1944 год. Красная Армия в Европе упирается в Восточныей вал, и для его прорыва требуются настоящие мобильные крепости. Инженерный ответ казался очевидным: взять шасси проверенного тяжёлого танка КВ-1С и водрузить на него самое мощное, что было в арсенале, — 203-мм гаубицу Б-4, легендарного «карельского скульптора». Так родился проект С-51 — попытка создать самоходный артиллерийский кулак, способный не отставать от наступления.
На самом деле инициатива шла сверху — от ГАУ, которое пыталось найти «быстрое решение» проблемы долговременных укреплений Восточного вала. В июле–августе 1943 года сразу две группы артиллеристов настаивали: Б-4 нужно «пересадить» на что-то подвижное, иначе она будет постоянно опаздывать к прорывам. Уже тогда в штабах ходила формулировка: «Б-4 — дивизион тяжёлого артиллерийского прорыва, который всегда приходит на сутки позже». Ставка требовала инструмент, который будет действовать в темпе танковых армий.
Стоит отметить, что первым предложил «пересадить» Б-4 на танк вовсе не ЧКБ-2, а группа инженеров завода №172 (Мотовилиха), которая в 1943-м прорабатывала «артиллерийский транспортер». Вариантов было три: шасси КВ-1С, КВ-85 и даже (!) экспериментальное КВ-13. Но под КВ-13 Б-4 вообще не влезала по габариту погонного пространства, а КВ-85 требовал радикальной перекомпоновки.
Конструкция была простой до гениальности: с танка снимали башню, а на её место монтировали лафет с гигантской гаубицей. Бронированный корпус служил и подвижной платформой, и укрытием для части расчёта и боекомплекта из 12 монструозных выстрелов. На бумаге всё сходилось: 50-тонная машина с дальностью стрельбы до 18 км и фугасным снарядом весом в центнер.
Важно понимать, что ни одна армия мира не имела прямых аналогов С-51. Немцы пытались ставить 17-cm K 18 на шасси Maus или E-100, но дальше макетов дело не пошло. Немецкая Karl-Gerät (600 мм) и Sturmtiger (380 мм) — другая концепция: специальное шасси и специальное орудие. Американцы экспериментировали с 8-дюймовой гаубицей на шасси Т92, но только в 1945 году. То есть СССР в 1943–44 годах объективно шёл в пионерах этой темы — но попытался сделать проект «малой кровью», просто переставив ствол.
Не удивительно, что испытания обнажили фундаментальный просчёт. Шасси, созданное для отдачи 122-мм пушки, не выдерживало чудовищной динамики 203-мм орудия. При выстреле С-51 не просто откатывалась — её бросало назад с боковой раскачкой, сбивая наводку. На больших углах возвышения отдача была такова, что расчёт на открытой установке едва удерживался на ногах. На столе у комиссии д\\лежал проект установки откидных сошников, которые должны были уходить в землю на 40–50 см, как у буксируемой Б-4. Но это убивало саму идею: привод выдвижения требовал гидравлики, усиливал массу минимум на 2,5 тонны и превращал С-51 в «медленный трактор», а не в самоходку.
Физика главной проблемы С-51 — в чудовищной энергии отката. Стандартный лафет Б-4 при стрельбе на максимальном заряде давал откат до 1,1 метра и импульс, превышающий импульс выстрела 152-мм гаубицы МЛ-20 почти в три раза. Полная масса подвижных частей гаубицы — 4,3 тонны, что вызывало резонансные колебания в раме танка после каждого выстрела.
Проблемы усугублялись наследственными «болезнями» КВ — ненадёжной трансмиссией и перетяжелённой ходовой. При монтаже Б-4 на КВ-шасси сместился центр тяжести — вперёд и вверх. В результате на переднюю подвеску ложилось до 72 % всей массы установки. Реально это означало: первая пара торсионов работала на пределе, и на пересечённой местности машина «клевала носом». Машина была тихоходной, неповоротливой и демаскировала себя гигантским облаком пыли и дыма после каждого выстрела.
При этом несмотря на то, что в документах фигурирует 12 выстрелов, но составлять сто процентной боекомплект было невозможно: полные заряды занимали слишком много места, часть укладки была недоступна для расчёта на ходу, темп стрельбы даже в идеальных условиях не превышал 1 выстрела в 4–5 минут. То есть в реальном бою С-51 выстреливала бы свой БК за 45–60 минут, после чего превращалась в бесполезный 50-тонный блокпост.
Доклад НТС ГАУ от декабря 1943 года описывал поведение машины как «неудовлетворительное», но реальная формулировка была ещё жёстче: «Откат машины достигает 3–4 метров»; «При угле +15° и выше наводчик удержаться не может»; «Происходит срыв наводки до 2° по горизонту и до 1,5° по вертикали». Для тяжёлой осадной гаубицы такие цифры означали практическую непригодность.
Но главным приговором стали не технические, а производственные реалии. К 1944 году выпуск КВ-1С был уже давно прекращён, а самих гаубиц Б-4 катастрофически не хватало. Проект упёрся в логистические пределы и этот монументальный гибрид остался тупиковой, но поучительной ветвью в эволюции советской самоходной артиллерии.