 города Приозерска была небольшой, но уютной. Валентина Петровна помнила, как ее открывали тридцать лет назад. Она приходила сюда со своими детьми, потом с внуками. А теперь приходила за помощью для себя, но помощи не получала.
На улице был серый октябрьский день. Моросил дождь, холодный и неприятный. Валентина Петровна натянула капюшон старой куртки и медленно пошла в сторону дома. Аптека "Здоровье" была по дороге. Она решила зайти и уточнить цены. Может быть, врач ошиблась, может быть, лекарства стоят дешевле.
За стеклянным прилавком стояла молодая девушка в белом халате. Валентина Петровна протянула ей рецепт.
– Скажите, пожалуйста, сколько будут стоить эти препараты?
Девушка пробила штрих-коды в компьютере.
– Три тысячи семьсот двадцать рублей, – произнесла она ровным голосом.
Валентина Петровна почувствовала, как внутри все сжалось. Даже больше, чем говорила врач.
– А... а нет чего-нибудь подешевле? Может, есть российские аналоги?
– Это и есть самые дешевые варианты, – ответила фармацевт, и в ее голосе послышалась нотка сочувствия. – Видите, здесь импортный препарат от давления, он стоит тысячу двести. Можно заменить на отечественный за восемьсот, но он слабее действует. От диабета таблетки только эти, других просто нет.
– Понятно, – кивнула Валентина Петровна. – Спасибо.
Она вышла из аптеки, так и не купив ничего. Лекарства оставались дома, но их хватит только на неделю. Потом придется делать выбор. Между едой и лекарствами. Между жизнью сегодня и жизнью завтра.
Дома Валентина Петровна долго сидела на кухне, глядя в окно. Дождь усилился, барабаня по стеклу. В голове крутились цифры. Двенадцать тысяч минус триста. Минус пять тысяч на коммунальные. Остается шесть тысяч семьсот на все остальное. Лекарства три семьсот. Остается три тысячи на месяц. Сто рублей в день на еду.
Как она работала всю жизнь, чтобы оказаться здесь? Валентина Петровна вспомнила свою молодость. Комсомольские собрания, первая работа в библиотеке, замужество, рождение детей. Все это казалось таким далеким, словно случилось с кем-то другим. Она всегда платила налоги, всегда честно работала. Верила, что государство позаботится о ней в старости. А теперь это государство урезало ее пенсию и отказывало в бесплатных лекарствах.
В дверь постучали.
– Валя, это я, Зоя! – послышался голос соседки.
Зоя Ивановна была на три года старше Валентины Петровны. Они дружили больше двадцати лет, с тех пор как стали соседками по лестничной площадке. Валентина открыла дверь.
– Заходи, Зоечка.
Соседка вошла, отряхивая с себя капли дождя, и сразу внимательно посмотрела на Валентину Петровну.
– Что-то случилось? У тебя такое лицо.
– Да так, по мелочам, – попыталась отмахнуться Валентина Петровна, но голос предательски дрожал.
– Рассказывай, – Зоя села за стол и положила свою руку поверх руки подруги. – Мы с тобой столько лет знакомы, я же вижу, когда ты переживаешь.
И Валентина Петровна рассказала. О сокращении пенсии, о визите к врачу, о ценах в аптеке. Слова лились потоком, и с ними наружу выходило отчаяние, которое она пыталась сдержать весь день.
– Я просто не знаю, как мне дальше жить, – закончила она. – Если я не буду пить лекарства, у меня скачет давление. А без таблеток от сахара диабет обострится. Врач говорила, что это может привести к серьезным осложнениям.
Зоя Ивановна тяжело вздохнула.
– У меня та же история, Валя. Мне тоже пенсию урезали. Я на инвалидности второй группы, но и это не спасает. Финансовые проблемы пожилых людей никого не волнуют. Мы для них просто цифры в отчетах.
– Что же делать?
– Я звонила детям своим, – призналась Зоя. – Стыдно было, конечно. Работала всю жизнь, а теперь не могу лечение получить без помощи. Но куда деваться? Дочь прислала пять тысяч. Сказала, что будет помогать каждый месяц.
