– Привет, как ты сегодня? - Ирина, нагруженная пакетами, вошла в кухню, стала выкладывать на стол покупки.
– Все хорошо, - сидевшая за столом Олеся попыталась было улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, вымученной, – Ну зачем ты столько всего накупила? С ума сошла? У нас все есть.
НАЧАЛО ЗДЕСЬ:
– Ты ела что-нибудь? - не обращая внимания на ее слова, спросила девушка.
– Да, немного.
– Что ела?
– Да так, поклевала...
– Значит, опять ничего. Олесь, так нельзя. Нужно есть, хотя бы понемногу, иначе сил не будет совсем.
– Не хочется. Кусок в горло не лезет.
– Надо. У тебя ребенок. Ради него хотя бы...
– А смысл? - Олеся горько усмехнулась, глядя на падчерицу, - Как будто еда сможет мне помочь.
– Перестань! Что за упаднические настроения? Мама договорилась, нашла лучших врачей, завтра ты ложишься в больницу, и я верю, что там смогут помочь, всё-таки столичные специалисты поопытнее наших будут.
– Ты же знаешь, что это не лечится.
– Знаю. Но можно затормозить развитие, выиграть время. Олесь, у тебя сын маленький совсем, ему мама нужна. Ты должна быть сильной ради него, должна бороться.
– Да я все понимаю, - женщина тяжело вздохнула, отвернулась к окну, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы, - И мама твоя о том же мне говорила. Так странно... Вроде бы она же должна ненавидеть меня, а она - помогает, возится со мной, носится по врачам. Весь город на уши подняла, знакомых нашла, чтобы в Москву меня отправить...
– Мама никогда не ненавидела тебя, - уверенно ответила Ирина, - Да, ей было больно и обидно, она любила отца, но ведь сердцу не прикажешь. За все эти годы она ни разу не сказала плохого слова ни про тебя, ни про него, так что нет, ненависти она точно не испытывала.
– А ты? - Олеся повернулась, робко взглянула на Ирину.
– А я - да, - после небольшой паузы честно призналась девушка, - Думала, что это ты во всем виновата, ты и Илья, что это из-за вас я стала не нужна отцу, что...
– Это не так, - тихо прошептала Олеся, - Твой отец очень тебя любил. Я поначалу страшно переживала по этому поводу, ревновала даже, особенно после того, как Илюша родился. Хотела, чтобы все внимание отца было отдано только ему, чтобы ему не нужно было делить ни с кем Игоря.... Просит меня, Ириш. Я была такая д у р а!
Ирина молчала, пытаясь переварить услышанное. После слов мачехи в ней резко всколыхнулись все старые детские обиды, стало больно и горько.
– Я знаю, из-за чего ты прервала с ним всякие контакты, - продолжила Олеся, - Но в тот день он был не виноват. Он очень хотел приехать к тебе на день рождения, готовился, долго выбирал подарок. Я не возражала, конечно, знала, что все равно он поедет, а если выскажу свое недовольство, то просто будет скандал. Когда он уехал, я так расстроилась, даже расплакалась от обиды. А потом...
В общем, я все ходила, дулась, обижалась, и только краем глаза за Илюшей приглядывала. А он же совсем крохой был, ему только-только годик исполнился. В общем, я не досмотрела, он стянул со стола чайник заварочный, я как раз чай заварила. Выплеснул себе на грудь и живот кипяток, на ноги тоже попало. Я так испугалась, там за секунду волдыри вздулись, он так сильно плакал, кричал...
В общем, я "Скорую" вызвала и позвонила твоему отцу. Он уже полпути проехал до вас, но, узнав, что случилось, развернулся,, поехал в больницу. А телефон в машине оставил, торопился. А в больнице уже не до того было, сама понимаешь, мы там всю ночь провели, пока врачи не сказали, что все самое страшное позади. Я осталась с Ильей, а отец твой домой поехал. Пропущенные от твоей мамы только утром увидел, когда в машину сел. Перезвонил, а она слушать ничего не стала, сказала, что он разбил тебе сердце и что ты больше не хочешь его видеть. Вот так.
– Это правда? - Ирина, затаив дыхание, слушала рассказ мачехи, и внутри у нее все переворачивалось.
Это что же получается? Она долгие годы взращивала в себе обиду на отца, разорвала с ним отношения, даже на по хо ро ны не поехала, а он... Как же так? Ведь это несправедливо, нужно было дать ему шанс, нужно было выслушать...
– Правда, конечно. Илья придет домой, я тебе шрамы покажу, до сих пор на животе и груди следы от ожогов остались. Твой отец очень винил себя, что так все вышло, он пытался наладить с тобой отношения, много раз просил твою маму увидеть тебя, поговорить, но та была непреклонна. Она даже подарки не принимала, хотя на каждый твой день рождения Игорь покупал тебе что-то особенное. Они там, в комоде, в нижнем ящике, я сохранила.
– Зачем? - Ирина удивлённо взглянула на мачеху.
– Не знаю, - пожала плечами Олеся, - Рука не поднялась ни отдать, ни выбросить.
Она встала и, осторожно ступая, медленно направилась в комнату, достала из комода коробку и пару свертков.
– Вот, держи. Это твое, и я рада, что у тебя хоть что-то останется на память об отце.
