— Марин, ну возьми уже эту кофточку! Тебе так идёт, честное слово! — Алла махнула рукой в сторону зеркала, где Марина рассматривала себя в бежевой блузке с воротником–стойкой.
Марина покрутилась перед зеркалом, поправила воротник, провела ладонью по ткани.
— Не знаю. Мне кажется, она слишком молодёжная.
— Да перестань ты! Какая молодёжная? Классическая блузка, элегантная. Тебе сорок восемь, а не восемьдесят!
— Почти пятьдесят, — поправила Марина, глядя на своё отражение. Светлые волосы, подстриженные по плечи, начинали серебриться у висков. Лицо усталое, хотя она выспалась. Глаза грустные. Когда они стали такими грустными?
— Вот именно, почти! А не наступило ещё. Так что бери, не раздумывай. Витька обалдеет, когда увидит тебя в этой кофточке, — Алла подмигнула, и Марина невольно улыбнулась.
Витька. Виктор. Её муж вот уже двадцать шесть лет. Высокий, сутуловатый, с залысинами и вечно озабоченным выражением лица. Последний раз он обратил внимание на её одежду… Марина даже не помнила когда. Наверное, лет десять назад, не меньше.
— Ладно, возьму, — кивнула она. — Пойду переоденусь.
— Вот и умница! Я пока вон те брюки примерю, хорошо? Встретимся у касс.
Марина кивнула и направилась в примерочную. Торговый центр был полон народу, суббота, все закупаются на неделю или просто бродят, разглядывают витрины. Марина не любила толпу, но Алла уговорила. «Нам надо встряхнуться, — сказала подруга. — Ты совсем закукожилась на своей работе, дома, и всё. Давай хоть пошопимся немножко».
Шопинг. Марина усмехнулась про себя. Она работала библиотекарем, зарплата скромная, а Витька — инженером на заводе, тоже не ахти. Какой шопинг? Одна блузка, и то потому что старая совсем износилась, воротник обтрепался. Но Алла была права — надо было выбраться из дома, развеяться.
Марина зашла в примерочную, сняла блузку, аккуратно повесила на вешалку. Надела свою старую кофту, взяла пакет с покупкой и вышла.
У касс народу было много, очередь. Марина встала, стала ждать. Оглядывалась — Аллы не было видно. Наверное, ещё примеряет.
Расплатилась, вышла из магазина. Достала телефон, написала подруге: «Я у фонтана, жду».
Фонтан был в центре торгового комплекса, большой, с разноцветной подсветкой. Марина присела на лавочку, положила пакет рядом. Народ сновал туда–сюда, дети бегали, женщины с колясками прогуливались. Марина смотрела на всё это отрешённо, думала о своём.
О том, как жизнь стала какой–то серой. Работа–дом, дом–работа. Витька приходит поздно, ужинает молча, смотрит телевизор, ложится спать. Утром уходит рано. Разговоров почти нет. Даже ссор нет, а раньше хоть ссорились, хоть какие–то эмоции были. А теперь тишина. Пустота.
Дети выросли, разлетелись. Дочка Катя живёт в другом городе, звонит редко. Сын Денис женился, переехал к тёще, тоже видятся нечасто. Марина осталась наедине с Виктором, и вдруг оказалось, что им не о чем говорить. Совсем не о чем.
— Марин! — раздался голос Аллы. Подруга шла к ней, размахивая пакетами, довольная. — Ну что, взяла?
— Взяла. А ты что, скупила весь магазин?
— Почти! — засмеялась Алла. — Нашла такие брючки, просто огонь! И кофточку ещё, и туфли. В общем, оторвалась по полной.
Марина улыбнулась. Алла всегда была такой — яркой, энергичной, живой. Они дружили со школы, но жизни сложились по–разному. У Аллы муж бросил её, когда детям было по десять лет, близнецам. Она поднимала их одна, работала на двух работах, выбивалась из сил. Но никогда не жаловалась, никогда не раскисала. Говорила: «Главное — не киснуть, Маринка. Как закиснешь — всё, конец».
И не кисла. Дети выросли, устроились, Алла теперь работала администратором в салоне красоты, зарабатывала прилично, жила в своё удовольствие. Путешествовала, ходила в театры, встречалась с мужчинами. Марина ей завидовала. Тихо, по–доброму завидовала.