Валентина Петровна подумала о своих детях. Дочь Ирина живет в Москве с семьей. Сын Алексей в Петербурге. У обоих свои дети, ипотеки, кредиты. Они и так иногда присылают деньги, особенно на праздники. Но просить у них постоянную помощь? Это казалось унизительным.
– Я не могу их просить, – прошептала она. – Они и так помогают, когда могут. У Иры младший в университет поступил, платный. У Леши дочка в музыкальную школу ходит, инструмент купить надо. Я не хочу быть обузой.
– Валя, ты не обуза, – строго сказала Зоя Ивановна. – Ты их мать. Ты всю жизнь на них потратила. Вырастила, выучила, поставила на ноги. Теперь твоя очередь нуждаться в помощи. Это нормально.
Но для Валентины Петровны это было ненормально. Всю жизнь она привыкла полагаться только на себя. Муж умер десять лет назад, и она справлялась одна. Не жаловалась, не просила. Гордость не позволяла. А теперь эта гордость загоняла ее в угол.
После ухода Зои Ивановны Валентина Петровна долго смотрела на телефон. Потом набрала номер дочери.
– Мама! – обрадованно откликнулась Ирина. – Как дела? Что у врача сказали?
– Ира, у меня к тебе разговор, – начала Валентина Петровна, и сердце бешено забилось. – Понимаешь, мне врач рецепт выписала, но лекарства теперь не по льготам. Надо самой покупать.
– Сколько они стоят?
– Три с половиной тысячи в месяц.
В трубке повисла тишина.
– Мам, это же почти половина твоей пенсии!
– Я знаю. И еще пенсию уменьшили с нового месяца. Новый закон какой-то приняли.
– Мама, почему ты сразу не сказала? – в голосе Ирины звучало беспокойство. – Я же могу помочь. Переведу тебе сейчас пять тысяч, хватит на лекарства и еще останется.
– Иришка, у тебя Антон в университете учится. Я не хочу отнимать у вас деньги.
– Мама, перестань! – почти рассердилась дочь. – Ты всю жизнь на нас потратила. Папа после смерти ничего не оставил, ты одна нас вытянула. Я помню, как ты экономила на себе, чтобы нам на курсы английского хватило. Как на двух работах трудилась, когда я в институт поступала. Теперь моя очередь тебе помогать.
Слезы потекли по щекам Валентины Петровны. Она не ожидала, что дочь так отреагирует. Всегда казалось, что дети не помнят всех этих жертв, не понимают.
– Спасибо, доченька, – прошептала она. – Только я не хочу, чтобы это стало постоянным. Я найду какой-то выход.
– Какой выход, мама? Медицинская помощь пенсионерам должна быть бесплатной! Как можно жить в стране, где старики не могут получить необходимые лекарства?
– Я не знаю, Ира. Врач говорит, что списки сократили. Теперь многие препараты не входят в льготные.
– Это просто кошмар. Слушай, я тебе сейчас переведу деньги. И будем каждый месяц так делать. Мы с Антоном договорились, у нас есть небольшие накопления. Разберемся.
После разговора с дочерью Валентина Петровна долго сидела в тишине. С одной стороны, она чувствовала облегчение. Деньги на лекарства будут. По крайней мере, на ближайшие месяцы. С другой стороны, внутри все сжималось от стыда и обиды. Она всю жизнь работала, платила налоги, верила в социальную поддержку пожилых. А теперь приходится просить помощи у детей.
На следующий день Валентина Петровна снова пошла в аптеку "Здоровье". На карте уже лежали деньги от Ирины. Она купила все необходимые лекарства, и на сердце стало чуть легче. По крайней мере, на месяц она обеспечена. Но что будет дальше?
По пути домой она встретила свою давнюю знакомую, Людмилу Семеновну. Они вместе работали в библиотеке много лет назад.
– Валя! Сколько лет, сколько зим! – обрадовалась Людмила. – Как живешь?
Они зашли в небольшое кафе выпить чаю. Валентина Петровна рассказала о своей ситуации.
– Знаешь, я слышала, что можно как получить бесплатные лекарства пенсионеру, даже если их нет в основном списке льготных, – задумчиво произнесла Людмила Семеновна. – Нужно собрать какие-то документы и подать заявление в департамент здравоохранения. Моя соседка так делала.
