"Красный призрак" реж. А.Богатырёв
«Красный призрак» создал свое особое кинематографическое пространство в зазоре между «партизанским кино» имени киностудии «Беларусьфильм» советских времен и миром тарантиновских картин, который в свою очередь наследовал богатую традицию вестернов. «Красный призрак»- место встречи двух миров, которые не могли встретиться в принципе, но вот увиделись и вступили в диалог.
Рейд выходящих из окружения бойцов красной армии по вражеским тылам. Квазиреалистическое пространство обмороженной кожи, рваных ран, потерханных фуфаек, клееных ремней еще в прологе начнет рушить Гитлер в обнимку с буденновцем под прицелом фашистских винтовок. Это оккупанты артистов захватили и приговорили к расстрелу- объяснение вполне реалистичное, но реализм поплыл. Поплыл, чтобы тут же раствориться в мифе. Артистов спасет персонаж не в шинели, не в фуфайке- в чем-то черном без причуд, зато с банданой. Красный призрак- сам неуязвим и промаха не знает. Миф, рожденный народным сознанием в трудные для страны минуты.
Что это такое? Раны, обморожения, кровь в кадре созданы группой гримеров с беспримерным старанием и тщанием, но при этом все эти раны ни одной секунды не создают ощущение подлинности и боли, это не Герман и не Шепитько. Почему? В мирах тех картин телесные страдания были неотъемлемой частью боли душевной. Достаточно пересмотреть «Проверки на дорогах» или «Восхождение», чтобы обнаружить у героев бесчисленное число ссадин, синяков, герпеса, ран, которые не являются главным элементом кадра и образа. Там – они фон. Достоверный, тщательный, правдивый. Фон. В «Красном призраке» обмороженный нос у героя Юры Борисова горит красным клоунским фонарем весь фильм. И не просто хорошо заметен- прямо-таки бросается в глаза. И ведь не от просчета гримера. А от тщательного расчета.
Ключ к этой странной стилистке во многом зашит в музыке фильма. Начало истории композитор Сергей Соловьев насытил классическим симфонизмом с преобладанием темы рока, насилия, тупой и злобной силы, довлеющей над миром. Соловьев наследовал музыкальной ткани Дмитрия Шостаковича и Льва Шварца к «Зое», «Молодой гвардии» или «Радуге». Впрочем, в плотном мрачном музыкальном полотне уже слышались нотки современные. Их было мало, звучали они робко. Но намекали: история, которую нам предстоит увидеть, произошла давно. Стала едва ли не мифом. Потом соловьевская мелодия до конца не утратит связи с Шостаковичем, но установит фундаментальный альянс с Эннио Морриконе с его мелодиями для спагетти- вестернов, а также с тарантиновскими вариациями. «Однажды в снегах Смоленщины»: сага про мифологического одинокого мстителя, великолепную семерку бойцов в окружении врагов и рождение народной легенды-мифа.
Тема Великой Отечественной в советском кинематографе многое позволяла: во всяком случае партийные идеологические клише можно было обойти, поставив в центр картины народные (а не партийные) страдания и подвиги. Но обращение в Великой Отечественной существенно ограничивало жанровые и стилевые поиски. «Проверка на дорогах» с ее запредельной бытовой и психологической точностью оказалась на полке. Подъем частной истории до библейских высот в «Восхождении», тщательная реконструкция шума и ярости мира в «Иди и смотри» от наветов спасли призы крупных кинофестивалей. Романтическая «Женя, Женечка и «Катюша» была критикой растоптана. Следы всех этих картин, знаменитых и полузабытых, в «Красном призраке» присутствуют.
Бегство фашистского офицера Брауна по заснеженному полю в женском платье- это в аккурат цитата из фильма Мотыля. Дед, который водит красноармейцев по вражеским тылам, воплощен на экране Владимиром Гостюхиным, что невольно отсылает к образу Рыбака в «Восхождении». Так и ждешь, что дед предателем на сеновале окажется. Не оказался. Карнавал с Гитлером и буденновцем -это уже из фильмов про другую войну- гражданскую. Здесь вам и «Гори, гори, моя звезда», и «Держись за облака», и «Неуловимые мстители». Вот про что кино! Режиссер Андрей Богатырев напоминает: давность истории, уход из жизни ее последних героев снимает для творцов табу на эксперимент. Он не должен восприниматься святотатством. Особенно, если свобода стиля гармонично существует с уважением и преклонением перед подвигом предков.
А с этой точки зрения мир «Красного призрака» идеален. Представлены все типажи: комиссар, командир, простак, весельчак-морячок, женщина, дед из местных. Каждый, имея свои привычки и повадки, перед лицом врага, оказывается способным забыть про личные пристрастия и пожертвовать собой. Больше того, каждый имеет шанс шагнуть из бренного мира в вечность, стать легендой, «Красным призраком».
В сухом остатке: Андрей Богатырев сделал отечественный вариант «Бесславных ублюдков» - альтернативную трактовку реальных событий великой войны. И даже с Гитлером. Который ненастоящий. Артист.