В 1974 году на вооружение Советской Армии поступило оружие, которое сложно однозначно классифицировать. Это не мина в классическом понимании, и не переносной гранатомёт. ТМ-73 — это гибрид, стационарный гранатомёт-ловушка, чей выстрел инициирует сама цель. Если РПГ-7 — это копьё в руках пехотинца, то ТМ-73 — это самострел, спрятанный на пути бронетехники.
Концепция была радикально простой и гениальной. Зачем солдату рисковать, подпуская танк на 50 метров для выстрела из гранатомёта, если можно заставить танк самому привести в действие оружие против себя? Основой системы стала серийная реактивная граната РПГ-18 «Муха». Но если «Муха» в руках бойца — это одноразовый метательный снаряд, то в ТМ-73 она превращалась в сердце сложной механической системы.
Происхождение самой идеи уходит в конец 1960-х, когда на НИИБТ-полигоне впервые экспериментировали с дистанционным запуском РПГ-2 и РПГ-7. ТМ-73 стала первой серийной реализацией концепции «реактивной мины», где пусковое устройство работает без участия стрелка и полностью за счёт механики цели.
Устройство мины — образец инженерного прагматизма. Всё, что можно, было взято от РПГ-18: сам ствол с телескопическими трубами, ударный механизм и, главное, кумулятивная граната. К этому добавили пусковое устройство, взрыватель МВЭ-72 и хитроумную систему установки. Последняя заслуживает отдельного внимания: две стойки с хомутами, набор подкладок и гвоздей, позволяющих жёстко зафиксировать гранату на любой почве — от грунта до утрамбованного снега. Отдельный комплект стоек, оттяжек и груз в виде молотка служили для натяжения проволочной растяжки.
МВЭ-72 здесь был критически важен: его пороховая микрозарядка давала достаточное давление, чтобы механически прожать шептало УСМ РПГ-18 — редкое решение, сочетающее пиротехнику, механику и электрический контроль. Именно этот взрыватель обеспечивал возможность проверки цепи омметром, что придаёт всей системе гибридный характер, уникальный для мин того периода.
Принцип действия — это последовательность безжалостной механики. Танк задевает проволочную растяжку, натянутую поперёк его пути. Груз поднимается, обрывная петля на панельке рвётся, замыя цепь взрывателя МВЭ-72. Пороховой заряд в его пусковом устройстве срабатывает и давлением газа прожимает шептало ударного механизма гранаты. Ударник накалывает капсюль, воспламеняется реактивный двигатель, и кумулятивная граната вылетает из ствола. Всё. Экипаж танка узнаёт о мине только в момент, когда кумулятивная струя уже прожигает его борт. Из-за отсутствия оператора граната летит строго под тем углом, который сапёры задали при установке: допуск по горизонту не более 1°, по вертикали — 1,5°. При сильном боковом ветре точность резко падала, и наставление прямо запрещало применять комплекс при ветре свыше 10 м/с.
Главная тактическая хитрость ТМ-73 — её противобортное действие. Мина устанавливается не под гусеницу, а сбоку от пути движения танка, на расстоянии 20-25 метров от растяжки. Граната выстреливает точно в борт, где броня наиболее уязвима. Это меняло всю тактику минирования. Теперь не нужно было рассчитывать на точный наезд гусеницы на фугас. Достаточно было, чтобы танк задел тонкую проволоку. Инженерные наставления рекомендовали выбирать позицию так, чтобы между миной и дорогой не было камней, кустов и особенно невидимых неровностей, способных отклонить гранату на 30–50 см — при боковом пуске это уже считалось критическим промахом.
Система была идеальна для городских боёв. Растяжку можно было натянуть между домами, а гранату спрятать в глубине двора или переулка. Стойки маскировались под дорожные знаки, столбы, за деревьями. В заборах проделывались проломы для полёта гранаты. Для противника такая ловушка была практически невидима. В наставлении отдельно указывалось: если мина ставится у деревянного забора, необходимо вырезать овальное «окно» 25×35 см под траекторию гранаты — почти партизанская инструкция, которая входившая в штатный регламент. Для защиты ствола от снега применялся резиновый чехол, который сгорал в момент выстрела.
Но за остроумие приходилось платить сложностью. Установка ТМ-73 требовала времени и слаженной работы расчёта из двух человек. Процесс, описанный в наставлении, — это десятки операций: от раздвижения труб ствола и наведения с помощью диоптра до проверки цепи омметром и выдёргивания чеки пиротехнического предохранителя. Это было оружие для диверсионно-разведывательных групп или инженерных подразделений, а не для рядового пехотинца под огнём.
Ещё одна проблема — надёжность в зимних условиях: растяжка, покрытая льдом, превращалась в пружину и давала «мягкий» обрыв, что вызывало осечки. МВЭ-72 при температурах ниже –20 °C становился менее стабильным, а РПГ-18 в условиях бокового пуска демонстрировала задержки воспламенения до 0,1–0,15 секунды, что усиливало дрейф траектории.
ТМ-73 так и не стала массовой. Она была слишком сложной и специфичной для тотальной минной войны. Но её значение — в демонстрации подхода. Это был тупиковый, но блестящий эволюционный зигзаг в развитии противотанковых средств, идеальное оружие для засадной войны, где один хорошо подготовленный специалист мог незаметно выставить самострел, способный остановить любую бронемашину. По сути, ТМ-73 остаётся единственным в мире серийным образцом «реактивной мины» — оружия, в котором кумулятивная граната работает как выстрел автономного станкового гранатомёта. Именно поэтому этот комплекс, несмотря на ограниченное применение, занимает совершенно уникальное место среди противотанковых систем.