– Правда? – оживилась Валентина Петровна. – А как это?
– Точно не знаю, но можно узнать. Там нужна справка от врача о том, что лекарства жизненно необходимы, выписки из истории болезни, справка о доходах. Потом комиссия рассматривает и может включить в индивидуальный список.
Это был луч надежды. Валентина Петровна решила действовать. На следующий день она снова пришла в поликлинику №3 к Елене Викторовне.
– Доктор, я слышала, что можно подать документы на индивидуальное обеспечение лекарствами. Вы можете мне справку выписать?
Елена Викторовна устало вздохнула.
– Валентина Петровна, я могу выписать справку. Но должна вас предупредить: процедура очень долгая, и одобряют далеко не всех. Комиссия рассматривает только самые тяжелые случаи. У вас гипертония и диабет, это серьезно, но не критично по их меркам.
– Но попытаться стоит? – в голосе Валентины Петровны звучала мольба.
– Стоит, – кивнула врач. – Я сейчас все оформлю.
В течение следующих двух недель Валентина Петровна собирала документы. Справки, выписки, копии паспорта и пенсионного удостоверения. Каждая бумажка требовала времени, сил и нервов. Но она упорно шла к цели. Это был шанс, пусть и небольшой, вернуть себе право на бесплатную медицинскую помощь.
Зоя Ивановна помогала ей заполнять заявления.
– Вот увидишь, Валя, все получится, – подбадривала она. – Надо только верить и не сдаваться.
Но Валентина Петровна не была уверена. Она видела, как много пожилых людей оказались в похожей ситуации. В очереди в поликлинике, в аптеке, на почте, где получали пенсию. Все обсуждали одно и то же: сокращение пенсий пожилым людям, дорогие лекарства не по льготам для пенсионеров, недоступность медицинской помощи. Это была общая боль, общая беда.
Как так получилось, что страна, которая провозглашала заботу о стариках, оставила их один на один с болезнями и бедностью? Валентина Петровна помнила советские времена, когда в поликлиниках давали бесплатные лекарства, когда пенсии хватало на нормальную жизнь. Конечно, тогда были свои проблемы, дефицит, очереди. Но не было этого ощущения брошенности, ненужности.
Через месяц пришел ответ из департамента здравоохранения. Валентина Петровна дрожащими руками открыла конверт. "В удовлетворении заявления отказано в связи с отсутствием медицинских показаний для включения в программу индивидуального лекарственного обеспечения".
Она медленно опустилась на стул. Значит, все напрасно. Все эти справки, документы, надежды. Ее случай не сочли достаточно серьезным. Для чиновников гипертония и диабет это не повод выделять деньги на бесплатные лекарства. Хотя без этих лекарств она рисковала заработать инсульт или впасть в диабетическую кому.
Когда Ирина позвонила вечером, Валентина Петровна рассказала ей об отказе.
– Мама, ну и ладно, – спокойно сказала дочь. – Мы тебе будем помогать. Я уже с Лешей говорила, он тоже готов подключиться. Будем по очереди присылать деньги.
– Ира, но это же не может продолжаться вечно. У вас свои семьи, свои расходы.
– Мам, перестань себя накручивать. Мы справимся. Главное, чтобы ты была здорова.
Валентина Петровна положила трубку. Дети помогут, это правда. Но надолго ли их хватит? У Ирины и Алексея свои дети, которым тоже нужна будет поддержка. Образование, первое жилье, свадьбы. Сколько она будет отнимать у внуков?
Следующие несколько месяцев прошли в странном режиме. Дети регулярно присылали деньги на лекарства. Валентина Петровна экономила на всем остальном. Покупала самые дешевые продукты, отказалась от мяса почти полностью, ходила в старой одежде. Коммунальные платежи оставались неизменными, их нужно было платить в первую очередь.
Зимой стало совсем тяжело. Валентина Петровна простудилась, и врач выписал еще несколько препаратов. Антибиотики, противовоспалительные, витамины. Еще две тысячи к обычным расходам на лекарства.
– Мама, почему ты не сказала сразу? – встревожилась Ирина, когда узнала. – Я же переведу!