— Пошли в кафе, посидим, поболтаем, — предложила Алла. — Или тебе домой надо?
— Да нет, никуда не надо. Пошли.
Они пошли в кафе на втором этаже. Заказали кофе и пирожные. Марина не любила сладкое, но Алла настояла: «Надо себя баловать, Марин. Хоть иногда».
Сидели, разговаривали. Алла рассказывала про работу, про клиенток салона, какие курьёзные случаи бывают. Марина слушала, смеялась. Хорошо было. Легко. Как давно она не чувствовала себя так легко?
— Слушай, а Витька–то как? — спросила вдруг Алла, размешивая сахар в кофе.
Марина пожала плечами.
— Да как обычно. Работает, приходит, ужинает, спит. Всё по кругу.
— М–да. Романтика, — усмехнулась Алла. — А вы когда в последний раз куда–то вместе ходили? В кино, в ресторан?
Марина задумалась. Честно попыталась вспомнить. И не смогла.
— Не помню, — призналась она. — Наверное, на юбилей к его родителям, в прошлом году. Но это не в счёт.
— Марин, ну это же ненормально! Вы живёте как соседи, а не как муж с женой!
— Знаю. Но что делать? Он не хочет никуда ходить, говорит, устаёт на работе. А я… я тоже устаю. И мне уже всё равно, честно говоря.
Алла посмотрела на подругу долгим взглядом.
— Может, тебе к психологу сходить? Или к нему вместе?
— Да ну, что ты. Витька на психолога не пойдёт ни за что. Он вообще считает, что это всё ерунда.
— Тогда сама сходи. Серьёзно. У тебя депрессия похоже.
— Может быть, — вздохнула Марина. — Не знаю. Просто жизнь такая. Все так живут.
— Не все, — возразила Алла. — Я вот не так живу.
— У тебя ситуация другая.
— Марина, ситуацию создаёшь ты сама. Если тебе плохо, надо что–то менять. А не сидеть и ждать, что само рассосётся.
Марина кивнула, но ничего не ответила. Внутри всё сжалось. Алла права, конечно. Но как менять? Как, если сил нет уже ни на что?
Они допили кофе, посидели ещё немного, потом Алла глянула на часы.
— Ой, мне пора уже. Сегодня вечером встреча у меня, надо собраться.
— Встреча? — переспросила Марина.
— Ну да. С одним мужчиной познакомилась, на работе. Симпатичный такой, интересный. Вот сегодня в ресторан идём.
— А–а, — протянула Марина. — Ну удачи тебе.
— Спасибо! Ладно, Маринк, созвонимся, да? Не пропадай!
Они обнялись, Алла умчалась. Марина осталась сидеть за столиком, глядя в окно. Потом встала, собрала свои вещи и направилась к выходу.
Уже выходя из торгового центра, она вспомнила — сумка! Чёрная сумочка, которую она взяла с собой из дома, а потом оставила в примерочной, когда переодевалась. Там ещё телефон лежал, запасной, старый, который она носила с собой на всякий случай.
Марина развернулась, пошла обратно. Добралась до магазина, зашла. Примерочные были в дальнем углу, за стеллажами с одеждой. Марина шла быстро, надеялась, что сумка ещё на месте, что никто не взял.
Подошла к примерочным. Одна кабинка была занята, штора задёрнута. Из–за неё доносился приглушённый голос. Кто–то разговаривал по телефону.
Марина толкнула дверь той кабинки, где переодевалась. Пусто. Сумки нет.
Сердце ёкнуло. Украли? Господи, там же телефон, документы… Хотя нет, документы в другой сумке, той, что с покупками. Но всё равно обидно.
Марина хотела развернуться и уйти, пойти к администратору, спросить, может, кто сдал находку. Но тут из соседней кабинки донёсся голос. Знакомый голос.
— Ну я же говорю, он совершенно свободен фактически! Живут как чужие люди, она им вообще не интересуется.
Марина замерла. Это был голос Аллы.
— Да нет, я серьёзно! Витька сам говорит, что у них давно всё кончилось. Он просто не хочет скандала, вот и терпит. Но рано или поздно разведутся, это точно.
Марина почувствовала, как холодеет внутри. Витька? Её Витька?
— Ну конечно, я не спешу, — продолжала Алла. — Мне и так хорошо. Встречаемся, когда удобно, никаких обязательств. Мне в моём возрасте это и надо, зачем мне замуж опять? А он… он классный, знаешь. Внимательный, заботливый. Не то что мой бывший.
Марина стояла, прислонившись к стенке кабинки, и не могла пошевелиться. Мысли путались, в голове звенело.
Алла. Её лучшая подруга. И Витька. Её муж.
— Да ладно тебе, я не разлучница! — смеялась Алла. — Они сами развалили свой брак, я тут вообще ни при чём. Просто оказалась рядом в нужное время. Витя говорит, что если бы не я, он бы вообще с ума сошёл от этой тоски дома.
Витя. Она называет его Витя. Ласково так, мягко.
— Слушай, мне пора уже, — сказала Алла. — Встретимся попозже, ладно? Да, целую!
Шорох, звук задёргиваемой шторы. Алла вышла из кабинки.
И замерла, увидев Марину.
Несколько секунд они стояли, глядя друг на друга. Лицо Аллы побледнело, потом покраснело. Губы дрогнули.
— Марин… — начала она.
— Заткнись, — тихо сказала Марина. Голос её звучал странно, будто чужой. — Просто заткнись.
— Я могу объяснить…
— Что объяснить? Что ты спишь с моим мужем? Что вы обсуждаете меня за моей спиной? Что ты, моя лучшая подруга, изменница?
Марина сама не узнавала себя. Внутри бушевало что–то горячее, обжигающее. Ярость? Боль? И то, и другое вместе.
Алла молчала, опустив глаза.
— Марин, я не хотела… Так получилось. Мы встретились случайно, он заходил в салон, я делала ему стрижку. Разговорились. Он рассказал, как ему плохо дома, как одиноко. И я… я просто пожалела его.
— Пожалела, — повторила Марина. — И полезла в постель. От жалости. Благородно.
— Не надо так! Мы взрослые люди, у нас…
— Сколько? — перебила Марина. — Сколько времени это продолжается?
Алла помолчала.
— Полгода.
Полгода. Шесть месяцев они встречались, целовались, занимались любовью. А Марина ничего не знала. Жила рядом с мужем, готовила ему ужины, стирала рубашки, спала в одной кровати. И не знала.
Хотя… Стоп. Вспомнила. Полгода назад Витька начал по–другому выглядеть. Подстригся покороче, купил новую куртку, стал чаще задерживаться на работе. Марина думала, что у него просто проект какой–то, дедлайны. А он встречался с Аллой.
— Ты знаешь, что самое смешное? — сказала Марина, и голос её дрожал. — Я завидовала тебе. Думала, какая ты молодец, как здорово у тебя всё складывается. А ты просто украла моего мужа.
— Я не крала! Марина, между вами давно ничего нет! Ты же сама говорила, что вам не о чем разговаривать, что он тебе безразличен!
— Безразличен? — Марина усмехнулась. — Да, может, и безразличен. Но это мой муж. Мой! Мы прожили вместе двадцать шесть лет, вырастили детей, пережили столько всего! И ты, моя подруга, которой я доверяла, которую считала близким человеком, ты за моей спиной крутишь с ним роман!
Алла вздохнула.
— Марин, прости. Я правда не хотела делать тебе больно. Просто… я влюбилась. По–настоящему. Впервые за много лет. И Витя тоже. Мы не планировали, не думали. Всё само вышло.
— Само вышло, — повторила Марина. — Ничего само не выходит, Алла. Вы делали выбор. Каждый раз, когда встречались, когда врали мне, когда обманывали. Вы выбирали.
Она развернулась и пошла прочь. Алла окликнула её, но Марина не обернулась. Шла быстро, почти бежала, пробираясь между стеллажами, людьми, мимо витрин.
Выскочила из магазина, из торгового центра, на улицу. Дышала тяжело, воздуха не хватало. Остановилась, прислонилась к стене здания, закрыла глаза.
Что делать? Что теперь делать?
Вернуться домой и устроить скандал Витьке? Наорать, наплакаться, выгнать его? Или молчать, сделать вид, что ничего не знает?
Марина достала телефон, хотела позвонить… кому? Дочке? Нет, нельзя. Катя беременна, ей сейчас нервничать нельзя. Сыну? Тоже нет. Денис расстроится, начнёт с отцом скандалить.
Маме? Мама старенькая, больная, зачем ей такое слушать?
Никому. Не с кем поговорить. Подруга оказалась изменницей. Муж — тоже. И Марина осталась одна.
Она вызвала такси, доехала до дома. Поднялась в квартиру. Витьки не было, он на работе. Или у Аллы. Какая разница уже?
Марина разделась, прошла на кухню. Поставила чайник. Села за стол, уронила голову на руки.
И заплакала. Тихо, без всхлипов, просто слёзы текли и текли, не останавливаясь.
Плакала она долго. Потом умылась, попила воды. Посмотрела на себя в зеркало — лицо опухшее, глаза красные. Некрасиво. Старо.
Села в кресло, включила телевизор. Какая–то передача шла, Марина не вслушивалась. Просто сидела, глядя в экран.
Где–то в семь вечера пришёл Витька. Зашёл, поздоровался, прошёл в ванную мыться. Марина сидела неподвижно.
Потом он вышел, прошёл на кухню. Загремела посуда. Готовит себе ужин, наверное.
Марина встала, пошла следом. Встала в дверях, смотрела, как муж режет хлеб, достаёт из холодильника колбасу, сыр.
— Витя, — позвала она.
Он обернулся.
— А? Что?
— Мне надо тебе кое–что сказать.
Он насторожился. Видимо, услышал в её голосе что–то необычное.
— Что случилось?
— Я знаю про тебя и Аллу.
Молчание. Витька стоял с ножом в руке, смотрел на жену. Лицо его не изменилось, только глаза стали жёсткими.
— Откуда?
— Случайно услышала. Она по телефону разговаривала, обсуждала тебя. Вернее, нас. Наш брак. Какие мы чужие люди, как тебе плохо со мной.
Витька положил нож, вытер руки о полотенце.
— Марин, я хотел сам тебе сказать. Просто не знал, как.
— Как давно?
— Полгода.
— И что теперь? Ты хочешь развестись и жить с ней?
Он помолчал.
— Не знаю. Честно не знаю. Я запутался.
— Запутался, — повторила Марина. — Понятно.
Она развернулась, пошла в спальню. Достала из шкафа сумку, начала складывать вещи. Витька вошёл следом.
— Ты что делаешь?
— Собираюсь. Уеду к маме на несколько дней. Мне надо подумать.
— Марин, не надо. Давай поговорим нормально.
— О чём говорить, Витя? Ты изменял мне с моей лучшей подругой полгода. О чём тут говорить?
— Я не специально… Так вышло. Мне с ней легко, понимаешь? Она меня слушает, интересуется, как у меня дела. А ты…
— А я что? — Марина обернулась. — Я не интересуюсь? Не слушаю?
— Ты живёшь своей жизнью. Работа, дом, телевизор. Ты меня не видишь, Марина. Не замечаешь. Когда в последний раз ты спросила, как у меня дела? Или просто обняла?
Марина хотела возразить, но осеклась. Он прав. Она правда давно не спрашивала. Давно не обнимала. Они спали в одной постели, но не прикасались друг к другу месяцами.
— Значит, это моя вина? — тихо спросила она. — Я виновата, что ты изменил?
— Нет. Не твоя. Моя. Но мы оба виноваты в том, что наш брак развалился. Мы просто перестали друг другу нужны быть.
Марина села на кровать. Сил не было уже спорить, кричать.
— Может, ты прав, — сказала она. — Может, мы правда чужие. Но почему тогда не сказал? Почему не развёлся, если так плохо было?
— Боялся. Привык. Не знаю. Легче было оставить всё как есть.
— И крутить роман на стороне.
— Да. Это подло, я понимаю. Прости.
Марина посмотрела на мужа. Он стоял, сгорбившись, виноватый. И она вдруг поняла — не любит его. Давно не любит. Может, никогда и не любила по–настоящему.
Вышла замуж в двадцать два, потому что надо было. Потому что все подруги выходили, родители торопили. Витька был хорошим парнем, надёжным. Родили детей, жили нормально. Не богато, но и не бедно. Не было страсти, но было спокойствие.
А теперь и спокойствия нет. Ничего нет.
— Я уеду на неделю, — сказала Марина. — За это время подумаю, что делать дальше. Ты тоже подумай. Хочешь к Алле — иди. Хочешь остаться — останься. Но врать больше нельзя. Договорились?
Витька кивнул.
— Договорились.
Марина собрала вещи, вызвала такси, уехала к маме. Старенькая мама встретила её удивлённо.
— Мариночка, что случилось?
— Потом расскажу, мам. Можно я у тебя поживу несколько дней?
— Конечно, доченька. Конечно.
Марина прожила у мамы неделю. Гуляла, читала, помогала по хозяйству. Думала. Много думала.
Алла звонила раз десять, писала сообщения. Марина не отвечала. Не хотела разговаривать.
Витька тоже звонил пару раз. Спрашивал, как она, когда вернётся. Марина отвечала коротко: «Нормально. Не знаю».
А потом, на седьмой день, она вдруг поняла.
Поняла, что не хочет возвращаться. Не хочет жить с мужем, который изменял. Не хочет делать вид, что всё нормально. Не хочет снова погружаться в эту серую тоску.
Хочет чего–то другого. Новой жизни. Своей жизни.
Марина позвонила Витьке.
— Я хочу развестись, — сказала она.
Он помолчал.
— Точно?
— Точно.
— Ладно. Как скажешь.
— Квартиру оставляй себе. Мне она не нужна. Я сниму что–нибудь.
— Марин, не надо. Давай поделим всё нормально.
— Не хочу делить. Оставь себе. У меня всё равно денег нет на содержание такой квартиры.
Они договорились встретиться, обсудить детали. Марина вернулась домой, собрала свои вещи. Витька помогал молча. Потом обнял её на прощание.
— Прости меня, — сказал он.
— И ты прости, — ответила Марина.
Они развелись через месяц. Всё прошло тихо, без скандалов. Дети расстроились, но приняли. Марина сняла небольшую квартиру, однокомнатную, уютную. Устроилась на новую работу, в книжный магазин. Зарплата чуть больше, чем была.
С Аллой не общалась. Заблокировала в телефоне, удалила из друзей в соцсетях. Не хотела знать, что там у неё с Виктором. Не важно уже.
Марина жила одна. Читала книги, которые откладывала годами. Ходила в театры, на выставки. Записалась на йогу. Познакомилась с соседкой, милой женщиной лет шестидесяти, они стали пить вместе чай по вечерам, разговаривать.
И Марина вдруг почувствовала — ей хорошо. Впервые за много лет по–настоящему хорошо.
Она не была одинока. Она была свободна. И это совсем разные вещи.
Однажды, через полгода после развода, Марина столкнулась с Аллой в магазине. Та шла с полными пакетами, увидела Марину и остановилась.
— Привет, — несмело сказала Алла.
— Привет, — ответила Марина. Голос звучал спокойно, ровно.
— Как ты?
— Хорошо. А ты?
— Тоже нормально. Слушай, Марин, я хотела… Прости меня. Я была неправа. Очень неправа.
Марина посмотрела на бывшую подругу. Алла выглядела усталой, постаревшей. Под глазами тёмные круги, волосы не уложены, как раньше.
— Я простила уже, — сказала Марина. — Давно. Злиться устала.
— Правда? — в глазах Аллы блеснули слёзы. — Может, мы… может, попробуем восстановить нашу дружбу?
Марина покачала головой.
— Нет, Алла. Некоторые вещи не восстанавливаются. Ты предала меня. Я простила, но доверять снова не смогу. Прости.
— Понимаю, — кивнула Алла. — Ты права. Просто знай — я жалею. Очень.
— Бывает, — Марина пожала плечами. — Все совершают ошибки. Ты совершила свою. Живи дальше. Будь счастлива, если получится.
Они разошлись. Марина шла по улице, и на душе было легко. Она правда простила. Простила Аллу, простила Витьку. Простила себя за те годы, что провела в сером безразличии.
Теперь у неё новая жизнь. И она будет другой. Обязательно будет.
Если вам близка эта история, поставьте лайк и напишите в комментариях — как бы вы поступили на месте Марины? Буду рада вашим откликам и подписке!