– Ириш... - Люда тихо вошла в комнату и застыла на пороге.
Девочка даже не повернула головы, все так же продолжала стоять у окна, не отрывая взгляда от дороги. Отсюда их улица просматривалась очень хорошо, до самого поворота. Вот туда-то и был устремлён взгляд Ирины. Сейчас, вот сейчас черный автомобиль вывернет из-за угла, медленно поедет по дороге, остановится рядом с их калиткой. Надо только ещё немножко подождать, ещё совсем немножко...
Людмила подошла к дочери, осторожно положила руку на хрупкое плечико.
– Ириш, поздно уже, пора торт резать. Там девочки тебя заждались...
– Нет! - малышка выкрикнула это так громко, что женщина вздрогнула, - Ещё рано, мам! Давай ещё подождем. Он приедет, он обязательно приедет, он же обещал!
Сердце сжалось от обиды и боли. Она ждала, так ждала его, думала, что хотя бы ее десятилетие папа точно не пропустит. А он... Ведь он же обещал! Вчера, когда Иришка звонила ему, сказал, что заедет после работы. Ну как так можно?
– Дочь, уже поздно, девочкам скоро нужно будет уходить, - она старалась говорить как можно мягче, старалась скрыть горечь и раздражение, - Давай мы все же вернёмся к гостям, задуем свечи? Ведь ты же сама пригласила подружек, а какой день рождения без торта?
– Он не приедет, да? - девочка отвернулась от окна, наконец, взглянула на мать, и Людмила увидела застывшие в ее ясных голубых глазах слезы.
– Я не знаю, - прижав девочку к себе, честно ответила она, - Я звонила ему несколько раз, но он не берет трубку. Может быть, у него появились срочные дела, или что-то случилось на работе, или...
– Не надо, мам, - Ирина уткнулась в ее плечо и часто задышала, изо всех сил стараясь не расплакаться, - Я уже взрослая, все понимаю. Он просто не хочет приезжать, я ему больше не нужна.
Слезы все же прорвались наружу и хлынули потоком, ткань платья в районе плеча почти мгновенно стала мокрой и горячей.
– Ну зачем ты так, доченька? - ласково поглаживая вздрагивающую от рыданий спину девочки, прошептала Людмила, - Папа любит тебя, ведь ты - его дочь. Он просто ...
– Он просто променял нас на другую семью, тебя - на эту расфуфыренную Олесю, а меня - на другого ребенка, вот и все! - перебила ее Ирина.
Она больше не плакала, лицо стало злым, решительным. Оторвавшись от матери, девочка быстрым шагом направилась к зеркалу и резкими движениями начала причесывать свои непослушные кудрявые волосы - точь-в-точь такие же, как у ее отца.
– Давай, лучше я, - Людмила забрала из маленькой дрожащей ручки расчёску, встала сзади и стала аккуратно приводить в порядок растрепавшуюся прическу, - Ириш, пойми, ты ни в чем не виновата. Просто так иногда случается, что люди, некогда любившие друг друга, потом, со временем, понимают, что сделали неправильный выбор, что ошиблись. И тогда они расходятся, чтобы каждый из них смог снова стать счастливым...
– А я? - девочка подняла на нее взгляд, полный отчаяния и тоски, - Меня он тоже разлюбил?
– Нет конечно, ты что? - как можно более уверенно произнесла женщина, - Просто сейчас у твоего отца, видимо, много важных дел, вот и...
Она осеклась, замолчала, подбирая слова. Никогда не говорила Иришке плохо об отце, не хотела настраивать ее против бывшего мужа, даже несмотря на всю боль, которую он ей причинил. Всегда считала, что если любишь человека - нужно иметь в себе силы отпустить его, не мешать, не держать, когда он захочет уйти, как бы больно ни было.
Игорь встретил другую женщину, честно признался в этом, не стал крутить роман за ее спиной - и на том спасибо. Вот только дочка совсем ни при чем, как он не понимает? Она же так любит его, так ждёт, зачем он поступает с ней настолько жестоко и бесчеловечно? Зачем обещает приехать, а сам потом прячется, не отвечает на звонки?
Ведь он был прекрасным отцом, души не чаял в дочери, старался каждую свободную минутку проводить с ней. Что же случилось теперь? Или с рождением долгожданного сына, которого Люда, как ни старалась, так и не смогла ему подарить, дочь вдруг стала не нужна?
– Ладно, мам, я все поняла, - Иришка в последний раз взглянула на себя в зеркало, – Пойдем, а то, действительно, нехорошо получилось. Сама позвала подружек, а сама ушла, в комнате заперлась.
Она решительно направилась к выходу из комнаты, но на пороге вдруг обернулась и тихо добавила:
– Давай больше не будем ему звонить, хорошо? Я не хочу его видеть. Пусть теперь со своим Илюшей возится, а для меня его больше нет! Не прощу, никогда не прощу!
Не дожидаясь ответа, Ирина вышла в гостиную, откуда незамедлительно донеслись оживленные детские голоса.
Люда с грустью смотрела ей в след, не зная, как реагировать на то, что сейчас услышала. В конце концов, дочь имеет право так говорить, слишком много боли и предательства за последние два года она вынесла от того, кого любила всей душой, чисто, искренне и бескорыстно, так, как умеют только дети. Что ж, этого следовало ожидать. Игорь вычеркнул их с дочкой из своей жизни, чтобы они не мешали ему быть счастливым в новой семье, вычеркнул резко и цинично, выбросил, как надоевшие, ставшие вдруг ненужными игрушки. А значит, они тоже имеют право поступить с ним так же. Значит, пришло время и им научиться быть счастливыми без него.