– Ира, я не могу больше просить, – устало ответила Валентина Петровна. – Понимаешь, я чувствую себя обузой. Всю жизнь работала, чтобы в старости жить достойно. А вместо этого приходится тянуть руку к детям.
– Мама, это не твоя вина! – почти кричала Ирина. – Это государство виновато, которое бросило стариков! Которое урезало пенсии и отказывает в медицинской помощи!
Валентина Петровна молчала. Дочь была права, конечно. Но от этого не становилось легче. Несправедливость и брошенность государством ощущались каждый день, каждую минуту. Когда она подсчитывала, хватит ли денег до конца месяца. Когда экономила на еде. Когда видела цены в аптеке. Когда читала новости о том, что пенсии снова собираются урезать.
Однажды в марте Валентина Петровна встретила в поликлинике старую женщину, которая плакала в коридоре. Она подошла к ней.
– Что случилось?
Женщина подняла заплаканные глаза.
– Лекарства не дают бесплатно. Говорят, купить надо. А у меня пенсия восемь тысяч. Как я куплю? Муж лежачий, за ним уход нужен. Я между ним и аптекой мечусь.
Валентина Петровна села рядом. Она не знала, что сказать. Потому что сама была в похожей ситуации. Только ей повезло больше: дети могли помочь. А у этой женщины, судя по всему, таких возможностей не было.
– Может, в соцзащиту обратиться? – предложила она.
– Обращалась. Говорят, пенсия выше минимума, не положена помощь. А на что жить, спрашивается?
Это был риторический вопрос, на который не было ответа. По крайней мере, не было у них, простых пенсионеров, которые всю жизнь работали и верили в справедливость.
Вечером Валентина Петровна долго не могла заснуть. В голове крутились мысли о той женщине, о себе, о миллионах таких же пожилых людей по всей стране. Людей, которые оказались в ситуации выбора между едой и лекарствами. Между жизнью и выживанием.
Она вспомнила свою молодость, когда все казалось возможным. Когда она верила, что страна позаботится о ней в старости за все годы честного труда. Но вместо заботы получила равнодушие и отказы.
К апрелю финансовое положение немного стабилизировалось. Дети продолжали помогать, и Валентина Петровна научилась жить на строгом бюджете. Но внутри осталось чувство горечи и несправедливости. Она понимала, что повезло больше, чем многим. У нее есть дети, которые могут помочь. А сколько пожилых людей остались совсем одни?
Однажды Зоя Ивановна рассказала, что в городе организовали группу взаимопомощи для пенсионеров.
– Собираемся раз в неделю, обсуждаем, как получить бесплатные лекарства пенсионеру, какие есть льготы, как оформить инвалидность, – пояснила она. – Валя, пойдем вместе? Может, узнаем что-то полезное.
Валентина Петровна согласилась. Встречи проходили в небольшом зале местного культурного центра. Приходило человек двадцать, все примерно одного возраста, все с похожими проблемами. Они делились опытом, советовали друг другу, поддерживали морально.
На одной из встреч выступала юрист, которая рассказывала о правах пенсионеров.
– Вы имеете право на бесплатную медицинскую помощь, – говорила она. – Если вам отказывают в лекарствах, можно писать жалобу в департамент здравоохранения, в прокуратуру. Отстаивайте свои права!
Валентина Петровна слушала и думала, что все это правильно, но как трудно. Сколько сил нужно, чтобы писать жалобы, собирать документы, ходить по инстанциям. В семьдесят один год эти силы уже на исходе.
После встречи она заговорила с женщиной, которая сидела рядом.
– Вы тоже сталкивались с проблемой лекарств? – спросила Валентина Петровна.
– Столкнулась, – кивнула женщина. – У меня артрит, нужны обезболивающие. Врач выписывает только по рецепту, а они дорогие. Пришлось искать дешевые аналоги. Помогают хуже, но хоть что-то.
– А жаловались куда-нибудь?
– Пыталась. Писала в департамент, в администрацию города. Везде один ответ: список утвержден на федеральном уровне, изменить ничего нельзя. Чувствую себя как против стены. И таких, как мы, тысячи.
Так и шли месяцы. Валентина Петровна продолжала жить, принимать лекарства, благодарить детей за помощь. Но радости в жизни стало меньше. Постоянная тревога о деньгах, о здоровье, о будущем съедала все остальное.
Летом внук Антон приехал в Приозерск на каникулы. Высокий, красивый юноша, он обнял бабушку и сразу заметил, как она похудела.
– Бабуль, ты что, совсем не ешь? – встревожился он.
– Ем, Антоша, ем, – улыбнулась Валентина Петровна. – Просто аппетит плохой стал.
Но внук не поверил. Он открыл холодильник и увидел там только самое необходимое: немного каши, хлеб, пара яиц, овощи. Никакого мяса, никаких фруктов.
– Баб, а где нормальная еда?
Валентина Петровна отвела взгляд.
– Антош, мне в моем возрасте много не надо. Я и так наедаюсь.
Вечером Антон позвонил матери.
– Мам, бабушка совсем плохо выглядит. Она на всем экономит. В холодильнике пусто. Это же не жизнь!
Ирина тяжело вздохнула на том конце провода.
– Я знаю, сынок. Мы с дядей Лешей помогаем, сколько можем. Но мама гордая, она не хочет много брать.
– А государство что, совсем забыло про стариков? Она же всю жизнь работала!
– Государству все равно, Антоша. Для чиновников пожилые люди просто статистика.
Антон остался в Приозерске на месяц. Он старался помочь бабушке: ходил за продуктами, платил за коммунальные услуги из своих студенческих подработок, готовил еду. Валентина Петровна протестовала, но внук был настойчив.
– Баб, ты мне всегда помогала. Помнишь, как меня в школе водила, когда мама работала? Как уроки со мной делала? Как деньги на мои хотелки давала? Теперь моя очередь.
Эти слова согревали душу. Но когда Антон уехал обратно в Москву, Валентина Петровна снова осталась наедине со своими проблемами. Лето закончилось, наступила осень. Год прошел с того дня, как ей отказали в бесплатных лекарствах.
В сентябре она снова пришла к Елене Викторовне на прием.
– Как самочувствие? – спросила врач.
– Держусь, – ответила Валентина Петровна. – Лекарства принимаю регулярно, давление более-менее стабильное, сахар тоже под контролем.
– Хорошо, – кивнула Елена Викторовна и помолчала. – Валентина Петровна, я хотела сказать... Мне очень жаль, что система такая. Я каждый день вижу людей, которые не могут получить необходимое лечение. И ничего не могу изменить.
– Я понимаю, доктор, – тихо ответила Валентина Петровна. – Вы тоже не виноваты. Вы просто делаете свою работу.
– Я недавно узнала, что некоторые благотворительные организации помогают с лекарствами, – продолжила врач. – Если хотите, могу дать контакты.
Валентина Петровна задумалась. Благотворительность. Это означало признать себя настолько бедной, что нужна помощь посторонних. Но разве она уже не признала это, когда начала просить деньги у детей?
– Давайте контакты, – кивнула она.
В октябре Валентина Петровна обратилась в одну из благотворительных организаций, которая помогала малоимущим пенсионерам. Пришлось снова собирать документы, доказывать свое тяжелое финансовое положение, писать заявления. Процесс был унизительным. Каждый раз, заполняя очередную справку, она чувствовала, как внутри что-то ломается.
Через два месяца пришел ответ: ее включили в программу помощи. Теперь раз в три месяца она могла получать часть необходимых лекарств бесплатно. Не все, но хотя бы половину. Это уменьшало расходы почти на две тысячи в месяц.
– Валя, это же замечательно! – обрадовалась Зоя Ивановна, когда узнала. – Теперь легче будет!
– Да, легче, – согласилась Валентина Петровна, но радости в голосе не было.
Легче в финансовом плане, но не легче на душе. Чувство несправедливости и брошенности государством никуда не делось. Она по-прежнему не понимала, почему человек, проработавший всю жизнь, должен собирать справки для благотворительных организаций, чтобы получить жизненно необходимые лекарства.
Зимой Валентина Петровна узнала, что в соседнем доме умерла пожилая женщина. Соседи говорили, что она не принимала лекарства от сердца, потому что не было денег. Просто легла и больше не встала.
