Лен, ну всего на пару недель! Клянусь, больше не буду тебя беспокоить!
Стоя на пороге моей однушки с двумя огромными чемоданами и коробкой, из которой торчал комнатный цветок, сестра смотрела на меня так, будто я последняя надежда человечества.
— Настя, у меня тридцать квадратов. Тридцать! Тут на одного человека тесновато, а ты предлагаешь...
— Две недели, Ленка! Ну не на улице же мне жить? Ремонт делают, невозможно находиться, понимаешь? Краска, пыль, рабочие с утра пораньше стучат. Я с ума сойду там!
Я знала, что сдамся. Всегда знала. Младшая сестра, в конце концов. Хоть и двадцать шесть лет, а всё равно — младшая.
— Хорошо. Но ровно две недели, Настя. Ровно.
— Обожаю тебя! — она влетела в квартиру, и чемоданы грохнулись на пол прямо у входа. — Ты лучшая!
Это было в августе. В сентябре чемоданы всё ещё стояли в коридоре, правда, теперь к ним добавилась куртка Насти на моём единственном крючке, три пары её обуви и зарядки для всех возможных гаджетов.
— Настюх, ремонт твой закончился? — я пыталась говорить максимально невзначай, размешивая кофе.
— Почти! Ещё чуть-чуть осталось. Знаешь, эти мастера такие медленные, прямо специально тянут время, чтобы денег больше содрать.
— Настя, прошёл месяц.
— Но ведь тебе же не мешаю? Правда же? — она хлопала глазами, и я видела в них искреннее недоумение. Будто реально не понимала.
— Ты моешься по сорок минут. У меня одна ванная комната.
— Ой, Лен, ну извини! Я правда не нарочно, просто маски для волос нужно держать минимум полчаса, ты же знаешь.
Я не знала. Потому что мои волосы довольствовались обычным шампунем и не требовали получасовых ритуалов.
В октябре к чемоданам добавился её велосипед — "временно, пока в квартире идёт финальная уборка". Велосипед встал у меня в единственном углу, где раньше было моё любимое кресло для чтения.
— Настя, а может, он в коридоре у тебя постоит? Или в подвале?
— В подвале украдут сразу! А у меня в коридоре пока вещи строительные стоят, мастера ещё не всё вывезли.
— Мастера работают два с половиной месяца?
— Знаешь, они сначала неправильно плитку положили, пришлось переделывать. Представляешь? Косяки одни! Я так нервничала.
Каждое утро начиналось одинаково. Будильник звенел в шесть тридцать — мне на работу к восьми. Я вставала, шла на кухню, и обязательно видела картину: раковина с посудой, которую Настя "обязательно помоет вечером", крошки на столе и пустая пачка из-под моего любимого печенья.
— Настюх, это было моё печенье на неделю.
— Ой, прости! Я куплю! Обязательно куплю сегодня же!
Не покупала. Никогда.
В ноябре я поняла, что схожу с ума, когда обнаружила свои джинсы в её шкафу. То есть в том шкафу, который раньше был моим, а теперь половина полок принадлежала Насте.
— Это ничего, что я немножко твои джинсы поносила? Мои все в стирке, а тут встреча с подругами, ну я и взяла.
— Настя, у нас разные размеры.
— Ну, почти одинаковые! Просто я чуть худее сейчас, вот они мне как раз. — Она повертелась перед зеркалом. — Правда классно сидят?
Я сидела на краешке дивана — на своём собственном диване! — и думала, как так вышло, что я чувствую себя гостьей в своей квартире. Диван, кстати, тоже был наполовину её. Половину занимали её подушки, плед и журналы.
— Насть, а когда ты собираешься съезжать?
— Лен, ну ты же видишь, ремонт ещё идёт! Хочешь, я тебе денег дам за коммуналку? Давай я половину оплачу!
— Я не про деньги. Просто уже прошло три месяца. Ты говорила — две недели.
— Ну да, но обстоятельства изменились! Я же не виновата, что у этих мастеров руки не из того места растут!
К декабрю обстановка накалилась. Последней каплей стала её вечеринка.
— Лен, ты же не против, если я пару подружек позову? Ну, просто так, посидеть, вина выпить?
Пара подружек превратилась в семь человек. Вино — в текилу и громкую музыку. Я вернулась с работы в десять вечера и обнаружила на своей кухне шумную компанию, а в ванной — разбитый флакон моих любимых духов.
— Прости, Лен, это Катька случайно зацепила! Я тебе новые куплю!
— Настя, они стоили восемь тысяч.
— Восемь тысяч?! — она округлила глаза. — За духи? Лен, ты что, богатая что ли? Зачем такие дорогие покупать?
— Мне их мама на день рождения подарила.
Лицо Насти дёрнулось, но она быстро взяла себя в руки.
— Ну, извини. Куплю тебе хорошие, не такие дорогие, но тоже нормальные.
Гости ушли в три ночи. В четыре утра я всё ещё не спала, глядя в потолок и прокручивая в голове одну и ту же мысль: как я позволила этому случиться? Как временно превратилось в постоянно?
Утром я встала с чётким планом. Зашла на сайт объявлений, нашла несколько вариантов однушек в аренду в нашем районе и скинула ссылки Насте в мессенджер.
— Что это? — спросила она за завтраком, сонно щурясь на телефон.
— Квартиры. Для тебя. Аренда вполне приемлемая, район хороший.
— Лен, ты чего?
— Настя, ты живёшь у меня четыре месяца. Обещала две недели.
— Но ремонт...
— Какой ремонт?! — я повысила голос, и сама удивилась. — Я позвонила твоей соседке Ольге на прошлой неделе. Знаешь, что она сказала? Что у тебя ремонт закончился в сентябре. В сентябре, Настя! Два месяца назад!
Сестра покраснела, потом побледнела.
— Ты... звонила Ольге?
— Да. Потому что мне надоело слушать про мастеров-криворуких.
— Ладно, — она резко встала из-за стола. — Да, ремонт закончился. Но знаешь что? Мне у тебя нравится! Тут уютно, не так одиноко. А у себя в квартире я прям чувствую себя... не знаю, как будто взаперти.
— Настя, ты живёшь в двушке с видом на парк.
— Ну и что? Мне скучно там одной! А тут ты, мы можем общаться, фильмы вместе смотреть...
— Мы не смотрим вместе фильмы. Ты смотришь фильмы, занимая весь диван, а я сижу на кухне, потому что места нет.
— Лен, ты преувеличиваешь!
— Я вчера не могла принять душ до полуночи, потому что ты с подружками решили устроить спа-процедуры в моей ванной. В моей, Настя!
— Ну прости!
— Мне надоело слышать "прости". Я хочу, чтобы ты съехала.
Повисла тишина. Настя смотрела на меня так, будто я ударила её. Потом её лицо исказилось.
— Понятно. Значит, родная сестра тебе в тягость.
— Не делай из меня злодейку. Четыре месяца, Настя. Четыре!
— Знаешь, что? — она схватила телефон. — Я сегодня же съеду. Вот прямо сегодня. Не хочу оставаться там, где меня не ждут.
— Настя...
— Нет, всё нормально! — она уже натягивала куртку. — Я поняла. Квартира важнее сестры. Понятно.
И хлопнула дверью.
Я стояла посреди кухни, глядя на её немытую чашку на столе, и думала — а может, зря я так? Может, надо было помягче?
Телефон завибрировал. Мама.
"Лена, что случилось? Настя мне рыдая звонила, говорит, ты её выгоняла из дома!"
Выгоняла. Конечно. Я — злая старшая сестра, которая выгнала бедную младшенькую.
Я набрала ответ: "Мама, она жила у меня четыре месяца вместо двух недель. Обманывала про ремонт. Я попросила её вернуться в свою квартиру, где ремонт давно закончен".
Ответ пришёл быстро: "Но она же твоя сестра!"
"И что? У неё есть своя квартира, мам. Отличная квартира. Больше моей".
"Ей одиноко там".
"А мне не одиноко в собственной квартире, где я чувствую себя гостьей?"
Мама больше не отвечала.
Настя вернулась вечером — забрать вещи. Молча паковала чемоданы, демонстративно громыхая и вздыхая. Я не встревала. Помогла вынести велосипед.
— Знаешь, — сказала она у двери, — я думала, мы ближе. А ты...
— Я всё ещё люблю тебя, Настюх. Но мне нужно моё пространство.
— Понятно, — она натянуто улыбнулась. — Твоё пространство важнее.
— Не делай из этого драму. Просто у каждого должен быть свой дом.
— Да-да. Конечно.
Дверь закрылась. Я прислонилась к ней спиной и выдохнула. Тишина. Моя тишина.
На следующий день я переставила кресло обратно в угол, разложила на диване свой плед, повесила куртку на крючок. Ванная комната снова была моей — с моими баночками и моим временем.
Вечером Настя написала: "Извини. Я правда не хотела тебя напрягать. Просто привыкла, и не хотела уходить".
Я ответила: "Всё нормально. Давай на выходных встретимся? Кино сходим?"
"Давай. Я угощаю".
Через неделю мы сидели в кафе, и Настя рассказывала, как обустраивает свою квартиру по-новому.
— Знаешь, ты была права. Дома реально классно. Я даже не помнила, как это — когда всё твоё и можешь делать что хочешь.
— Вот видишь.
— Только скучно немного, — она усмехнулась. — Привыкла, что ты рядом ворчишь.
— Я не ворчу.
— Ворчишь. Но это такое родное ворчание.
Мы рассмеялись.
Дома я залезла под одеяло на своём диване, в своей квартире, в своей тишине. И впервые за четыре месяца почувствовала, что могу свободно вздохнуть.
Временно закончилось именно тогда, когда я решила, что пора. И знаете что? Это было правильное решение.
Присоединяйтесь к нам!