Заблудились в мире диагнозов: Почему наша психика проще, чем мы думаем
Представьте себе огромную, запутанную карту, на которую один за другим наносят всё новые и новые города, посёлки и деревни. Сначала она помогала ориентироваться, но теперь на ней так много всего, что разобраться почти невозможно. Улицы с одинаковыми названиями, города-призраки и три разных дороги, ведущие в одно и то же место. Вы чувствуете растерянность?
Именно так сегодня выглядит мир психологии, особенно когда речь заходит о расстройствах личности. Мы слышим термины: «скрытый нарцисс», «коллапсирующий пограничник», «истероид с антисоциальными чертами». Создаётся впечатление, что для каждого чиха есть свой диагноз. Но что, если эта сложность — не отражение реальности, а признак того, что мы заблудились в собственных теориях?
Ещё в XIV веке философ Уильям Оккам сформулировал простой принцип, известный как «Бритва Оккама»: «Не следует множить сущее без необходимости». Проще говоря, природа устроена элегантно и экономично. Если какое-то явление можно объяснить двумя способами — простым и сложным, — то здравый смысл подсказывает выбрать простой.
Сегодня я хочу предложить вам взглянуть на одну из самых противоречивых сфер нашей психики — расстройства личности — через призму этой «бритвы». Возможно, мы сможем срезать всё лишнее и увидеть удивительно простую и оттого пугающую картину.
Ботаники в мире человеческих душ: Как мы начали собирать ярлыки
Чтобы понять, почему мы пришли к такой путанице, давайте совершим небольшой экскурс в историю. Современная диагностическая психология в её нынешнем виде — явление довольно молодое. В середине XX века она переживала то, что я называю «стадией ботаника».
Представьте себе учёного XVIII века, вроде Карла Линнея. Он ходит по полям, собирает растения, тщательно их описывает, классифицирует и даёт им названия. Психология и психиатрия поступили аналогично. Специалисты начали собирать «гербарий» симптомов, составляя списки: если у человека есть вот эти 5 признаков из 9, значит, у него расстройство «А», а если эти 7 — то расстройство «Б».
Все эти списки были собраны под одной обложкой — «Диагностическим и статистическим руководством по психическим расстройствам» (DSM). Эта книга стала своеобразной «Библией» для врачей и психологов. Но у этой «Библии» был фундаментальный изъян.
Эти списки были мёртвыми. Они описывали статичные симптомы, но полностью игнорировали то, что делает человека человеком, — движение, динамику, саму жизнь души. Вы же не просто набор качеств, верно? Вы — поток мыслей, чувств, воспоминаний, внутренних голосов и конфликтов. Даже человек с серьёзным расстройством — не робот, в котором просто сломалась деталька «А». Внутри него кипит своя, часто очень болезненная, жизнь.
Со временем стало ясно, что два человека с одним и тем же диагнозом «нарциссическое расстройство личности» могут быть поразительно непохожи друг на друга. Система дала трещину. Авторы новых версий DSM пытались это исправить, сделать её более гибкой, но эти попытки похожи на попытку оживить гербарий, поливая засушенные растения водой. Нужен был совершенно иной подход.
Корень проблемы: Когда стирается граница между мирами
А что, если мы посмотрим на проблему не как ботаники, а как физики, ищущие единую теорию поля? Что, если существует один фундаментальный сбой, одна «поломка», которая лежит в основе большинства психических проблем?
Я считаю, что эта «поломка» — нарушение границы между внутренним и внешним миром.
Давайте разберёмся, что это значит. Ваша психика — это своего рода квартира. Ваша личная территория. В этой квартире есть «мебель» — то, что находится внутри вас. Это ваши воспоминания, убеждения, голоса родителей и учителей, которые вы усвоили (в психологии это называется интроекты), ваша совесть, ваше представление о «истинном я». Это внутренние объекты.
А снаружи — внешние объекты. Я, как автор этой статьи, ваш друг, ваш начальник, прохожий на улице — все мы независимые и автономные существа, со своими мыслями и чувствами, которые существуют вне вашей «квартиры».
Психическое здоровье — это способность чётко различать, что находится внутри вашей психики, а что — снаружи.
А теперь представьте, что происходит, когда эта граница рушится.
- Пример №1: Психоз. Здесь внутреннее выдаётся за внешнее. Человек слышит голос собственной тревоги или винит воспоминания, но воспринимает их как нечто приходящее извне: «со мной говорят голоса», «за мной следят». Его собственные внутренние объекты проецируются на внешний мир, и он начинает с ними взаимодействовать, как с реальностью. Внутреннее становится внешним.
- Пример №2: Нарциссизм. Здесь происходит обратный процесс. Внешнее поглощается внутренним. Нарцисс не видит в вас независимую личность. Нет. Он вас немедленно «фотографирует» и помещает в свою психику как внутренний объект — как источник восхищения, ресурсов или раздражения. И уже с этой своей внутренней версией вас он и взаимодействует. Ему так безопаснее: вашей внутренней копией можно управлять, её можно контролировать, её невозможно потерять. Внешнее становится внутренним.
Вот он — корень проблемы. Путаница между внутренним и внешним. И если это так, то многие расстройства — не отдельные заболевания, а просто разные симптомы одной и той же фундаментальной путаницы.
Вся «неустойчивая четвёрка» — одно расстройство?
Давайте применим этот принцип к самой драматичной группе — так называемому Кластеру B. Сюда входят нарциссы, пограничники, антисоциалы (психопаты) и истероиды. Вместо того чтобы видеть четыре разных диагноза, я предлагаю рассматривать их как одно базовое расстройство личности, которое просто надевает разные маски. Назовём эти маски «наслоениями».
Представьте себе одно расстройство — «расстройство Кластера B».
- Сегодня у него нарциссическое наслоение — человек требует обожания и чувствует себя королём.
- Завтра, после тяжёлой неудачи, это же расстройство проявляется как пограничное наслоение — с паникой, страхом брошенности и эмоциональными американскими горками.
- А в ситуации сильной угрозы оно же может надеть маску антисоциального наслоения — с холодностью, манипуляциями и жестокостью.
Вы наверняка замечали, что «чистых» типов не бывает. Каждый нарцисс в чём-то антисоциален (спросите тех, кто с ним близок). Каждый пограничник в гневе может быть психопатичен. Это не разные расстройства, а разные грани одного и того же.
Три лика одного наслоения: Кто вы сегодня?
Но и это ещё не всё. Каждое из этих наслоений (нарциссическое, пограничное и т.д.) может существовать в трёх состояниях. Представьте себе сито с тремя режимами: «Явный», «Коллапс» и «Скрытый».
- Явное (классическое) состояние. Это тот самый стереотип. Грандиозный нарцисс, который кричит о своих успехах. Драматичная истеричка, привлекающая всеобщее внимание. Всё на поверхности.
- Коллапсирующее состояние. Наступает, когда реальность пробивает защитный панцирь. Нарцисс, чью грандиозность публично разоблачили, не становится здоровым человеком. Он «коллапсирует» — погружается в стыд, самоуничижение, депрессию. Его психика не выдерживает столкновения с фактами.
- Скрытое состояние. Это состояние после «коллапса» или постоянной его угрозы. Это нарцисс-«скромник», который внешне тих и неуверен в себе, но внутри вынашивает фантазии о величии и смотрит на явных нарциссов как на своих кумиров. Он хочет быть как они, но боится снова «коллапсировать».
И самое главное — люди постоянно перемещаются между этими состояниями. Сегодня вы общаетесь с уверенным в себе «явным» нарциссом. После серии жизненных неудач он «коллапсирует». А через полгода вы встречаете его «скрытую» версию, которая учится снова быть «явной». Это не статичные типы, а динамические роли, которые человек примеряет и сбрасывает под давлением жизни.
Что заставляет нас переключаться?
Что же заставляет человека переходить из «явного» состояния в «коллапс» и обратно? Или менять нарциссическое наслоение на пограничное? Есть две главные причины:
- «Разрыв» (Разрыв грандиозности). Это момент, когда реальность вламывается в дверь, не спрашивая разрешения. Провал на работе, уход партнёра, разоблачающее доказательство — что-то, что уже нельзя игнорировать, переписать или обесценить. Защитные механизмы ломаются, и человек оказывается лицом к лицу с тем, что он так старательно вытеснял.
- Нарциссическая мортификация. Это особенно сильный и болезненный удар по самооценке. Поскольку лёгкий нарциссизм присущ всем нам (это нормально — хотеть чувствовать себя значимым), такая мортификация ранит любого. Но для человека с базовым расстройством это не просто укол — это удар тупым предметом. Это может заставить нарцисса в панике проявить пограничное поведение (истерика, шантаж), а пограничника — перейти к психопатическим действиям (месть, разрушение).
Вместо заключения: Новая карта для старой территории
Так к чему же мы пришли? Я не призываю вас поставить диагноз своему начальнику или свекрови. Я предлагаю вам новый способ думать о психических расстройствах.
Вместо того чтобы запоминать бесконечный каталог симптомов и ярлыков, представьте себе единое расстройство с разными наслоениями и состояниями, в основе которого лежит одна простая, но трагическая поломка: неспособность отличить внутренний мир от внешнего.
Эта карта — не «Библия», а всего лишь инструмент. Но он позволяет увидеть за деревьями отдельных симптомов целый лес. Он помогает понять, что за разными масками часто скрывается одна и та же боль — боль человека, который заблудился на границе двух реальностей и не знает, где заканчивается он сам и начинаются другие.
И возможно, такое более простое и целостное понимание — первый шаг не только к ясности ума, но и к настоящему состраданию.
Берегите себя
Всеволод Парфёнов
P.S. Беседа в коридорах власти (и разума)
Сцена: Уютный кабинет, пахнет старыми книгами и дорогим лаком для ногтей. За столом напротив друг друга — Дональд Трамп и Сэм Вакнин.
ТРАМП: (Разглядывая свою фотографию на обложке Time)
Сэм, ты говоришь, этот мой «феномен» — какое-то там «наслоение»? Я вам скажу — это не наслоение. Это гений. Самый стабильный гений. Люди говорят — «коллапсирующий нарцисс». Фейковые новости! Когда ты успешен, как я, это называется «явный победитель». Все так говорят.
ВАКНИН: (Вздыхая, поправляет очки)
Дональд, вы — ходячее подтверждение моей теории. Ваша потребность проецировать грандиозность — классическая экстернализация. Вы выносите своё внутреннее, весьма шаткое, самоощущение вовне, в виде бесконечных ралли, твитов и селфи. Вы не можете вынести его внутри, потому что там, если убрать шум, — пустота. Вы — идеальный «явный нарцисс», живущий в режиме перманентного страха перед «коллапсом».
ТРАМП: Коллапс? Я ни разу не коллапсировал! Мои казино... ну, они просто ошиблись с местоположением. А мои отношения... у меня были лучшие отношения. Самые лучшие. Но когда тебя предают — это они коллапсируют, не я. Я просто перехожу в... как ты там говоришь... «скрытое состояние»? Нет, я всегда на виду. Я — состояние!
ВАКНИН: Именно. Ваша психика не выносит молчания. Вам постоянно нужны новые «нарциссические ресурсы» — аплодисменты, заголовки, даже ненависть. Без этого внешнего подтверждения ваше внутреннее здание, лишённое несущих стен, рухнет. Вы интернализировали всю Америку как свой внутренний объект, чтобы чувствовать контроль.
ТРАМП: (Встаёт)
Контроль? У меня тотальный контроль! Больше, чем у любого президента. Больше, чем у Линкольна! Люди плачут, когда видят меня. Это любовь. Самая большая любовь. Ты просто завидуешь, Сэм. У тебя нет своего шоу. А знаешь, что тебе нужно? Немного моей грандиозности. Я бы тебе одолжил, но она слишком большая. Огромная.
Дверь с грохотом открывается. На пороге, опираясь на трость, стоит доктор Грегори Хаус. Рядом с ним — невозмутимый, с идеальной осанкой, Бернард Лоу.
ХАУС: (Обращается к Бернарду, игнорируя остальных)
Вот видишь? Я же говорил. Не нужны МРТ и биопсия, когда всё написано в DSM. Это не пациент — это ходячий диагноз. Сразу три расстройства Кластера B, приправленные маниакальным желанием быть на обложке журнала. Всегда всё сводится к тому, что папочка его не любил. Скучно. Давайте уже вскроем ему мозг и посмотрим на те самые «внутренние объекты». Хотя, я подозреваю, мы найдём там одну гигантскую зеркальную комнату.
ТРАМП: Это кто? Врач? У меня лучшие врачи. С меня брали тест на когнитивные способности — я ответил на все вопросы. На самые сложные.
БЕРНАРД: (Холодно оглядывая Трампа, обращается к Хаусу)
Не стоит недооценивать сложность конструкции, доктор. Его код может быть и избыточным, но он не лишён определённой... эффективности в своей среде. Он не сломан. Он просто работает на операционной системе, отличной от вашей. Проблема не в нём, а в тех, кто наделяет его смыслом, которого у него нет. Он — идеальное пустое зеркало для своих сторонников. Их внутренние объекты проецируются на него, а он просто возвращает им их же отражение, выдавая за свою грандиозность.
Хаус смотрит на Бернарда с редким для него уважением.
ХАУС: То есть, он не болен. Он — симптом? Наконец-то что-то интересное. Значит, все эти люди... они не лечатся у психотерапевта. Им нужен... программист?
БЕРНАРД: (Едва заметно улыбаясь)
Или просто более качественный сюжет. Но это уже не мой отдел. Моя задача — следить, чтобы парк работал без сбоев. А такие... персонажи... являются главной причиной низкоуровневых сбоев в системе. Они вносят непредсказуемость. А я не люблю непредсказуемость.
Бернард поворачивается и уходит. Хаус, хромая, следует за ним, на ходу доставая из кармана пузырёк с викодином.
ХАУС: (Бросая на прощание)
Ладно, продолжайте свою групповую терапию. Только предупреждаю — если начнёте делить друг друга на внутренние и внешние объекты, это уже будет каннибализм. А за это увольняют.
P.P.S. Небольшое отступление о внутренних и внешних ресурсах
Если вы дочитали до этого места, значит, ваш внутренний объект под названием «интеллектуальное любопытство» получил неплохую подпитку. И это прекрасно. Но, как вы уже поняли из статьи, ничто в этом мире не существует исключительно внутри нас. Даже самые гениальные идеи нуждаются во внешних объектах для своей реализации: в чашке кофе, которая позволяет не заснуть за исследованием, в доступе к научным базам данных и, как это ни прозаично, в возможности оплачивать счета за электричество, чтобы компьютер не выключился в самый разгар написания текста.
Вот справа, скромно притаившись, находится тот самый внешний объект, который помогает поддерживать этот канал в живом, неколлапсирующем состоянии. Это кнопка «Поддержать».
Чем она не является? Это не требование нарциссического ресурса и не попытка превратить вас во «внутренний объект» моей системы. Вовсе нет.
Это — прагматичный и честный сигнал. Ваша поддержка — это прямой и самый понятный способ сообщить моему «Сверх-Я» и прочим внутренним интроектам: «Эта работа ценна. Продолжай искать. Находи новые связи». Она буквально создаёт тот самый внешний стимул, который не даёт интересу угаснуть, а каналу — свернуть деятельность в «скрытое» или, не дай бог, «коллапсирующее» состояние.
Каждое пожертвование — это не просто перевод средств. Это ваш голос во внешнем мире, который я, как автор, интернализирую и превращаю во внутреннюю мотивацию — в тот самый драйв, который заставляет копать глубже, смотреть шире и приносить вам самую ценную, выверенную и небанальную информацию.
Таким образом, мы с вами замыкаем здоровый, а не патологический, круг: ваша внешняя поддержка питает мой внутренний интерес, который рождает новые статьи, которые снова подпитывают ваше любопытство. Это и есть та самая здоровая динамика между внутренним и внешним, лишённая путаницы и манипуляций.
Так что если вы хотите, чтобы этот интеллектуальный проект развивался и дальше, просто взгляните направо. Ваша поддержка — это лучший способ сказать: «Карта, которую ты рисуешь, нам нужна. Мы не хотим заблудиться в старом гербарии ярлыков».