Эта новость потрясла Валентину Петровну. Могла ли она оказаться на месте этой женщины, если бы не помощь детей и благотворительной организации? Конечно, могла. И таких случаев, наверное, много, просто о них не говорят.
В группе взаимопомощи пенсионеров постоянно обсуждали эту проблему. Люди делились историями о том, как сокращение пенсий пожилым людям и отсутствие бесплатных лекарств ломают жизни. Кто-то отказывался от операции, потому что не было денег на послеоперационные препараты. Кто-то занимал у знакомых, влезал в долги. Кто-то просто молча страдал.
– Может, нам всем вместе написать обращение в правительство? – предложила одна из участниц группы. – Расскажем о наших проблемах, попросим пересмотреть списки льготных лекарств.
Идею поддержали. В течение недели они составляли коллективное письмо. Каждый вписывал свою историю. Валентина Петровна тоже написала несколько строк о том, как живет на пенсии, как приходится выбирать между едой и лекарствами, как стыдно просить помощи у детей.
Письмо отправили. Ждали ответа два месяца. Когда он пришел, надежды не осталось. Стандартная отписка: ваше обращение рассмотрено, вопросы лекарственного обеспечения находятся в компетенции региональных властей, финансирование ограничено, ведется работа по улучшению ситуации.
– Работа ведется, – горько усмехнулась Зоя Ивановна. – Как всегда. А люди умирают, потому что лекарств нет.
Валентина Петровна молчала. Она уже не верила, что что-то изменится. Система работала так, как работала. И одной пенсионерке из небольшого города Приозерска эту систему не сдвинуть.
К весне следующего года сложился определенный уклад жизни. Дети продолжали помогать деньгами, но меньше, чем раньше, потому что благотворительная организация покрывала часть расходов на лекарства. Валентина Петровна научилась жить очень экономно. Она знала, где самые дешевые продукты, как растянуть пенсию на целый месяц, как не тратить лишнего.
Но внутри поселилась усталость. Не физическая, хотя и тело давало о себе знать. Душевная усталость от борьбы, от постоянного подсчета денег, от ощущения, что ты никому не нужен. Что государство, которому ты отдал сорок два года жизни, бросило тебя в старости.
Иногда Валентина Петровна сидела у окна и смотрела на улицу. Мимо проходили молодые люди с телефонами, спешили по своим делам. Они не думали о том, что когда-нибудь тоже состарятся. Что их тоже может ждать эта участь: мизерная пенсия, дорогие лекарства, чувство ненужности.
– Не думай о плохом, – говорила Зоя Ивановна. – Мы же справляемся как-то. Дети помогают, лекарства получаем.
– Справляемся, – соглашалась Валентина Петровна. – Но это не жизнь, Зоя. Это выживание.
И это была правда. Финансовые проблемы пожилых людей превратили их существование в постоянную борьбу за самое необходимое. Медицинская помощь пенсионерам стала недоступной роскошью. Социальная поддержка пожилых оказалась пустым звуком.
Однажды весной Валентина Петровна получила письмо от Ирины. Дочь писала, что хочет, чтобы мама переехала к ним в Москву. У них достаточно места, они смогут лучше заботиться о ней.
Валентина Петровна долго думала над этим предложением. С одной стороны, в Москве было бы проще. Дети рядом, внуки, помощь. С другой стороны, здесь был ее дом, где она прожила столько лет. Здесь были друзья, знакомые места, воспоминания.
Она позвонила Ирине.
– Спасибо, доченька, но я останусь здесь, – сказала она. – Это мой дом. Я здесь привыкла. И потом, у вас своя жизнь, не хочу мешать.
– Мама, ты не мешаешь! – запротестовала Ирина.
– Я знаю, Ирочка. Но мне здесь лучше. Мы справляемся, правда. Благотворительная организация помогает с лекарствами, ты и Леша присылаете деньги. Я научилась экономить. Все будет хорошо.
После этого разговора Валентина Петровна осознала, что приняла свою ситуацию. Да, это несправедливо. Да, государство бросило пожилых людей. Да, приходится каждый день выбирать, на что потратить последние деньги. Но у нее есть дети, которые любят и поддерживают. Есть друзья, которые понимают. Есть возможность получать хотя бы часть лекарств бесплатно.
Многим повезло меньше. Та женщина из соседнего дома, которая умерла без лекарств. Та старушка в поликлинике, которая плакала в коридоре. Сотни, тысячи таких же пожилых людей, оставшихся совсем одни.
Летом Валентина Петровна снова встретилась со своей знакомой Людмилой Семеновной, которая когда-то подсказала про индивидуальное лекарственное обеспечение.
– Как дела, Валя? – спросила та. – Получилось что-нибудь с лекарствами?
Валентина Петровна рассказала обо всем: об отказе в индивидуальном обеспечении, о помощи детей, о благотворительной организации.
– Значит, как-то решилось, – задумчиво произнесла Людмила Семеновна. – Но ведь проблема-то осталась. Система не изменилась.
– Не изменилась, – согласилась Валентина Петровна. – И вряд ли изменится. Во всяком случае, в ближайшее время.
– Грустно это все, – вздохнула Людмила. – Работали всю жизнь, а в старости оказались никому не нужны.
Они помолчали, каждая думая о своем. Потом Людмила Семеновна улыбнулась.
– Но мы же не сдались, правда? Ты нашла выход. Я нашла. Многие находят. Значит, еще есть силы жить.
– Есть, – кивнула Валентина Петровна. – Силы есть. Вопрос только, насколько их хватит.
Осенью в городе открыли новую аптеку, где были чуть ниже цены. Валентина Петровна перешла туда покупать те лекарства, которые не покрывались благотворительной программой. Экономия была небольшая, рублей триста в месяц, но и это имело значение.
Она продолжала ходить на встречи группы взаимопомощи. Там появлялись новые люди с теми же проблемами. Кто-то делился советом, как получить бесплатные лекарства пенсионеру через разные программы. Кто-то рассказывал о дешевых аналогах дорогих препаратов. Кто-то просто плакал от отчаяния.
Валентина Петровна старалась поддержать каждого. Она уже прошла этот путь, знала, каково это. И если ее опыт мог кому-то помочь, она делилась им.
Зима снова принесла трудности. Холод требовал больше денег на отопление. Валентина Петровна простудилась, пришлось покупать дополнительные лекарства. Но она справлялась. Потому что научилась. Потому что не было другого выбора.
Когда наступил новый год, Валентина Петровна подвела итоги. Два года прошло с того дня, как ей отказали в бесплатных лекарствах. Два года борьбы, экономии, поиска выходов. Она выжила. Но какой ценой?
Она похудела на десять килограммов. Перестала покупать новую одежду. Отказалась от всех развлечений. Стала зависимой от помощи детей и благотворительных организаций. Потеряла веру в справедливость и социальную поддержку.
Но она была жива. Принимала лекарства. Контролировала давление и сахар. И это уже было достижением. Потому что многие не смогли. Не выдержали. Не нашли помощи.
Валентина Петровна смотрела в окно на заснеженный двор. Дети играли в снежки, смеялись. Жизнь продолжалась. И она тоже продолжала жить. Не так, как мечтала. Не так, как заслуживала после сорока двух лет честного труда. Но продолжала.
Проблема осталась нерешенной. Система не изменилась. Сокращение пенсий пожилым людям продолжалось. Лекарства не по льготам для пенсионеров оставались недоступными для многих. Медицинская помощь пенсионерам была формальной, а не реальной. Социальная поддержка пожилых существовала только на бумаге.
Но Валентина Петровна нашла свой способ выживания. Временное решение, неидеальное, зависящее от помощи других. Но оно работало. По крайней мере, сегодня. А что будет завтра, она не знала. Никто не знал.
Она налила себе чаю и села за стол. Перед ней лежали таблетки, которые нужно было принять вечером. Дорогие таблетки, купленные на деньги дочери и благотворительной организации. Таблетки, которые поддерживали ее жизнь.
Валентина Петровна проглотила их, запивая теплым чаем. Завтра снова будет новый день. Снова придется считать деньги, экономить на еде, надеяться на помощь. Но она справится. Потому что у нее нет другого выбора. Потому что так живут миллионы пожилых людей в этой стране.
И это была ее правда. Горькая, несправедливая, но правда.