Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Тревожное материнство

Как я перестала думать, что со мной что-то не так Я долго была уверена, что я — какая-то неправильная мать. Что нормальные мамы живут легче: спокойно, уверенно, ровно. А не так, как я — с этим вечным «а вдруг?». Я была той, кто проверяет окна три раза. Той, кто слушает дыхание ребёнка так близко, будто боится пропустить паузу между вдохами. Той, кто заранее продумывает путь от дома до поликлиники, включая самые нелепые варианты развития событий. И каждый раз я думала: со мной что-то не так. Пока однажды не дошла до психолога. Она посмотрела на меня и сказала фразу, от которой я сначала чуть не рассмеялась: «Тревога — она не против тебя. Она за тебя». Ну да, конечно. «За меня» — это когда я не сплю до трёх ночи, потому что мне кажется, что я что-то забыла? «За меня» — это когда я ловлю ребёнка на улице раньше, чем он даже успел споткнуться? Но чем дольше мы разговаривали, тем понятнее становилось: тревога - друг Раньше, если я боялась, что ребёнок подавится яблоком, я списывала

Как я перестала думать, что со мной что-то не так

Я долго была уверена, что я — какая-то неправильная мать.

Что нормальные мамы живут легче:

спокойно, уверенно, ровно.

А не так, как я — с этим вечным «а вдруг?».

Я была той, кто проверяет окна три раза.

Той, кто слушает дыхание ребёнка так близко, будто боится пропустить паузу между вдохами.

Той, кто заранее продумывает путь от дома до поликлиники, включая самые нелепые варианты развития событий.

И каждый раз я думала:

со мной что-то не так.

-2

Пока однажды не дошла до психолога.

Она посмотрела на меня и сказала фразу, от которой я сначала чуть не рассмеялась:

«Тревога — она не против тебя. Она за тебя».

Ну да, конечно.

«За меня» — это когда я не сплю до трёх ночи, потому что мне кажется, что я что-то забыла?

«За меня» — это когда я ловлю ребёнка на улице раньше, чем он даже успел споткнуться?

Но чем дольше мы разговаривали, тем понятнее становилось:

тревога - друг

Раньше, если я боялась, что ребёнок подавится яблоком, я списывала это на свою «нестабильность».

А теперь понимаю:

мой мозг не умеет молчать, если он когда-то где-то услышал хоть каплю риска.

Память у тревоги — феноменальная.

И фантазия — тоже.

Психолог сказала:

«С тревогой не надо бороться. С ней надо говорить на одном языке».

И это, как ни странно, дало облегчение.

Потому что я устала ругать себя за то, что я просто… переживаю.

Теперь, когда я в десятый раз проверяю двери или прислушиваюсь к дыханию сына,

я не кричу на себя внутренним голосом:

«Хватит, ты сумасшедшая!»

Я говорю себе:

«Я тебя услышала. Но сейчас всё в порядке».

Иногда это помогает.

Иногда — нет.

Но я перестала считать себя какой-то дефектной.

Тревожное материнство — это не слабость.

Это следствие того, что ты слишком долго жила на высоком уровне ответственности.

Слишком многое контролировала.

Слишком много старалась удержать в порядке, даже когда все вокруг летело в разные стороны.

Потому что у тебя растёт маленький человек.

А потерять его — самая страшная мысль, которую твой мозг может представить.

-3

Поэтому он и охраняет тебя так яростно:

пугает, предупреждает, напрягает — потому что боится за тебя и твоё главное счастье.

Да, иногда его методы… ну, скажем так, излишние.

Но мотив у него один — сохранить.

Сейчас я учусь не жить «без тревоги».

А жить рядом с ней, не позволяя ей вести машину, а просто держать ремень безопасности.

Я учусь выдыхать.

Учусь замечать спокойные моменты.

Учусь радоваться обычному дню, не прокручивая сотню сценариев, как всё может пойти не так.

Иногда я сижу на лавочке и смотрю, как мой ребёнок бегает по площадке,

и спрашиваю себя:

«Что самое страшное может случиться прямо сейчас?»

И чаще всего ответ звучит так:

«Разбитые колени».

И я даже улыбаюсь.

Для кого-то это мелочь.

Для меня — прогресс.

Не победа над тревогой.

А шаг вперёд вместе с ней.