Год назад не стало моего папы, и с тех пор чувство пустоты будто поселилось в доме. Казалось, я только начала привыкать к этой тишине, как маму внезапно увезли в больницу — сердце подвело. Врач говорил осторожно, будто выбирал слова, чтобы не ранить лишний раз. Я кивала, всё понимала, но внутри крепко надеялась, что мама выдержит.
В то воскресенье я проснулась раньше чем обычно, с какой-то тяжестью в груди. Решила пойти в церковь — поставить свечу за упокой папы и за здравие мамы. Может, это детское стремление ухватиться хоть за какую-то опору, а может, просто привычка, которую мне передала мама же.
Я купила две тонкие свечи. Подошла к месту, где ставят за здравие. Подожгла фитиль — и он сразу же погас. Попробовала снова. И снова. Пламя едва вспыхивало и тут же исчезало, будто его кто-то невидимый сдувал. Я уже начала раздражаться: сквозняк, подумала, старые стены, щели… Но после пятой попытки опустила руки. Не вышло — значит, не вышло.
Пошла к другой стороне, поставила свечу за папу. Она загорелась легко, ровно, будто ждала меня. Я ещё секунду постояла, смотря на огонёк. И вдруг — краем глаза — заметила, что та самая свеча, которую я так и не смогла зажечь, вспыхнула сама. Ровным, спокойным пламенем. У меня буквально подогнулись колени.
Я выскочила на улицу, воздух показался ледяным. Руки дрожали так, что едва смогла набрать номер отделения. Телефон в ухе трещал, пока меня переводили с одного поста на другой.
— Девушка… ваша мама скончалась пятнадцать минут назад… — сказал голос, будто откуда-то издалека.
Пятнадцать минут. Я смотрела на церковную дверь, за которой всё ещё горели две свечи — одна за тех, кто уже ушёл, и одна… уже не за здравие.
И почему-то внутри стало так тихо, что я сразу поняла: это была её последняя попытка попрощаться.