**
Ирина спешила: подготовка к выпускным экзаменам сегодня затянулась, а ведь ещё нужно заскочить домой, переодеться и нестись на другой конец города к репетитору. Пропускать никак нельзя - мама итак из кожи вон лезет, чтобы оплачивать эти занятия, знает, как Иришка мечтает поступить в медицинский, не хочется подводить ее.
Девушка сбежала вниз по лестнице, влетела в раздевалку и,.бросив тяжёлую сумку с книгами прямо на пол, стала спешно натягивать куртку. Вдруг до ее слуха донеслось тихое всхлипывание - кто-то плакал в дальнем углу, за вешалками, плакал так горько и жалобно, что Ирина, которая уже было направилась к выходу, остановилась, а потом, поразмыслив пару секунд, решительно направилась в сторону звука.
Он сидел на холодном полу, забившись в угол - мальчик лет семи, маленький, худой и такой беззащитный. Яркий рюкзак с человеком пауком валялся рядом, книги и тетради рассыпались вокруг. Малыш дрожал, обхватив руками острые коленки в форменных брючках, опустив кудрявую рыжую голову так низко, что лица невозможно было разглядеть.
– Эй, - Ирина присела рядом с ним, - Ты чего здесь? Что случилось?
Мальчик ничего не ответил, только сжался ещё сильнее, и до слуха девушки вновь донеслись сдавленные рыдания.
– Слушай, мне некогда здесь с тобой рассиживаться! - раздражённо проворчала она, поднимая с пола рюкзачок и собирая разбросанные школьные принадлежности, - Так что давай, рассказывай, кто тебя обидел.
Ребенок продолжал молчать, но голову приподнял, искоса наблюдая за ее действиями.
– Ладно, давай попробуем по-другому. Тебя как звать?
– А тебе-то что?
– Мне? Мне вообще все равно, просто поздно уже, твои мама с папой, наверное, места себе не находят, с ног сбились, тебя ищут. В полицию, наверное, уже позвонили, а ты тут сидишь. У тебя телефон есть?
– Нет, - буркнул мальчишка, вытирая слезы.
– Хорошо, а номер мамы или папы? Может, в дневнике?
– Нет.
– Тогда давай вставай, пойдем, я тебя отведу к твоей учительнице, она позвонит твоим родителям. Ты кабинет-то свой хоть помнишь? Как учительницу зовут?
– Не надо.
– Что - не надо? - не поняла Ирина, начиная раздражаться.
Время шло, она уже опаздывала, а вместо того, чтобы бежать домой, сидела здесь с этим плаксой и пыталась решить его проблемы. Ей что, больше всех надо?
– Я не хочу домой. Мама... Она...
Он вновь заревел, прижимая к себе школьный пиджачок, и только сейчас Ирина заметила, что один рукав у него практически оторван.
– Это ты из-за пиджака, что ли? Боишься домой идти, да? Думаешь, что мама ругать будет?
– Не будет.
– А что тогда? Объясни нормально, что у тебя случилось, может, я помогу?
– Витька Новиков... Мы подрались опять, он меня вечно задирает, - сбивчиво начал мальчишка, - А я сегодня сдачи дал, хотя сама и говорит, что нужно все решать словами, а я... И - вот...
Он уныло кивнул на порванный пиджак.
– Ну порвал, с кем не бывает, - Ирина уже пожалела, что ввязалась во всю эту историю, - Подумаешь! Давай, вставай, мама твоя, наверняка, уже всех, кого можно, обзвонила, тебя потеряла. Ну отругает - и дело с концом. Это же всего лишь пиджак!
– Нет, она плакать будет, а ей нервничать нельзя! - вновь зарыдал малыш, ещё крепче вцепившись в испорченный пиджачок, - Мама болеет, ей снова станет хуже, приступ будет! А пиджак новый мы не сможем купить, у нас денег совсем нет!
– А от того, что ты здесь сидишь, что-то изменится? Мама не будет нервничать и волноваться, не зная, куда ты пропал? Да она там, наверное, уже с ума сходит, думает, что тебя машина сбила или ещё что! Пошли, кому говорю!
Она схватила упирающегося ребенка за руку и потащила к выходу.
– Стой, там у меня куртка и обувь! - к ее удивлению, он почти не сопротивлялся, видимо, слова о том, что мать места себе не находит от волнения, произвели нужный эффект.
– Блин, точно! Иди, одевайся, я тебя домой отведу! - Ирина безнадежно взглянула на часы и начала набирать номер репетитора, - Все равно уже никуда из-за тебя не успею. Адрес свой знаешь?
– В дневнике написано, - буркнул новый знакомый, натягивая красную курточку, - Тут недалеко, две остановки на автобусе.
– Ты что, сам ездишь?
– Ну да. Я взрослый уже! - гордо сообщил малыш, - Говорю же: мама болеет, ей тяжело меня забирать. Утром меня тетя Неля отвозит, соседка, вместе со своей дочкой, она в садик ходит, здесь, рядом, а обратно я сам.
– Поняяятно... - протянула Ирина, доставая дневник, – Тааак, Васильев Илья Игоревич. Васильев?
– Ну да, Васильев! - ребенок насупился, - Что такого? Нормальная фамилия.
– Да ничего... А маму твою как зовут?
– Олеся, - просто ответил мальчишка, и Ирину будто бы обдало кипятком, - А что?
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом