Разбуженные голосами своих призраков-хранителей, ученики стекаются в Большой зал, а оттуда – на уроки чародейства и волшебства. Черной колонной первокурсники с Гриффиндора и Слизерина следуют на Защиту от Темных искусств. Мало кто из них думает о предстоящих занятиях: воздух озвончают смех и беззаботная болтовня.
Потому никто не замечает четверых учеников, входящих в класс так, словно бы там их ожидает палач. И у Гарри, и у Драко, и у Рона с Гермионой возникает такое чувство, что они входят в логово хищника. Правда, у Гарри страх в душе соседствует с решимостью: отступать от задуманного он не собирается, а значит теперь ему нужно действовать…
Первое, что он намерен сделать – это проверить свою догадку. Помнит ли профессор о своих ночных похождениях или же с ним происходит то же, что и с Патриком Пигсом из любимого комикса Уизли?
Удобный случай предоставляется Гарри на первом же уроке: робко подойдя к грифельной доске, Квиррелл (облаченный в неизменный тюрбан, широкую фиолетовую мантию и драконьи перчатки) объясняет своим подопечным то, как правильно применять Водные чары. Затем он сдергивает полог с очередной клетки, демонстрируя мечущегося в ней огненного краба. Несмотря на то, что клешни у этого членистоногого отсутствуют, выглядит оно не менее грозно: панцирь его увенчан огромными шипами – они раскаляются докрасна. Кроме того, завидев учеников, краб начинает плеваться огненными сгустками – описывая дугу, словно петарды, они с шипением разбиваются о защитный барьер.
– Кто хочет п-п-попробовать потушить огненного к-краба? Заработать пятнадцать очков д-для своего факультета?
Как и в случае с болотником, никто не желает знакомиться с рассерженным чудовищем поближе… за исключением самоотверженного Мальчика-который-выжил, усердно тянущего руку. Про себя Гарри подмечает, что на этот раз Квиррелл не торопится вызывать его «к доске»: с надеждой он обводит взглядом других учеников и только после манит его чешуйчатой ладонью.
Подойдя к профессору как можно ближе, мальчик вопросительно смотрит на него… и в то же мгновение он понимает – безумный чародей все помнит. В его рыжевато-смоляных глазах отображается вначале стыд, а вслед за этим – мольба:
«Не выдавайте меня, мистер Поттер!» – говорит этот взгляд, – «прошу вас, не выдавайте!»
После урока (потушенный краб досадливо шипел в клетке) Гарри хочет было нагнать друзей и рассказать им о своем открытии, как вдруг что-то останавливает его. У него возникает странное чувство, что он позабыл о чем-то важном. Он даже перепроверяет вещи в школьной сумке, но затем понимает: это «что-то» – не потерянный учебник, а некое давнее событие, которое сейчас могло бы как-то ему помочь.
Целый день Гарри перебирает в уме свои воспоминания, не обращая внимания ни на безмолвные предостережения Минервы МакГонагалл, ни на профессора Флитвика, к восхищению учеников наколдовавшего в классе настоящую радугу.
За ужином он замечает, что Малфой то и дело бросает на него полные надежды взгляды. Разумеется, слизеринец искренне надеется, что он откажется от своего опасного замысла – как, впрочем, и Рон с Гермионой. Тяжко вздохнув, Гарри подвигает себе тарелку с печеной тыквой… и тут сознание его точно пронзает невидимая стрела. Тыквы…
Хэллоуин!
Словно кадры из фильма, в голове у него проносятся четкие картины прошлого: праздничный стол, запыхавшийся Аргус Филч, победа над троллем, Северус «в наказание» поручает ему сбегать на восьмой этаж и забросить на учительский стол какую-то папку. Жалобные всхлипы, Квиррелл, что-то ищущий на стене. Его тихий, полный отчаяния голос…
Тогда Снегг сказал, что у профессора был просто сильный жар – Гарри поверил ему и почти что забыл о пугающем происшествии. Но теперь-то он понимает: никакого жара у Квиррелла не было. То же отчаяние было написано на его лице, когда он снял капюшон, изобличив себя перед двумя первокурсниками. И глаза его горели тем же безумием… вспомнив то, как он вжимался в настенный барельеф, а Квиррелл неистово несся по коридору, Гарри чувствует знакомый холод.
Но что же искал плачущий чародей? Поначалу Гарри думает обсудить это с Драко, Рональдом и Гермионой, но те являются в гостиную Слизендора такими мрачными и напряженными, что он отказывается от этой затеи. Взамен этого он принимается изучать школьное расписание: завтра у них сдвоенное Зельеварения, Заклинания, продленная Травология и История магии, зато послезавтра Защита от Темных искусств идет последним уроком – идеально для тайной беседы.
Четверг пролетает быстро – ровно, как и половина пятницы. После окончания Защиты от Темных искусств Гарри жестом показывает Малфою, что задержится. Облизнув губы, тот кивает головой и исчезает в шумном потоке слизеринцев и студентов Когтеврана. Сам мальчик остается сидеть за партой – коротая время, он наблюдает за тем, как Квиррелл восстанавливает класс, пострадавший в ходе «крабьего» поединка.
Наконец голоса учеников стихают. Собравшись с духом, Гарри подымается с места и подходит к чародею со спины:
– Профессор…
Вздрогнув, Квиррелл оборачивается. При виде именитого первокурсника лицо его тотчас бледнеет:
– Д-да, мистер Поттер?
– Я хотел бы поговорить с вами. Это… касается того, что знаем только мы.
Словно бы надеясь отыскать что-то, что поможет ему избежать беседы, чародей нервно смотрит по сторонам. Затем он манит первокурсника драконьей перчаткой и, отперев в конце помещения неприметную дверцу, впускает его в свой личный кабинет.
Пройдя мимо шкафа-витрины, Гарри опускается в кресло у резного стола. Согнав со стула прикорнувшую игуану, Квиррелл усаживается напротив:
– Вы об-бещали хранить мою тайну, мист-тер Поттер, – произносит он упавшим голосом, – это единственная п-п-причина, по которой я в-все еще нахожусь в Хогвартсе.
– Я рад, что вы все еще преподаете! – живо отзывается юный чародей.
Внутреннее чутье подсказывает ему, что с безумцами стоит быть поласковее.
– Но я хочу кое-что узнать, профессор… скажите, вы помните Хэллоуин?
– К-к-конечно, мистер Поттер, – Квиррелл выдавливает из себя улыбку, – такое трудно забыть!
– Так вот: некоторое время спустя после того, как тролль был обезврежен, я… я видел вас на восьмом этаже.
…глаза профессора становятся круглыми от ужаса:
– В-в-восьмой эт-т-таж?! – кое-как выговаривает он, – и чт-т-то именно вы видели?!
– Вы что-то искали на стене – напротив гобелена. Вы очень расстроились, когда не смогли это найти и… мне показалось, что вы чего-то сильно боялись.
– А б-б-больше вы ничего не видели? – спрашивает Квиррелл с трепетом.
– Нет, профессор – только это.
На мгновение Гарри чудится, что из груди чародея вырывается вздох облегчения. Затем он кладет руки перед собой и устремляет невидящий взгляд на чешуйчатые пальцы.
С минуту Гарри медлит в нерешительности… что ж, пора начинать «игру»!
– Профессор, а что вы искали на той стене? Быть может, я смогу вам как-то помочь?
Подняв глаза, Квиррелл невесело улыбается:
– Спасибо за п-предложение, мистер Поттер, но… тут в-вы мне помочь не в силах. Что же касается моих п-п-поисков, то это длинная история. И она связана с… с Сами-Знаете-Кем. Думаю, вам б-будет неприятно слушать что-либо про в-в-волшебника, убившего ваших родных…
– Нет, профессор, наоборот, – отрицает юный чародей, – ведь между мной и Вол… и Темным Лордом есть связь. Даже в газетах если пишут обо мне, то всегда упоминают и его, ну или его падение. Я хотел бы что-то узнать о нем.
Про себя Гарри отмечает, что это действительно так – тут ему даже не пришлось выдумывать.
– Что ж, мистер Пот-тер… тогда я не вправе что-либо от в-вас скрывать, – Квиррелл вздыхает.
Затем он отпирает уже знакомый мальчику секретный буфет и достает бутыль с ягодной газировкой:
– Пейте маленькими г-глотками, – говорит чародей, ставя перед своим слушателем полный стакан, – рассказ б-будет длинным.
Как я уже говорил в-в-вам, мистер Поттер, в девять лет я остался сиротой. Вырос я в приюте д-для несовершеннолетних волшебников – там же и выучился, ну, а п-п-после стал жить своей жизнью. По своей природе я человек д-домашний – люблю сидеть на месте, иметь над-д-дежную работу… больше всего на свете я мечтал ст-тать учителем – наверное, все дело в том, что я также люблю компанию…
– Вы хороший учитель!
– Спасибо. Вот т-только, увы, есть у меня од-дин существенный недостаток…, – Квиррелл заминается, – я ужасно люблю п-п-попадать в неприятности… так получилось, что мне п-пришлось покинуть свою родину и искать счастье в других странах. Там мне в-везло немногим больше: я мыкался п-по городам, не мог найти работу, да еще и нарывался на к-к-крайне неприятных людей… и вот, когда я был уже в п-полном отчаянии, случай занес меня в Албанию, в одну глухую деревеньку на к-краю леса. Я пошел в этот лес…
– Вы его изучали? – уточняет Гарри, пригубив свой стакан, – папа говорил мне, что вы исследовали леса…
В рыжевато-черных глазах появляется влажный блеск:
– Боюсь, что нет, мистер П-п-поттер – я ничего не изучал. Я пошел в тот лес, чтоб-бы… скажем так: разом решить все свои проблемы.
– Как это?!
– Ну… есть один т-такой способ – очень страшный и в тоже в-время очень эффективный. Большего я не могу в-вам сказать.
Отчего-то от слов профессора Гарри пробирает могильный холод.
– А что случилось с вами в том лесу? – спрашивает он далеко не сразу.
– Я заб-брел в самую глубинку, – продолжает Квиррелл, – все боялся, что меня кто-нибудь заметит. В конце концов я вышел на п-поляну… очень странную поляну – она была словно пропитана магией. В центре же ее росло старое д-д-дерево с огромным дуплом… и вот тут-то все и случилось. Меня кто-то позвал, что удивительно, по имени… а потом я увидел его.
Гарри сглатывает… да, то, что видел Квиррелл – лишь плод его воображения, но от этого он впечатлен не меньше:
– Вы увидели Волан-де-Морта?!
Вздрогнув, чародей кивает головой:
– Я, конечно, не сразу п-п-понял, что вижу именно его…
– Но как вы могли…, – мальчик подбирает нужное слово, – я хочу сказать, как вы могли его видеть? В смысле, Сами-Знаете-Кто… он ведь умер?
– И да, и нет, мист-тер Поттер. Он как б-бы… потерял тело. Свою телесную оболочку.
– Он стал привидением?
– Пожалуй, чем-то еще б-б-более бесплотным… он больше п-походил на дым – на что-то, что вот-вот развеется. Но нек-к-которые силы у него остались – потому он и продолжал бороться за жизнь.
– А что сказал вам Сами-Знаете-Кто?
– Он просто просил м-меня подойти, – отвечает профессор.
Влажный блеск в его глазах становится ярче.
– Клялся, что не п-п-причинит мне вреда. Потом он назвал свое имя – я, само собой, испугался и хот-тел бежать, но… он взмолился – просил меня остаться, г-г-говорил, что я первый волшебник за последнее десятилетие, которого он видит. Он… не п-походил на того злодея, о котором пишут в наших книгах. Он был беспомощным, од-д-диноким, несчастным… потому-то я и остался на той поляне. Стал с ним общаться.
– Но почему вы стали ему служить?
– О…, – с грустью протягивает чародей, подымаясь из-за стола, – я уже говорил в-вам, мистер Поттер: я очень люблю поп-падать в неприятности!
Подойдя к буфету, он достает небольшой графин с дутой крышкой. Слышится звон стекла, ноздри начинает щекотать едкий запах.
– Не знаю, п-поймете ли вы меня, мистер Поттер…, – начинает Квиррелл, не оборачиваясь к своему слушателю, – дело в том, что я т-тогда был в полном отчаянии и… мне казалось, что между мной и Сами-Знаете-Кем есть нек-к-которое сходство. Мы оба были в ловушке, оба не знали, что делать д-дальше… вот я и подумал – быть может, мы сумеем помочь друг другу? В конце концов, как мне т-тогда казалось, Сами-Знаете-Кто хочет лишь одного – наладить свою жизнь…
– Вы его пожалели, – заключает Гарри.
«Так же, как я пожалел вас», – добавляет он про себя.
Вернув графин на место, чародей возвращается за стол. Глаза его полны стыда, но в них присутствует и вызов:
– Да… да, мистер Пот-тер! Я пожалел самого ужасного т-т-темного волшебника последнего столетия – того, кого считают вестником несчастий и д-дьяволом во плоти! И все потому, что я продолжал п-п-питать надежду, что не все в нашем мире так плохо…
– И поэтому вы стали служить ему?
– Ну…, – Квиррелл безрадостно усмехается, – я в-в-ведь тогда не знал, что я ему служу. Я был полностью уверен в том, что я ему помогаю – как то д-делают друзья.
Я рассказал Сами-Знаете-Кому о своих проблемах – в частности о т-том, что не могу найти работу. И он сказал мне, что я вполне могу попытать счастья в б-б-британской волшебной школе: мол, что Хогвартс прекрасное место, что директор т-там Альбус Дамблдор – очень снисходительный и терпеливый человек. Единственная п-проблема, это слушание в Министерстве – я ведь иностранец и в придачу ничем не п-п-примечательный… но и тут Темный Лорд оказал мне услугу, прямо-таки засыпал меня советами: что нужно г-говорить, чтобы всем понравиться, как произвести хорошее впечатление на в-в-ваших служащих… конечно, запомнить все это б-было непросто, да и ошибиться очень легко. Но Сами-Знаете-Кто и тут подыскал решение…
Гарри кажется, что последние слова чародей произносит с сарказмом. На его нервном лице начинают сгущаться тучи:
– …он предложил мне п-провести один несложный ритуал, в результате которого между мной и им должна была уст-тановиться телепатическая связь. Так я б-б-буду слышать в голове его голос – сколько бы миль нас друг от друга не отд-деляло… и если что, я всегда смогу спрашивать у него совета – все-таки у него богатый жизненный опыт!
Так я и стал в-в-вашим учителем, мистер Поттер. За свои бесценные услуги Т-темный Лорд просил ничтожную плату: так, п-по пути в Лондон я должен был навестить од-д-дин заброшенный особняк. У него т-там жила любимица – старая ручная змея, почти такая же безобидная, как моя Бонни. Я должен был убедиться, что с ней все в п-порядке.
Еще Сами-Знаете-Кто попросил меня зах-хватить одну вещицу – она хранилась в дупле того дерева, что служило ему убежищем. Я, конечно же, проверил, чтобы эта вещь не б-б-была проклята, но мои опасения не оправдались – эта была не более, чем ст-таринная безделушка. Видимо, для Темного Лорда она имела некое сентиментальное значение.
Он просил меня сп-прятать вещь в Хогвартсе, когда я начну преподавать – разумеется, так, чтобы эт-т-того никто не видел. И не где-нибудь, а в так называемой Выручай-комнате…
– Погодите…, – догадывается мальчик, – а эта комната – это что-то вроде секретного места?
– Да, мист-тер Поттер.
– Так это ее вы искали! Вы искали тайный ход!
– Совершенно в-верно.
– Но почему вы делали это на Хэллоуин? Я имею в виду… это же было опасно – что, если бы тролль поднялся наверх?
– Так вы еще не п-п-поняли, мистер Поттер? – Квиррелл загадочно улыбается, – это я впустил тролля в замок.
…от изумления глаза у Гарри становятся совершенно круглыми. Ему вспоминается четырехметровая, вооруженная дубиной серая туша. Мысленно он сравнивает ее с хрупким профессором, глядя на которого никак нельзя предположить, что из такого поединка он выйдет победителем… да, опять он убеждается в верности пословицы «не суди по обложке».
– Я только д-делал вид, что до смерти боюсь этих существ, – поясняет волшебник, – нарочно, чтоб-бы меня отправили в мой кабинет и тем самым пред-доставили мне волю.
– А как вы справились с троллем?! – вырывается у Гарри.
– Есть у меня од-дин такой талант, мистер Поттер: я умею гипнотизировать животных. В здешних горах в-водится немало троллей – я отыскал одного и п-п-переселил его вначале в ближайшую пещеру, а после провел по тайному ходу в подземелье замка… нет-нет! – Квиррелл извиняюще подымает ладони, – не д-думайте, что я хотел кому-то навредить! Поверьте мне, любой взрослый маг уп-правится с таким чудищем в два счета. Ну а то, что в-вы с мисс Грейнджер и мистером Уизли бросите т-т-троллю вызов, этого, уж простите, я предугадать не мог.
– Но все же зачем вы его впустили?
– Чтобы всех отвлечь – в особ-б-бенности привидений. Пожалуй, ни у одного замка нет столько невидимых глаз и ушей, ск-колько у Хогвартса – школа не спит даже ночью. А так у к-к-каждого ее обитателя появилось дело: кто-то прятался, кто-то помогал учителям… ну, а когда все закончилось, все решили, что это б-был просто злой розыгрыш – все-таки Хэллоуин!
– Но у вас ничего не получилось, – замечает мальчик, – вы не смогли пройти в ту комнату.
– Да, мистер Поттер, меня ждало г-г-горькое разочарование… особенно, когда Сами-Знаете-Кто п-прознал о моей неудаче.
– Так это с ним вы тогда разговаривали?
Квиррелл кивает головой.
– А почему вы так боялись? И плакали?
– Потому что я оч-чень сильно просчитался, мистер Поттер…
Лицо профессора становится мертвенно-бледным. Взволнованно облизнув губы, он вновь на-правляется к буфету:
– Видите ли, мистер Поттер, к-к-когда Сами-Знаете-Кто проводил ритуал – тот, что должен был установить между нами связь, я в-впускал его в свое сознание. Это очень опасно, но я-то думал, он п-п-просто хочет мне помочь – как и я ему… но я был жестоко обманут: чары, что Темный Лорд наложил на меня, позволяли ему не т-только говорить со мной, но и… меня мучить.
Гарри вздрагивает: он слышит, как звенит графин в трясущейся руке. Глаза же профессора наполнены таким страхом, что он понимает: пусть Волан-де-Морт – всего лишь страшная сказка, но мучился Квиррелл по-настоящему…
Осушив второй стакан, чародей возвращается за стол и, упершись в него локтями, устало опускает на руки подбородок:
– Темный Лорд ужасно разгневался, к-когда я не смог попасть в Выручай-комнату, – продолжает он дрожащим, потускнелым голосом, – не знаю, п-почему – из-за какой-то там безделушки… он кричал, что я ничтожество, к-к-которому ничего нельзя доверить… а п-потом я почувствовал это. Никогда бы не подумал, что человек сп-способен пережить такую боль! Это б-б-было мое наказание – за невыполненное поручение…
– Поэтому вы не явились на урок? – невольно Гарри переходит на шепот, – не потому, что были больны, а потому… что были измучены?
– Да, мистер Поттер. Я уп-п-пал в обморок на лестнице – к счастью, на помощь мне подоспел мистер Филч. Я солгал, что у меня сильный жар и ст-стал отсыпаться в своем кабинете – пока мне не принесли в-в-весточку о том, что раскрылась в-ваша тайна. Уж такое-то событие я пропустить не мог!
А вскоре после т-т-того знаменательного дня Сами-Знаете-Кто заговорил со мной снова. Сказал, что нашел мне п-полезное применение… догадайтесь сами, какое! – с последними словами Квиррелл сдавленно всхлипывает.
– Он заставил вас охотиться на единорогов, – договаривает за него юный чародей.
– Для меня это б-б-был настоящий приговор, мистер Поттер: мало того, что я не умел охотиться, так я еще и должен был рег-гулярно вести у вас занятия! Темному Лорду на эт-то, разумеется, было наплевать, а я был слишком напуган, чтоб-бы хоть как-то ему перечить.
Каждая вылазка была для меня б-б-большущим риском: я ведь должен был не только выслеживать этих редких зверей, но и ост-таваться незамеченным… чего т-только стоит мой «побег» из собственного кабинета! То еще приключение: в-вначале я заколдовывал дверь, чтобы она моим голосом говорила всем стучащим о том, что мне нездоровится, и что я прошу сегодня меня не тревожить. П-п-потом я превращал свой плащ в крылья и вылетал в раскрытое окно – приземлялся я уже в лесу.
Думаю, мистер Пот-тер, вы уже поняли, что охотник из меня никудышный: я не умею убивать животных одним уд-даром, и потому каждая моя охота наделывала много шума и п-п-привлекала ненужное в-внимание. Я стал врагом для племени кентавров, ведь в их г-глазах убийство единорога – страшное преступление. Позже лес ст-тали патрулировать министерские мракоборцы и риск, на который мне приходилось идти, становился все б-б-более велик. Вдобавок раненые единороги подход-дили близко к замку – у этих зверей есть одна необычная особенность: б-будучи на волоске от смерти, они ищут помощи у волшебников. Я д-даже не успевал заметать следы, так как в последний момент мне п-п-приходилось скрываться. Однажды я чуть не нарвался на вашего отца, а еще один раз я…, – Квиррелл резко смолкает на полуслове.
Содрогнувшись всем телом, он поправляет тюрбан и зачем-то стягивает и без того тугую шнуровку на перчатках:
– Так вот я и ст-тал служить Темному Лорду, мистер Поттер… забавно, не правда ли? – чародей горько усмехается, – я стал его слугой, а в-ведь я хотел быть ему другом…
Склонив замотанную голову, Квиррелл рассеяно скользит взглядом по столешнице. На минуту в кабинете воцаряется тишина, нарушаемая лишь скрежетом коготков лазающей игуаны.
У Гарри возникает такое чувство, что он спит и видит пугающий, замысловатый сон. То, что рассказал Квиррелл, так сложно – неужели все это создано одним только больным воображением? Как же тогда непросто будет подловить его на какой-нибудь нелепице… но он должен постараться:
– Профессор, а что вы делали с кровью единорогов?
– Примерно в миле от з-з-замка есть пещера, мистер Поттер, – чародей отрывает взгляд от стола, – когда-то Пенелопа Пуффендуй обучала там своих п-первых учеников…
– Постойте… вы имеете в виду Барсучью пещеру?
– Слышали о ней? Так вот, всю д-добытую кровь я относил туда…
– А как же вы проходили мимо Пушка?! – восклицает Гарри ненароком.
– О…, – губы Квиррелла растягиваются в странной улыбке, – вижу, вы уже рассекретили и мистера Хагрида…
Мальчик поеживается: в тоне профессора он улавливает нечто, похожее на упрек.
– …а в-впрочем, чему удивляться? Цербер не п-причинял мне хлопот, мистер Поттер – гораздо труднее мне было не заб-блудиться в подземных туннелях. По приказу Сами-Знаете-Кого я относил кровь в самую г-г-глубину пещеры. А позже ее забирал слуга…
– Слуга?! – изумляется Гарри, – то есть, Темному Лорду еще кто-то служит?
– Верно, мистер Поттер. Совершенно в-верно… опять-таки Сами-Знаете-Кто солгал мне, когда сказал, что я первый волшебник за п-п-последнее десятилетие, с которым ему посчастливилось встретиться. Ему уже прислуживал кто-то – к-кто именно, я не знаю. Я ни разу не видел эт-т-того человека. Кровь, однако, регулярно пропадала.
– А для чего Сами-Знаете-Кому нужна единорожья кровь?
– Об этом я знаю не б-больше вашего, мистер Поттер. Однозначно, она требуется ему д-для занятий темной магией, а об остальном можно только гадать.
Склонившись к своему стакану, Гарри делает вид, что смакует вкусный напиток. На деле же каждая его извилина напряжена до предела… ему нужно как-то подыграть Квирреллу! А заодно обезопасить и его, и бедных единорогов…
Но как это сделать? Как убедить профессора больше не появляться в лесу? Быть может, нужно дать ему какую-то надежду – сказать, что есть другой выход?
Вновь мальчику вспоминается стена напротив безобразного гобелена… что ж, попытка не пытка!
– Профессор…, – начинает он осторожно, – а как вы думаете, если вы все-таки найдете Выручай-комнату и спрячете ту вещь, Сами-Знаете-Кто простит вас?
Встрепенувшись, Квиррелл выныривает из тяжких мыслей. Удивление в его диковинных глазах сменяется горькой радостью:
– Мне бы очень хот-телось в это верить, мистер Поттер… да вот только я иск-к-кал ее снова и снова – и безрезультатно.
– А что нужно сделать для того, чтобы попасть в Выручай-комнату?
– Хм…, – чародей подбирает нужное слово, – видите ли, мистер Пот-тер, это поистине необыкновенная комната – даже д-д-для секретной. Ее неспроста называют Выручающей: ведь она меняет обличье в зависимости от т-того, в чем именно нуждается ее посетитель.
– Как это? – недоумевает Гарри.
– Очень просто: п-п-представьте, что вам ужасно хочется спать. И что вы бродите по коридорам восьмого этажа и мечтаете о т-том, чтобы выспаться… и тут в стене появляется этакая гостеприимная дверь, в-в-впускающая вас безо всякого пароля в комнату, где стоят к-кровати и лежит целая куча матрасов, подушек и одеял…
– А-а! – смекает юный чародей, – то есть, если я буду хотеть спать, эта комната превратится в спальню… а в другой раз, допустим, если я буду голоден, она станет столовой?
– Что-то в эт-том роде, – подтверждает Квиррелл, – вход в Выручай-комнату д-д-должен находиться на восьмом этаже, напротив гобелена с изоб-бражением Варнавы Вздрюченного и его балетной труппы. Нужно трижды п-п-прошествовать вдоль стены, не переставая думать о том, в чем вы сейчас больше в-всего нуждаетесь. Я в своем случае мысленно повт-т-торял, что мне нужно укромное место, чтобы спрятать важную вещь – так, чтоб-бы ее никто не нашел… но, увы: сколько я не расхаживал п-по коридору, дверь в комнату так и не появилась. Осмотр стены мне т-тоже ничего не дал…
– Профессор, а если я смогу найти эту комнату?
Вздрогнув, Квиррелл подымает на первокурсника округлившиеся глаза. Затем в их рыжевато-смоляной глади появляется теплый блеск:
– О, мист-тер Поттер, – чародей снисходительно улыбается, – пожалуйста, не д-думайте, что я как-то принижаю ваши таланты, но… я все-таки взрослый волшебник, а вы, уж п-п-простите, еще не кончили школу!
– Ну, мало ли…, – протягивает Гарри, улыбаясь в ответ, – иногда дети замечают то, чего не замечают взрослые… так что, если я найду Выручай-комнату?
– Ну, тогда, – Квиррелл тихонько смеется, – можете п-приходить ко мне и ставить любые условия! А пока…, – он смотрит на золотые часы, стоящие по соседству с одноглазым идолом, – идите-ка пить чай! Я уверен, у вас есть д-дела поинтереснее, чем слушать излияния невезучего мага…
Отперев дверь, чародей выпускает своего гостя в просторный, залитый приглушенным светом класс. Прощаясь с Квирреллом, Гарри опять ловит на себе его взгляд и замечает, что на него смотрят с благодарностью. Видимо, профессору стало легче от того, что он кому-то поведал свою тайну.
Вот и он, Гарри Поттер, сгорает от желания поделиться ею с друзьями. Только сейчас он понимает, как тяжело ему было слушать Квиррелла и переживать все тоже, что и он – пусть и очень отстраненно.
Желание мальчика сбывается даже быстрее, чем он думал: в конце коридора, на обитой бархатом скамье его поджидают три фигурки. При виде него они вскакивают, будто по команде:
– Ну что?! – одновременно вскликивают Рональд и Драко.
– Гарри, он тебе что-то рассказал? – сдержанно спрашивает Гермиона.
Лицо ее, однако, пылает от нетерпения.
– Рассказал – это не то слово, – Гарри устало качает головой, – я такого в жизни не слышал!
– Говори! – Уизли наскакивает на приятеля.
– В гостиной скажу. Идемте на чаепитие…
– Да к черту этот чай! – с чувством восклицает Малфой, – не пили мы его, что ли?! Скорей в гостиную…
К легкому удивлению Гарри спорить со слизеринцем никто не собирается.
Шелестя мантиями, четверо первокурсников вихрем проносятся по коридорам замка. Колдуны и ведьмы с «живых» картин провожают их недовольным ворчанием.
* * *
Кончив долгое повествование, Гарри откупоривает бутылку тыквенного сока, заботливо припасенную Гермионой. Пока он жадно ополовинивает ее, троица чародеев вовсю обменивается впечатлениями:
– …ну и выдумщик наш заика, – Уизли ухмыляется уголком рта, – ему бы мифологию вести, а не Защиту!
– Он не выдумщик, – отрицает девочка, – он больной человек. Он страдает галлюцинациями!
– И сумасшедшими идеями, – добавляет Драко, – надо же придумать такое: впустить в замок живого тролля! И все для того, чтобы попасть в какую-то там комнатушку…
– Выручай-комнату, – поправляет Гарри, прислоняя бутыль к постаменту глобуса, – но согласен, с его стороны это было беспечностью – тролль вполне мог кого-нибудь покалечить. Все дело в том, что Квиррелл верит – мол, если он спрячет ту вещь в этой самой комнате, то Сами-Знаете-Кто над ним сжалится…
– Слушай, Гарри…, – начинает Гермиона.
Тревога в ее голосе странным образом сочетается с похвалой:
– …меня, конечно, даже как-то растрогало то, что Квиррелл так тебе доверился. Но скажи, ты не боишься, что он может повторить этот трюк – я имею в виду тролля… что, если он снова попытается найти ту комнату и опять подвергнет кого-нибудь опасности?
– Я и сам об этом думал, – отвечает Гарри, – потому-то и предложил найти Выручай-комнату за него…
– ЧТО?! – подпрыгнув на своих подушках, трое первокурсников смотрят на него во все глаза.
На лице девочки написано беспокойство, а на лицах Уизли и Малфоя – нечто, похожее на негодование.
– В чем дело? – справляется Гарри, отвечая им недоумевающим взглядом.
Качая белесой головой, слизеринец мрачно изрекает:
– Ну все, Поттер… влип ты – по самые уши!
– Что значит «я влип»?
– А то: ты забыл, что Квиррелл безумец?! И что все его россказни – попросту полет фантазии?!
– Нет, не забыл. И что из этого?
– То, что Выручай-комната – очередная сказка, – присоединяется к Малфою Рональд, – Квиррелл ее выдумал, ну или вообразил… ее не существует, а ты взялся ее искать! Ну, смекаешь?!
Когда до Гарри доходит смысл его слов, он невольно вздрагивает… в самом деле, и как он об этом не подумал? Получается, он поставил перед собой невыполнимую задачу…
– Ну в конце концов, я не обещал Квирреллу, что найду комнату! Я сказал «если я ее найду».
– Но Гарри, ты дал Квирреллу надежду, – замечает встревоженная Гермиона, – и кто знает, как он отреагирует на то, если ты ее не оправдаешь?!
– Я думаю, ничего он мне не сделает – он и сам-то не верит в то, что мне удастся ее отыскать.
– Индюк тоже думал… и знаешь, куда он попал? – бурчит Драко, глядя на приятеля так, как учитель смотрит на закоренелого двоечника.
– Да перестаньте вы! – возмущается юный чародей, – что, в общем-то, случилось? Ну, на худой конец может… может я попросту обману Квиррелла: восьмой этаж огромен – если повезет, найду какую-нибудь секретную комнату и выдам ее за Выручающую…
– А это неплохая идея…, – протягивает Уизли.
– Нет, – отрицает Гермиона, – нельзя его обманывать!
– Это же для его собственного блага!
– Все равно нельзя: обман рано или поздно раскроется, и все будет только хуже. К тому же, я тут подумала…, – смолкнув, девочка сдвигает каштановые брови.
Мальчики выжидающе смотрят на нее:
– Что ты подумала? – спрашивает Гарри, чувствуя, как внутри у него начинает теплиться надежда.
– Ну-у…, – подняв глаза, Гермиона виновато улыбается, – это сложно объяснить… я вначале кое-что поищу в библиотеке, и если у меня получится, все вам расскажу, хорошо?
– Хорошо…, – мальчики озадаченно переглядываются.
Этим же вечером Гарри застает Гермиону за кучей истрепанных фолиантов – зрелище пусть и обыденное, но воодушевляющее. Сам же он ломает голову над тем, как продолжить «игру» – благо времени у него для этого теперь достаточно. После финального матча тренировки по квиддичу были отменены, так что управляться с домашними заданиями стало гораздо проще. Хагрид помирился с хозяином таверны и сам взял на себя заботу о Пушке – посещать как пещеру, так и «огрызочную» больше не имело смысла.
Что смущает Гарри и несколько омрачает ему выходные – это то, что лесничий так и не нашел четвертого единорога. У него были жгучие подозрения, что Квиррелл приложил к этому руку – замел серебристые следы и с помощью магии похоронил убитого зверя. Думая об этом, мальчик опять-таки вспоминает слова Малфоя.
В понедельник, после всех занятий, Гарри и Драко отправляются в гостиную Слизендора и, что удивительно, не обнаруживают там Гермиону. Спустя час к ним присоединяется Рональд: раскрыв справочник по магическим растениям и грибам, он уныло поглядывает на пустую подушку.
Друзья исписывают свои пергаменты до половины, когда девочка наконец-то объявляется. Никогда еще они не видели ее такой: раскрасневшаяся и запыхавшаяся, Гермиона буквально влетает в секретную комнату.
– ГАРРИ! Гарри! – голосит она, размахивая в воздухе чем-то, похожим на грязную картонную папку.
Ее карие глаза радостно сияют:
– Смотри, что я нашла..., – положив свою находку перед ошеломленным первокурсником, девочка опускается на мягкий ковер.
Вместе с Уизли и Малфоем Гарри изучает таинственный предмет. При ближнем рассмотрении оказывается, что это не папка, а старая, полуистлевшая, на редкость пыльная книга.
– Вот, – не дожидаясь вопросов, Гермиона раскрывает ее где-то посередине, – вот здесь, прочтите…
Гарри склоняется над пожелтелыми страницами. С первых же строчек ему становится ясно, отчего книга такая пыльная – дело в том, что она ужасно написана, да и по содержанию это всего-навсего скучная хроника:
«1612 год, 17 мая», – датируется указанная девочкой страница, – «не мочь мы удержать их у ворот – рваться они внутрь, как упорные, как сие призраки, что не получить покой. Мы отступать к осьмой этаж, насылая проклятия на лестницы и двери. Пали в бою Джеральд и Амстардамус, но выжили молодые, что обязались хранить наше святое знание. Думать мы о том лишь, как сберечь нам силы – с мыслями семи и подошли к двери наисекретнейшей, что ведет в Выручай-комнату…»
– ВЫРУЧАЙ-КОМНАТА! – вскрикивает Гарри под гулкий аккомпанемент Рона и Малфоя.
– Это еще не все – читайте дальше!
Не без труда мальчики продолжают чтение:
«…трижды пройти мы мимо двери, не прекращая дум сеих. Появится она в стене и вести на сей раз в палату. Все там быть, что нужно – и зелья целебные, и шелковые перевязи для ран…»
По венам у Гарри точно бы разливается живительное тепло:
– Все точь-в-точь, как говорил Квиррелл! Трижды пройти мимо стены… и комната приняла то обличье, которое могло помочь нуждающимся!
– Да-да, – кивает Гермиона, – Выручай-комната существует на самом деле и она здесь, в нашей школе. Это «Хроники Хогвартса».
– Но как ты поняла, что комната существует?! – дивится Уизли.
– Я просто поразмыслила над рассказом Квиррелла и кое-что заметила… вспомните: он говорил, что встретил Сами-Знаете-Кого в Албании. Пусть Сами-Знаете-Кто и выдумка, но Албания-то настоящая! И мы знаем, что Квиррелл действительно бывал в этой стране. А еще то, что он говорил про кровь единорогов: он относил ее в Барсучью пещеру… и опять-таки пещера существует на самом деле! Вот я и подумала: что, если существует и Выручай-комната? Квиррелл вполне мог слышать о ней, ну а после помутнения рассудка придать ей особое значение.
– Гермиона…, – вздохнув от несказанного облегчения, Гарри обнимает девочку за плечи, – ты не представляешь, что ты для меня сделала!
– Ну…, – девичьи щеки смущенно розовеют, – скорее не для тебя, а для Квиррелла…
– И все же, Поттер, должен тебя огорчить, – произносит Малфой.
Голос его, однако, почти не мрачен:
– Убедиться в существовании этой комнаты – полдела. Тебе еще нужно отыскать в нее вход!
– Надо осмотреть восьмой этаж. Квиррелл наверняка что-то упустил – он ведь тогда был очень напуган…
– Так что мы тут сидим?! – бросив на пол недописанный пергамент, Рональд вскакивает с подушки.
Объятые лихорадочным возбуждением, четверо друзей спешат к Парадным лестницам. Про-бежав сквозь группу беседующих привидений и едва не налетев на Аргуса Филча, они взмывают на восьмой этаж. Он встречает их широким, пустынным, пугающе тихим коридором.
Вздрагивая от звука собственных шагов, первокурсники шествуют мимо затейливых барельефов. За первым поворотом темнеют ниши, в которых сидят знакомые Гарри горгульи:
– Вот здесь, – объявляет он, подходя к огромному гобелену.
– Ой, ну и уродец! – не удерживается Уизли.
В самом деле: вблизи гобелен выглядит еще более безобразно. Толстяки в балетных пачках, которых заметил Гарри, оказываются троллями: нелепо задирая столбообразные ноги, они пляшут вокруг эксцентричного чародея в съехавшем набок колпаке.
– Наверное, этот гобелен и вдохновил Квиррелла на хэллоуинский розыгрыш, – рассуждает Гермиона, изучая неказистую балетную труппу, – да уж! Не могу сказать, что одобряю подход Варнавы к искусству…
Обернувшись, Гарри видит, что Драко и Рональд расхаживают вдоль противоположной стены, сосредоточенно морщась.
– Сомневаюсь, что получится! Квиррелл именно здесь и искал.
– Это чтобы вжиться в роль, – ухмыляется гриффиндорец, – а может, комната дальше? – он углубляется в левую часть коридора.
– А если она не перед гобеленом, а за ним? – предполагает Драко.
Ухватив «Варнаву Вздрюченного» за нижний край, он бесцеремонно задирает его:
– Поттер, поброди немного! А я посмотрю, не появится ли дверь.
Сосредоточившись на нужной мысли, Гарри наворачивает перед стеной несколько кругов. Краем глаза он замечает Гермиону, осматривающую барельеф напротив высокого окна.
– Эх…, – разочарованно выдыхает Малфой, – не повезло! Даже обидно как-то…
– Пойдем к Рону, – предлагает Гарри, – может что и…
– ЭЙ, СЮДА! – раздается оклик Гермионы.
Встрепенувшись, оба слизеринца устремляются к ней. На полпути их обгоняет длинноногий, горящий нетерпением Уизли.
Когда троица приближается, девочка задирает голову кверху:
– Смотрите…, – вытянув руку, она указывает на верхнюю часть стены.
Поначалу Гарри не понимает, что именно привлекло ее внимание. Но приглядевшись, он замечает вделанные в стену массивные железные крюки.
– Что это?
– Держатели для гобеленов, – поясняет Гермиона, – а там еще, видите? Похоже, их тут много…
– Думаешь, этого Варнаву перевесили? – смекает Рональд, – типа, чтобы его не видно было?
– Почему бы и нет? Сам же сказал, что он уродство!
– А это мысль…, – Драко резко срывается с места.
На перегонки с Роном он принимается искать другие крюки и вышагивать вдоль лепных стен. Гарри и Гермиона следуют его примеру – постепенно они углубляются в правую часть коридора, где вместо горгулий в нишах пылится старая позабытая мебель.
Охваченный азартом, Малфой оставляет своих «соперников» далеко позади. Попытав счастья у куска стены, располагающегося между комодом и старинным шкафом, он марширует от окна до огромной вазы в виде стоящего на лапах дракона.
«Мне надо кое-что спрятать», – мысленно повторяет он, – «так, чтобы даже мой папа этого не нашел. Прятать… прятать!»
Неожиданно до ушей слизеринца доносится странный треск. Интуитивно он оборачивается к стене… и замирает в изумлении.
Кажется, будто настенный барельеф начинает оплавляться: лепные завитки меняют форму, сливаются между собой и постепенно приобретают очертания большой двухстворчатой двери. Вспыхнув, она окрашивается медью и бесшумно приотворяется.
– ГАРРИ-И-И! – мальчишеский голос эхом прокатывается по коридору.
В то же мгновение его оглашают торопливые шаги:
– В чем дело?! – Гарри испуганно подлетает к приятелю.
Раздуваясь от гордости, Драко изящным аристократическим жестом указывает на медные створки. Рон с Гермионой ахают, Гарри же едва не вскрикивает от радости:
– Молодчина! Ты ее нашел – это Выручай-комната!
– Мерлинова борода…, – Уизли восхищенно оглядывает дверную чеканку, – интересно, что там внутри? – недолго думая, он тянет ладонь к одной из полированных ручек.
– Стойте! – Гермиона предостерегающе хватает его за мантию.
Затем, нахмурившись, она кивает в сторону самой дальней ниши. Только сейчас мальчики замечают, что в ней обосновался Пивз: щелкая полупрозрачными пальцами, он выуживает из раскрытого сундука нечто, подозрительно похожее на бомбы-вонючки.
– Думаю, ему комнату лучше не показывать…, – девочка мрачно качает головой.
– Это точно, – соглашается Малфой, с отвращением глядя на полтергейста.
– Я приду сюда завтра, – решает Гарри, – с Квирреллом… ну, а вместе заглянем как-нибудь в другой раз! Можем поэкспериментировать – посмотреть, как она будет менять облик… так: надо запомнить, где вход. Ваза, окно, справа от гобелена… легко!
– Ты, главное, поосторожней, – Рональд криво улыбается, – а то как бы Квиррелл от счастья еще больше не сошел с ума!
Когда четверо чародеев отступают от двери, та словно бы начинает растворяться, а затем вновь скрывается под сплетением каменных завитков. Благополучно покинув восьмой этаж, друзья возвращаются в гостиную Слизендора. Там их ожидает недоделанная домашняя работа… которой, увы, так и суждено остаться недоделанной: едва ли кому-нибудь из них удается сосредоточиться на перечне ингредиентов или унылом сочинении для профессора Бинса. Даже старательная Гермиона то и дело отрывается от книги, вспоминая Выручай-комнату и свое маленькое детективное приключение. Что же касается Гарри, то совиное перо так и трясется в его взволнованной руке, усеивая пергамент звездовидными кляксами.
Уже в тихой, затянутой изумрудным мраком спальне он долго ворочается с боку на бок – полученные впечатления гонят его сон. Во время же завтрака Гарри нетерпеливо ерзает на скамье, ожидая начала занятий, а после – на стуле, дожидаясь их конца. Встречу с профессором он назначает после чаепития.
Завидев одинокого ученика, Квиррелл сразу же отпирает дверцу кабинета:
– Вы хотели п-поговорить со мной, мистер Поттер? – справляется он, когда его гость опускается в приготовленное кресло.
– Да, профессор, – почти что выдыхает юный чародей, – я хотел сказать, что… я нашел ее.
Квиррелл недоуменно поднимает брови:
– Что в-в-вы нашли, мистер Поттер?
– Выручай-комнату.
…лицо профессора бледнеет, веки его распахиваются, а глаза точно бы вспыхивают рыжеватым огнем. Медленно он поднимается из-за стола:
– Вы уверены в эт-том?!
– Да, – кивает Гарри, отчего-то сильнее вжимаясь в спинку кресла, – все было точно так, как вы сказали: дверь появилась, когда я думал о самом важном… вы не смогли найти ее, потому что гобелен был перевешан!
Судорожно вдохнув, Квиринус Квиррелл вытирает лоб чешуйчатой ладонью. Его губы, доселе плотно сжатые, изгибаются в улыбке… правда, в следующее же мгновение она сменяется недоверчивой гримасой:
– Покажите мне ее, мистер Пот-тер. Сейчас, – в голосе профессора звучат повелительные нотки.
По спине у мальчика пробегает холодок. Сглотнув, он послушно выбирается из кресла.
Ожидая, пока лестница примет нужное направление, Гарри ощущает на своем плече цепкую горячую руку. Кажется, будто Квиррелл боится, что он убежит и намеревается удержать его подле себя. Страх стучит у мальчика в висках, когда он поворачивает у троллиного гобелена, сознание на долю секунды пронзает жутковатая мысль: а что Квиррелл сделает с ним, если дверь не появится?
«Глупости!» – убеждает он себя, останавливаясь перед постаментом с вазой, – «ничего он мне не сделает – он добрый! Просто он чуток перенервничал…»
Маршируя вдоль нужной стены, Гарри приходиться гнать от себя ненужные мысли – думать о самом необходимом было ужасно трудно. И все же, когда он в третий раз проходит мимо барельефа, в нем вновь проступает секретная дверь.
При виде нее Квиррелл содрогается всем телом. Не доверяя глазам, он вытягивает обе руки и ощупывает полированную медь дрожащими пальцами… а затем, к немалому удивлению своего спутника, он начинает смеяться – громко, заливисто, совсем как ребенок.
– О, мистер Поттер! – всплеснув драконьими перчатками, чародей заключает мальчика в объятия.
Гарри не успевает и опомниться, как утыкается носом в фиолетовую мантию. Он слышит, как бьется смех в чужой груди, и невольно улыбается – не каждый день становишься свидетелем такого счастье!
– Не знаю, как вам это уд-д-далось, но… спасибо! – восклицает Квиррелл, отпуская его на волю, – ради Мерлина, скажите, что я могу для вас сд-делать? Разумеется, я поставлю в-вам хорошую оценку на экзамене… а впрочем, вы и т-так ее заслуживаете! Может, вы в чем-то нуждаетесь? Или чего-то хот-тите? У меня есть редкие к-к-книги, найдется пара драгоценных камней…
– Спасибо, профессор, но…, – Гарри заминается, – мне ничего не нужно. Правда, у меня есть к вам одна просьба… даже две, – добавляет он, пораздумав.
– Все что угодно, мист-тер Поттер!
Подбирая нужные слова, Гарри беспокойно теребит пуговицу на отвороте рубашки. Меньше всего ему хочется омрачать профессору счастье, но, увы – сделать это ему придется:
– Во-первых, я прошу вас отдать мне ту вещь, что дал вам Сами-Знаете-Кто. Я обещаю, что этой же ночью спрячу ее в Выручай-комнате, но…
– Зачем в-вам это, мистер Поттер?! – изумляется чародей.
– Я просто…, – мальчик потупляет глаза, – я не хочу, чтобы у вас были неприятности!
«И у других…», – прибавляет он про себя.
– Но мистер Поттер, неприятности б-будут у вас! Вам запрещено бродить п-по школе ночью…
– Я уже бродил по ночам, – признается Гарри, – и меня никто не заметил.
– Как?!
– Я не могу вам сказать – это секрет… пожалуйста, доверьтесь мне! Поверьте – ни со мной, ни с той вещью ничего не случится!
– Как школьный преподаватель, я не имею п-п-права позволять вам рисковать собой, – отчеканивает Квиррелл с учительской строгостью, – разгуливать ночью по к-колдовскому замку – вверх неблагоразумия, мистер Пот-тер! Единственный, кто обрадовался бы в-вашей выходке – это мистер Филч и…
– Профессор, выслушайте меня! – перебивает юный чародей, – тогда, в лесу, я не думал о том, что вы мой преподаватель – я думал о том, что вы человек! Потому-то я вас и не выдал… вот и вы сейчас не думайте о том, что я всего лишь ученик – лучше подумайте, нет ли у меня причин делать это самому? Может, мне это для чего-то нужно и…, – Гарри осекается.
Ему совсем не хочется, чтобы Квиррелл понял его неправильно или, что было бы ничуть не лучше, прознал о его потаенных мыслях. С неким стыдом он наблюдает за тем, как радость испаряется с профессорского лица – на смену ей приходит обреченность. После Квиррелл тяжко, хрипло вздыхает и Гарри понимает – этот вздох означает вынужденное согласие:
– Идемте в мой к-к-кабинет, мистер Поттер.
Усадив игуану в террариум, чародей снимает со стены самую грозную маску и нажимает все еще дрожащим пальцем на ничем не примечательный камень. Со скрежетом несколько кирпичей разворачиваются, открывая взору небольшой тайник. Со своего кресла Гарри видит, что в нем сложены холщовые мешочки, свитки пергамента, амулеты и игольчатые кроваво-красные кристаллы.
– Вот, мист-тер Поттер, – вернув маску на место, Квиррелл кладет на стол какой-то предмет.
Он напоминает маленький полумесяц, свернутый из полоски грубой ткани. Осторожно мальчик берет его в руки – внутри материи находится что-то тонкое и твердое.
– Если хот-т-тите, можете развернуть, – предлагает чародей.
Но Гарри решает воздержаться от любопытства – в конце концов это тоже самое, что вскрывать запечатанное письмо на глазах у автора. Поборов смущение, он прячет таинственный предмет себе за пазуху:
– Спасибо, профессор.
– Что насчет в-второй просьбы, мистер Поттер? Вы г-говорили, у вас их две, – напоминает Квиррелл.
От его потускнелого голоса Гарри поеживается:
– Да, профессор. Я хочу, чтобы вы мне кое-что пообещали… обещайте, что больше никогда не будете охотиться на единорогов, а так же слушать Сами-Знаете-Кого и делать еще что-либо по его приказу! Мы с мистером Малфоем же обещаем хранить вашу тайну… и помогать вам, чем сможем!
С дрожью мальчик подмечает, что на его слова чародей никак не реагирует – тень на его лице не развеивается, взгляд остается таким же потухшим. Голос же его напоминает безжизненное эхо:
– Об-бещаю, мистер Поттер.
Покидая класс Защиты от Темных искусств, Гарри чувствует, как неистовствует его совесть. Он понимает: Квиррелл дал обещание только потому, что не видел иного выхода. Он боится, что они с Драко его выдадут и оттого идет на любые уступки… как это, должно быть, ужасно: быть взрослым волшебником и зависеть от пары каких-то школяров!
Верит ли Квиррелл хоть немного в то, что он желает ему добра?
Гостиная Слизендора встречает мальчика кропотливым шелестом: Малфой ищет в увесистом томике состав зелья для выведения бородавок, Гермиона перелистывает «Пособие по трансфигурации», а Рон наблюдает за «Пушками Педдл», кружащимися на страницах журнала «Квиддич сегодня».
С некоторой боязнью Гарри сообщает друзьям о своем решении. Однако, к его превеликой радости, все трое единогласно одобряют затею с ночной вылазкой:
– Правильно! – кивает Уизли, – уж лучше все сделаем сами. А то Квиррелл, чего доброго, еще в школу живого дракона проведет…
– А что за вещь он тебе дал? – интересуется Гермиона.
Мальчик достает из-за пазухи тряпичный «полумесяц».
– Разворачивай, – требует Драко, придвигаясь на своей подушке, – давай! Должны же мы убедиться в том, что эта штука не опасна?
«Что верно, то верно…», – мысленно согласившись, Гарри начинает разматывать грубую материю. Чем тоньше становиться «полумесяц», тем более неуверенно действуют его пальцы.
Наконец полоска ткани спадает на пол и брови у четверых чародеев взвиваются от удивления: в мальчишеской руке поблескивает старинная диадема. Она выполнена в виде ворона, раскрывшего и отогнувшего назад крылья. Вместо туловища, находящегося точно по центру, у него вставлен крупный синий камень – его обрамляют серебряные перья. На ободке диадемы Гарри замечает латинские буквы:
«Знания – сила», – гласят они.
– И что – все? – Рональд хмыкает, – какая-то побрякушка…
– Это не побрякушка, – отрицает Гермиона, изучая потускнелое серебро, – по-моему, это очень древняя вещь… странно, – девичий лоб прорезает морщинка, – где-то я уже ее видела…
– Похожие украшения носили в старину знатные ведьмы, – припоминает Гарри, – я видел такие диадемы на портретах. Ну и на некоторых наших привидениях.
– А я-то думал, Квиррелл даст тебе какой-нибудь страшный темный артефакт, – вздыхает Драко с притворным разочарованием, – что ж, тем лучше для всех… так когда идем в комнату?
– Идем?!
– Ну, я подумал, после того, что было в библиотеке, ты не захочешь блуждать по замку в одиночку, – слизеринец ухмыляется, – сам же говорил, что под мантией-невидимкой можно уместится и вдвоем!
– Я надеялся, что кто-то из вас составит мне компанию, – улыбается Гарри, – только учтите: риск есть всегда. Меня тогда учуяла миссис Норрис…
– Ха! – Уизли взмахивает ладонью, – ты с ней просто излишне церемонился – я бы ей сразу дал пинка… так когда вылазка?
– Этой ночью – не хочу с этим тянуть.
– Ты уверен? – спрашивает Гермиона, – у нас же завтра занятия! Профессор МакГонагалл намекала на то, что в ближайшие дни будет контрольная…
– В крайнем случае прикинусь больным и пропущу пару уроков. Ты ведь знаешь – в этом смысле я не такой щепетильный.
– Я тоже, – поддакивает Рональд, – Гермиона, а ты с нами не хочешь? Что занятия-то – тут такая возможность! «Экскурсия по ночному Хогвартсу: узнай все о тайной жизни колдовского замка», о таком ты ни в одном учебнике не прочтешь! Ну, а под мантией мы вполне уместимся и втроем…
– Эй-эй! Погоди-ка…, – встрепенувшись, Драко устремляет на гриффиндорца испепеляющий взгляд, – что значит «втроем»?! А я, по-твоему, что, «голый» идти должен?!
– А ты что, Малфой, уже себе место забронировал? – с вызовом откликается Рональд, – если так, то показывай патент!
Глаза слизеринца обращаются в иголки:
– Мой патент – мое деяние, Уизли. Не забывай, – аристократичная губа самодовольно выпячивается, – это я нашел Выручай-комнату!
– Ты б не отыскал ее, если бы не Гермиона!
– Так! А ну прекратите оба, – вмешивается в дискуссию Гарри, – давайте без этих «кто что нашел, кто что сделал»! В конце концов мантия принадлежит мне, так что мне и решать, кто будет моим компаньоном… а им будет Драко! Не из-за особых привилегий…, – добавляет юный чародей, предостерегающе глянув на слизеринца, – а из практических соображений… уж прости, Рон, но бежать ползамка до гостиной Гриффиндора, а потом лезть на восьмой этаж – это мне не по силам!
– Практические соображения?! Да я могу сам спуститься в вестибюль, – не сдается Уизли, – прокрадусь по коридорам – выясню у Джорджа, какие не патрулируются. Спрячусь за лестницей, не буду высовываться и…
– И попадешься в когти миссис Норрис, – подытоживает Малфой, – или Пивзу, что немногим лучше.
– Да не боюсь я никого!
– Рон, слушай…, – мягко произносит Гермиона, придавая лицу сочувствующее выражение, – извини, но Гарри прав: он не может делать такой большой крюк, а гулять без мантии – тоже самое, что играть в «пан или пропал». Может повезет, а может и нет! К тому же, не стоит забывать: вход в нашу гостиную охраняется Полной Дамой.
– И что из этого? – бурчит гриффиндорец, разочарованно глядя на благоразумную девочку.
Видимо, он искренне надеялся, что та встанет на его сторону.
– Дело в том, что у «живых» портретов есть память, – объясняет Гермиона, – и говорить они умеют! Полная Дама запомнит, что ты выходил ночью и сообщит об этом профессорам…
– А нашу гостиную охраняет статуя, – прибавляет Гарри, – насчет памяти не знаю, но по крайней мере она немая… не волнуйся! – он похлопывает приятеля по сникшему плечу, – знаешь, что-то мне подсказывает: эта вылазка далеко не последняя в моей жизни…
Забинтовав диадему обратно в ткань, Гарри вынимает из школьной сумки листы пергамента, пузырек с чернилами и заточенное перо. Остаток дня проходит для него в немалом напряжении: если Драко прямо-таки лучится от торжества, то Рон сидит мрачнее грозовой тучи – приходится подбадривать его и веселить, чтобы окончательно не скис. Гермиона же то и дело отвлекается от своей «Трансфигурации», давая ему советы… помнит ли он то полезное заклинание, что делает походку совершенно бесшумной? Знает ли он, что на четвертый этаж лучше подниматься по винтовой лестнице, а не по прямой, что по будням «теряет» несколько ступенек?
Поздним же вечером девочка вручает приятелю маленький поролоновый шарик – она заколдовала его таким образом, что ровно в полночь он начнет тихонько звенеть. Засыпая, юный чародей вставляет шарик себе в ухо – теперь он точно не проспит, а другие слизеринцы не услышат ничего подозрительного.
Проснувшись от дребезжания гермиониного «будильника» (спросонья он решил было, что в ухе у него бьется пчела), Гарри стаскивает с Малфоя одеяло, а затем накидывает на него и себя отцовскую мантию.
– Ну что ж, Поттер…, – сделав глубокий вдох, Драко встает на скрытую ковриком нажимную панель, – как говорится, ни пуха, ни пера!
Каменная змея подымается, открывая путь в круглую залу. Спящий Хогвартс встречает учеников мнимой тишиной.