Когда я переезжала сюда, в эту глухую, утопающую в зелени станицу, я думала, что еду просто в другое место. Сменить пейзаж за окном. Никогда не думала, что поменяю время. Что мой новый дом стоит не просто на земле, а на страницах древней книги, где камень помнит княжескую дружину, а ветер в ущельях шепчет легенды.
Мой сын, показывая мне участок на холме, сказал: «Смотри, мама, какая благодать!». А я смотрю на сизые вершины гор и чувствую не просто благодать, а дыхание веков. Оказалось, я поселилась в историческом месте
Начало: казаки, сабли и приказ Ермолова
Официально наша станица Боргустанская родилась 14 марта 1825 года. Родилась не от мирной жизни, а от войны. Ее поставили, как стражника, у подножия Рим-горы на берегу Подкумка, чтобы закрывать кордонную линию от набегов. Представьте тех первых казаков - волжских и донских, переселенных сюда чуть ли не насильно. Не на курорт в Кисловодск (который, кстати, всего в 16 км), а на передовую. Генерал Ермолов, чьим именем здесь до сих пор пугают детей, приказал - и переехало 50 семей. Солдаты, отслужившие на посту, были «приписаны» к станице, став из солдат казаками. Так, указом, и начиналась наша община.
Но жить у реки было неудобно - до полей 18 верст по таким кручам, что двум подводам не разминуться. И в 1847 году станицу, как целый организм, пересадили повыше, на хребет, где она и стоит теперь. Чтобы и земля ближе была, и с стратегической точки зрения - прикрыть незащищенный участок от горцев. Набеги, говорят, не прекращались еще долго. Я иногда гуляю по станичным улочкам и пытаюсь услышать в шелесте берез не просто ветер, а отголосок той, давней тревоги.
А было ли начало? Лес, князья и «белорукая» княгиня
А вот официальная история - это лишь верхний слой. Как вспаханная земля на моем огороде. А копнешь глубже - и пойдут удивительные вещи.
Оказывается, имя наше, Боргустанская, происходит от черкесского «Густан» - что значит «дебри, густой лес». Так что живу я, по сути, в Густолесской или, если угодно, Дебрянской. Звучит, как из сказки.
А еще раньше, в седой древности, здесь было одним из городков легендарной Тмутаракани! Здесь стояла личная дружина князя Мстислава Храброго. Мне до сих пор странно это осознавать. Я хожу по улицам станицы и представляю, что, возможно, тут проходили витязи в кольчугах.
Земля эта никогда не пустовала. Аланы, хазары, снова аланы… Археологи находили в катакомбах у Рим-горы византийские монеты, железные кресты с греческими надписями, камни с высеченными оленями. Я теперь, пропалывая клубнику, смотрю на каждый камушек с интересом - а не артефакт ли это?
Легенды и вовсе будоражат кровь. Турецкий путешественник Челеби считал, что местную крепость поставил сам Александр Македонский. Говорят, здесь жили генуэзцы и византийцы, добывавшие золото. А кавказское предание повествует о княгине Аклибек - «белорукой», которую где-то здесь атаковали воины самого Тамерлана.
Мое место в этой истории
Когда-то я учила детей по учебникам. Теперь я живу внутри самой истории. Она у меня под ногами, в виде черепков, что иногда нахожу. Она в названии горы, у подножия которой пасется соседская корова. Она в лихих казачьих песнях, что доносятся по праздникам из дома культуры.
Я переехала сюда, думая, что начинаю жизнь с чистого листа. А оказалось, я просто вписала свою скромную строчку в древнюю, толстенную летопись этой земли. И от этого на душе так спокойно и твердо. Как будто корни моих молодых яблонь переплелись с корнями тех древних дебрей, с костями княжеских дружинников и с прахом безымянных казаков.
И когда вечером я смотрю, как солнце садится за Боргустанский хребет, я уже не просто пенсионерка. Я - часть этого мощного, бесконечного потока времени. И мои куры, и коты, и черешня - это продолжение той самой жизни, что кипела здесь тысячи лет. Какая же это благодать - чувствовать себя не случайным гостем, а звеном в цепи.