Ирина дрожащими от волнения руками открыла коробку, достала небольшой бархатный мешочек, лежавший сверху.
– Это последний, - Олеся обессиленно опустилась на диван и теперь наблюдала за девушкой, - Открой, не бойся.
Внутри оказался красивый золотой кулон в форме сердца на тонкой витой цепочке. Ирина долго смотрела на него, не в силах оторвать взгляд от такой красоты, а потом надела кулон на шею.
Кроме кулона в коробке лежало ещё что-то, заботливо обернутое темной тканью. Ирина достала свёрток, осторожно развернула....
Прямо на нее смотрели глаза - большие, умные, словно живые. Они принадлежали красивой коллекционной кукле с ярко-рыжими волосами, явно дорогой и очень искусно сделанной.
– Ее зовут Диана, - снова заговорила Олеся, - Игорь ее заказал у одной женщины на твое десятилетие. Помнил, как ты любила кукол, как тебе нравилось играть с ними, шить им наряды. Таких больше нет, она в единственном экземпляре, ручная работа.
– Она на меня похожа, - прошептала Ирина, с нежностью разглядывая личико куклы, - И волосы, и глаза...
– Да, я тоже заметила. Он вез ее тебе в тот день, когда...
Ирина прижала куклу к себе и вдруг, сама не зная почему, заплакала - тихо, но так горько и безутешно, как будто хотела выплакать всю боль, накопившуюся за эти годы, как будто через эту игрушку, которую когда-то давно, много лет назад с любовью держали родные руки, желала проститься с отцом, сказать ему то, чего не успела при жизни, попросить прощения...
– Ты ни в чем не виновата, - Олеся с трудом поднялась, подошла к ней, осторожно провела рукой по волосам, - Ты была всего лишь ребенком. Вы оба ни в чем не виноваты, слышишь? Прости его, если сможешь, он так мечтал, что ты когда-нибудь сможешь его простить. И знай, что он тоже не обижается на тебя, не держит зла. Для Игоря ты всегда была его маленькой любимой девочкой, дочкой, в которой он души не чаял.
– Спасибо, - Ирина вытерла слезы, взглянула снизу вверх на ту, которую совсем ещё недавно считала своим врагом.
– За что? - улыбнулась Олеся, - Это тебе спасибо. Тебе и твоей маме. Вы очень много сделали для нас с Ильёй и продолжаете делать.
– Не волнуйся за него, поезжай спокойно. У нас ему будет хорошо, я за ним присмотрю.
– Я знаю, - Олеся немного помолчала, а потом, будто бы решившись, робко попросила, - Ты не бросай его, когда...
– Перестань! Ты будешь жить ещё долго и счастливо.
– И все же... Не бросай.
– Не брошу, - Ирина взяла в свои теплые ладони худую холодную руку мачехи, - Никогда. Обещаю.
**
— Первое место - Васильев Илья!
Голос диктора пронесся по огромному залу, мальчишка лет десяти, тряхнув огненно-рыжими волосами, вышел и под одобрительный гул зрителей и болельщиков направился к пьедесталу.
Ирина сидела на трибуне, в первом ряду, и, сияя от гордости и радости за младшего брата, наблюдала за ним.
– Ты видела? Видела? - после награждения он подлетел к ней, словно маленький огненный вихрь, - Как я четко отработал? Уложил его по всем правилам, как тренер учил!
— Ты молодец! Настоящий чемпион! - Ирина с нежностью взъерошила рыжие волосы брата, — Поехали?
— Да, - он тут же стал серьезным, собранным, - Я же обещал.
На старом городском кладбище было тихо и спокойно. Ласковый весенний ветерок играл едва успевшими раскрыться молодыми листочками, щебетали птицы, уже вернувшиеся на родину после зимовки.
Ирина с Ильей молча шли по одной из боковых аллей, пока не увидели красивый гранитный памятник в виде креста. С черной гладкой поверхности смотрела на них Олеся - молодая, красивая, с навеки застывшей на губах ласковой доброй улыбкой.
Врачи сделали все, что смогли, но увы, в столицу женщина попала слишком поздно. После того, как начали лечение, Олеся прожила еще полтора года, а потом ее не стало.
Чего стоило Ирине добиться опеки над младшим братом - отдельная история. Молодой совсем девушке, едва справившей свое совершеннолетие, никто не собирался отдавать ребенка, и Людмиле вновь пришлось обращаться за помощью к своим многочисленным друзьям и знакомым, поднимать все свои связи, чтобы добиться воссоединения брата и сестры.
Однако все сложности остались позади, и теперь Илья жил вместе с Ириной и ее матерью, обрел в их лице новую семью.
— Привет, мам! - мальчик осторожно подошел к памятнику, коснулся горячим лбом холодного камня, — Я принес, как и обещал.
Он снял с шеи медаль, заработанную сегодня в честном бою, и бережно повесил ее на памятник рядом с еще несколькими точно такими же.
— Это тебе, мамочка. Каждую свою победу я посвящаю тебе. Я принесу еще много медалей, обещаю. Ты будешь гордиться мной.
Они постояли еще немного, а потом медленно пошли к выходу.
Немного отойдя, Ирина обернулась и едва слышно прошептала:
— Видишь, у него все хорошо. Не волнуйся, я не брошу его. Никогда.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом