В отличие от многих школьников, Алиса ненавидела выходные. Вернее, те выходные, что раз в две недели она была обязана проводить у отца. Не то чтобы она не любила папу. Она любила. Но в его новой квартире, пахнущей чужими духами и дорогой мебелью, ее всегда встречала Кира – молодая, ухоженная и безжалостная. Мачеха.
В тот день Алиса приехала в своей любимой футболке с принтом аниме-персонажа и джинсами с прорехой на колене. Она чувствовала себя в них уверенно.
– Боже мой, Алиса, – голос Киры прозвучал с порога, – Ты что, из мусорного бака одеваешься? Или это теперь такой стиль у подростков? «Бомж-шик»?
Алиса покраснела и потупила взгляд. Она была слишком скромной и воспитанной, чтобы хамить взрослому человеку, хотя очень хотелось сказать что-нибудь колкое и грубое про сходство мачехи и куклы без мозгов.
– Отстань от ребенка, – буркнул из гостиной отец, но так, словно это была обязательная реплика, не требующая действий.
– Я же не со зла, Саш! – Кира подошла к Алисе и, взяв ее за подбородок, пристально осмотрела. – Просто девочке уже шестнадцать. Пора бы и о вкусе задуматься. Мужики такое не любят.
От ее прикосновения, пахнущего дорогим лосьоном для рук, Алису передернуло. Она молча проскользнула в свою комнату – бывший кабинет отца, где на диване с неуместным розовым покрывалом ее ждал плюшевый медведь, оставшийся с тех времен, когда папа и мама жили вместе.
Ужин проходил в привычном напряжении. Кира раскладывала по тарелкам салат и варёную курицу.
– Ты хоть поешь нормально, а то знаю я, как ты питаешься дома, – она многозначительно посмотрела на талию Алисы. – Фигура – это главное оружие женщины. Хотя, какая уж фигура в таких мешках…
Алиса сглотнула комок в горле. Она смотрела на отца, но он увлеченно изучал узор на тарелке.
Позже, когда Алиса мыла посуду, Кира вошла на кухню.
– Дай-ка, я, а то ты, наверное, половину посуды перебьешь, неловкая ты какая-то, – она «нечаянно» толкнула Алису локтем, и та уронила вилку в раковину с громким лязгом. – Ну вот, я же говорила!
Вечером, укладываясь спать, Алиса обнаружила, что медведя нет на месте. Она поискала его и нашла на балконе, в мусорном ведре, с оторванной лапой.
– Ой, извини, – без тени сожаления сказала Кира, проходя мимо. – Я убиралась и случайно задела. Он же старый совсем, пора бы уже и выбросить.
Алиса не выдержала. Слезы хлынули ручьем. Она схватила телефон и набрала маму, но, услышав ее спокойный голос, не смогла вымолвить ни слова.
– Алис? Ты что-то хотела? Все хорошо?
– Да, мам, все… просто соскучилась, – выдавила она и бросила трубку. Она боялась. Боялась, что если расскажет, папа рассердится. Боялась, что ее сочтут ябедой. Боялась разрушить и без того хрупкий мир.
Но в следующий ее визит Кира перешла все границы. Она зашла в комнату к Алисе, когда та разговаривала по видео с подругой, и громко, на всю комнату, заявила:
– Алиса, может, ты уже сменишь причёску, давай я оплачу тебе своего стилиста? Ты похожа на лошадь с этой гривой. И цвет волос… Боже, этот грязный блонд. Над тобой же все смеются.
Подруга в трубке замерла. Алиса, пунцовая от стыда, тут же закончила звонок.
– Зачем же тебе это нужно? – спросила Киру.
– Забочусь о тебе, – улыбнулась Кира. – Кто же, кроме меня, тебе правду-то скажет? Твоя мама, я смотрю, совсем на тебя забила. Растит серую мышь.
В ту ночь Алиса не сомкнула глаз. Она смотрела в потолок и понимала, что больше не может. Поведение Киры, её надменный тон, её подколки и сомнительные фразочки уже переходили в открытые оскорбления.
***
В воскресенье вечером мама, как всегда, приехала за ней. Алиса молча села в машину и всю дорогу смотрела в окно.
– Что-то случилось? – наконец спросила мама, Ольга.
Алиса хотела было привычно сказать, что она просто устала или плохо спала, но тут пальца нащупали в кармане оторванную лапу медведя, которую она забрала домой на память. Все то, что наболело, вылилось из неё. Ольга ошарашенно молчала, не перебивая. Когда дочь замолчала, она лишь обняла её и сказала:
– Я разберусь. Спасибо, что рассказала.
Вечером они долго обсуждали вопрос того, как правильно общаться со взрослыми людьми, которые переходят черту, нарушают границы или даже унижают. Ольга злилась на себя, на бывшего мужа, но больше всего на Киру.
***
Наступила среда. Отец позвонил, чтобы подтвердить планы на предстоящие выходные.
– Пап, я… я не хочу ехать, – тихо сказала Алиса в трубку.
– Что значит «не хочу»? У нас договоренность! – отец вспылил. – Я тебя жду, и все.
Ольга, стоя рядом, увидела, как лицо дочери побелело, а в глазах застыл настоящий ужас. Она мягко забрала у нее телефон.
– Саша, дочь к тебе в эти выходные не приедет.
– Оль, не начинай! Это мое законное время!
– Саша, замолчи и слушай, – голос Ольги стал стальным, каким он бывал только в крайних случаях. – Алиса, иди в свою комнату.
Когда дверь закрылась, Ольга поднесла телефон к губам.
– Твоя жена. Твоя стерва. Она травит мою дочь. Она называет ее уродкой, унижает, оскорбляет ее вкус, ее внешность. Она выбросила ее самого старого плюшевого медведя. Алиса боялась тебе рассказать, потому что думала, ты рассердишься на нее. Понял? Твой ребенок в твоем доме боится попросить о помощи.
В трубке повисло тяжелое молчание.
– Оль, ты все преувеличиваешь, – наконец выдавил Саша. – Кира… она просто прямолинейная. Она пытается помочь.
– Помочь? – Ольга засмеялась сухим, колючим смехом. – Хорошо. Тогда вот мой ультиматум. Либо в те выходные, когда Алиса гостит у тебя, твоей жены в квартире нет. Она исчезает. Уезжает к маме, к подруге, на курорт – мне плевать. Алиса проводит время с тобой, а не с той, что ее психологически уничтожает. Либо… ты больше ее не увидишь.
– Ты что, с ума сошла? Ты не можешь мне запретить…
– Могу! – оборвала его Ольга. – Я ее мать. И я вижу, как она мучается. Я подам на пересмотр порядка общения через суд. И я предоставлю свидетельские показания ее школьного психолога, к которому она теперь ходит. Да и сама Алиса уже большая. Она может выбирать, где и с кем быть. И я поддержу любой её выбор, потому что это мой долг – защитить дочь. Как и твой, кстати. Выбирай. Или два дня без своей драгоценной Киры, или вечность без дочери.
Она положила трубку. Руки у нее дрожали. Она вошла в комнату к Алисе. Девушка сидела на кровати и молча плакала.
– Почему ты сразу не сказала отцу? – тихо спросила Ольга, садясь рядом.
– Я боялась, что вы с папой снова поссоритесь из-за меня. И что он… что он поверит ей, а не мне. Что это тупо – конфликт мачехи и падчерицы. Как в сериале.
Ольга обняла ее крепко-крепко.
– Ты ведь наш ребенок, самое главное, что у нас есть. И никто, слышишь, никто не имеет права заставлять тебя чувствовать себя никчемной. Никто.
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. На пороге стоял Саша. Один.
– Где твоя…? – начала Ольга.
– Уехала к подруге, – угрюмо бросил он. – Я поговорил с ней. Она, конечно, все отрицает, говорит, что Алиса все выдумала… Но… – он посмотрел на дочь, которая робко стояла в коридоре. – Но я сказал, что так будет лучше.
Те выходные прошли натянуто, но без Киры. Они смотрели фильмы, заказали пиццу, папа пытался шутить, но вина и неловкость витали в воздухе. Алиса видела, что ему тяжело, что он разрывается. Но впервые за долгое время она провела с ним время, не чувствуя постоянного унизительного контроля.
Когда отец отвозил ее домой, он, прежде чем она вышла из машины, положил руку ей на плечо.
– Алиса… прости. Я… я не видел.
– Ты не хотел видеть, папа, – тихо сказала она и вышла.
Это не было волшебным исцелением. Их отношения с отцом треснули. Но Ольга своего добилась. Кира больше никогда не появлялась в квартире, когда там была Алиса. Иногда по выходным Саша и вовсе приезжал к ним домой или они гуляли в парке.
Однажды вечером Ольга зашла в комнату к дочери. Алиса, в своей старой футболке с аниме и джинсах с прорехой, что-то бойко рисовала в планшете.
– Красиво, – сказала Ольга, глядя на рисунок.
– Спасибо, – улыбнулась Алиса. Улыбка у нее была легкая, слегка задумчивая.
Ольга смотрела на нее и думала, что самое главное оружие – это не фигура и не модная одежда. Это внутренний стержень, который не сломать ядовитым словам. И этот стержень, заплатив высокую цену, они с дочерью отстояли. Цену в виде неловкости с отцом, в виде сложного разговора и в виде понимания, что некоторые люди никогда не изменятся. Но это того стоило. Ради вот этой спокойной, уверенной улыбки.
Вскоре отношения отца и дочери сошли на нет: Кира поставила ультиматум, и Александр выбрал жену. Алисе было больно, но она смирилась с этим.
ЧИТАТЬ БОЛЬШЕ
Свекровь ради мужчины набрала долгов, а решать проблемы прибежала к нам