Самая большая радость для мужчины – это побеждать врагов, гнать их перед собой, отнимать у них имущество, видеть, как плачут их близкие, ездить на их лошадях, сжимать в своих объятиях их дочерей и жен.
Многие слышали эту цитату Чингисхана и многие, наверняка, после этого посочувствовали его невинным жертвам. Но наша сегодняшняя героиня была совсем не невинна. Настолько, что ей больше подходят другие слова монгольского великого хана: «Я кара Господня. Если вы не совершали смертельных грехов, Господь не пошлёт вам кару в лице меня!»
Знакомьтесь: Теркен-хатун – мать хорезмшаха Ала ад-Дина Мухаммеда II и бабушка хорезмшаха Джелаль ад-Дина. Она была дочерью могущественного кипчакского хана и происходила либо из племени канглы, либо из племени баяндур. После ее свадьбы с шахом Ала ад-Дином Текешем, который превратил Хорезм из региональной державы в сильнейшее исламское государство, многие из ее сородичей поступили к нему на службу.
Благодаря тому, что ее соплеменники занимали важные военные посты, Теркен-хатун была вторым, а возможно, и первым человеком в стране по влиянию. По крайней мере, у нее имелся собственный чиновничий аппарат. А если она и шах издавали указы, то исполнялся тот, который был принят последним.
Гордая кипчакская княжна яростно враждовала с Ай-Чичек – туркменской женой своего сына и матерью царевича Джелаль ад-Дина. В известной степени, ее поведение расшатывало стабильность политической системы Хорезма и негативно влияло на авторитет государя. Незадолго до монгольского вторжения она потребовала, чтобы самый старший и воинственный из хорезмийских принцев был отстранен от наследования трона и получил в удел лишь второстепенные земли в Афганистане.
Однако, у этой женщины определенно имелись яйца. Причем, чугунные и весом в пуд. Когда ее сын-хорезмшах бросил всех и сбежал умирать на безлюдный остров в Каспийском море, старая ханша осталась в столице и сохраняла изрядное хладнокровие. Даже пыталась мало-помалу управлять страной, пока из-за монгольского наступления ее попытки наладить жизнь лишились всякого разумного смысла.
Тогда Теркен-хатун покинула столичный Ургенч, и не оставила там никого, кто бы мог управлять людьми и организовать оборону. Помимо своих многочисленных малолетних внуков и внучек, она взяла всех богатых людей, кто мог и хотел уйти. Однако, караван двигался через Каракумы, и многие отстали или бросили честно нажитое имущество…
Перед отъездом злая старуха совершила то, за что ее прокляли многие современники: приказала отправить на небо несколько десятков князей, которые находились в Хорезме в качестве заложников. Среди них были сыновья Тогрула ибн Арслан-шаха – последнего правителя из династии Сельджуков Ирака.
В живых остался только Умар-хан – сын вождя туркменского племени языр. Он хорошо знал дороги через пустыню, и сумел провести через нее караван с беженцами. Но когда хорезмийцы проходили через земли этого клана, Теркен-хатун стала испытывать подозрения, что молодой князь сумеет бежать. Или, что еще хуже, организует засаду –после этого Умару отрубили голову.
Беглецы остановились в замке Илал – самом укрепленном месте в Мазендеране, горной области к югу от Каспийского моря. Там они просидели около года, пока стало ясно, что хорезмшах Ала ад-Дин Мухаммед потерпел поражение и скончался от болезни на неизвестном острове.
Приближенные советовали ей отправиться к родному внуку Джелаль ад-Дину, который все еще продолжал сопротивление. Но ханша им ответила так:
Прочь, пропади он вовсе! Как я могу опуститься до того, чтобы стать зависимой от милости сына Ай-Чичек – так звали мать Джалал ад-Дина – и [находиться] под его покровительством, и это после моих детей Узлаг-шаха и Ак-шаха? Даже плен у Чингиз-хана и мое нынешнее унижение и позор для меня лучше, чем это!
В итоге крепость Илал взял в осаду корпус под командованием Субудая – одного из лучших полководцев Монгольской империи. Поскольку татары больше опасались не сопротивления, а бегства таких высокопоставленных врагов, вокруг возвели деревянные стены.
Однако, они не смогли победить отчаянных хорезмийцев силой оружия. Но Аллах в то время отвернулся от мусульман: на побережье, где постоянно льет дождь, началась засуха, которая длилась четыре месяца. И защитники Илала были вынуждены капитулировать.
Всех сыновей хорезмшаха, внуков Теркен-хатун, незамедлительно отправили на небо – новым правителям Средней Азии конкуренты за власть были не шибко нужны. Оставили последнего, к которому за время осады старая ханша привязалась больше всего. Позднее сотрясатель вселенной приказал лишить царевича жизни прямо на глазах его бабушки.
При этом, женщин из семьи хорезмшаха в тот день пощадили. Самых знатных забрала к себе в гаремы монгольская аристократия, царевны достались сыновьям Чингисхана. Хан-султан, единственная упомянутая по имени дочь Ала ад-Дина Мухаммеда, стала женой Джучи – именно ему во владение передали Хорезм.
Некий евнух, который остался с ханшей и даже отправился с ней в Монголию, впоследствии докладывал Джелаль ад-Дину о ее судьбе. Об этом составил заметки Мухаммед ан-Насави, личный секретарь нового хорезмшаха. Слуга много раз предлагал вредной бабке убежать к ее единственному живому внуку. Но она отказывалась, испытывая к нему сильную ненависть.
В конце концов, скопец убежал на родину сам. И рассказал, что положение Теркен-хатун в Монголии было весьма и весьма бедственным. Она находилась там то ли на положении служанки, то ли в виде диковинки и приживалки. По крайней мере, старушка была вынуждена приходить к «… обеденному столу Чингиз-хана и приносила оттуда кое-что, и ей хватало этой пищи на несколько дней».
Тем не менее, эта гордая женщина пережила и сына, и внука, и скончалась уже после смерти великого хана в 1233-м году.