Меня зовут Анна Сергеевна. Я врач. По крайней мере, была до сегодняшнего утра.
С самого начала я чувствовала, что в этой больнице что-то не так. Не клиника — логово. А главврач, Виктор Семёнович, — не руководитель, а настоящий самодержец.
— Что вы себе позволяете?! — вырвалось у меня, когда он неожиданно схватил меня за запястья в ординаторской.
Его глаза вспыхнули холодной злобой.
— Ты что, опять выламываешься? Не маленькая уже. Если будешь так себя вести, долго у нас не задержишься.
Я сощурилась, стараясь скрыть дрожь в голосе:
— Я сюда пришла работать врачом. А не...
— А я здесь главврач! — перебил он. — И только я решаю, кто что делает. Думай. Хочешь испортить себе жизнь — пожалуйста. Если передумаешь — знаешь, где мой кабинет.
Дверь хлопнула. Я осталась одна. Но не надолго. Через минуту тихонько приоткрылась дверь, и внутрь проскользнула Валентина — старшая медсестра.
— Ну что, опять достаёт? — спросила она с сочувствием.
Я не выдержала — всхлипнула.
— Да что за жизнь такая? Он ведь столько лет тут правит, как будто больница его личная вотчина!
— Ой, девочка... — Валентина вздохнула. — Сколько нас ушло из-за него! Кто-то пытался заявить — но у него там наверху всё прикрыто. — Она подняла палец к потолку. — Сами знаешь, как это бывает. Так что лучше не спорь. И постарайся реже ему попадаться на глаза. Может, найдёт кого-то другого.
Я пришла сюда всего три месяца назад. После развода. После краха всего, что я считала своей жизнью.
Муж меня не предал — наоборот, я изменила ему. Но не по страсти, не из-за любви к другому. Просто... от отчаяния.
Он давно отдалился. То на работе задерживается, то ночует «у друзей». Говорить отказывался — просто вставал и уходил. А я всё терпела. Пока в один день не увидела его в кафе с другой женщиной. Они сидели, прижавшись друг к другу, будто весь мир исчез.
У меня потемнело в глазах. Я выбежала, не глядя по сторонам... и попала под машину. Водитель успел затормозить — обошлось ушибами. Но внутри я была раздавлена.
Мужчина за рулём отвёз меня домой, угостил кофе, выслушал. А потом... потом всё пошло не так, как должно. Утром я сбежала, не в силах смотреть ему в глаза.
Дома всё рассказала мужу. Подала на развод.
Началась новая жизнь.
В соседнем городе требовались врачи. Я устроилась быстро. Зарплата — не бог весть что, но хватало на съёмную однокомнатную квартиру. Пока тянулись суды по разделу имущества, нужно было где-то жить.
Всё шло неплохо. Если не считать Виктора Семёновича.
Ему за пятьдесят, мне — тридцать шесть. И сама мысль о том, что он ко мне... — вызывала тошноту.
Две недели я успешно избегала встреч с ним. Валентина часто предупреждала: «Он идёт по коридору — сверни в палату!»
Но в тот день всё пошло наперекосяк.
Утром позвонил бывший муж:
— Давай договоримся. Я тебе заплачу за твою долю в квартире. Пока суды — это годы.
— Ты предлагаешь копейки! — не выдержала я.
— Ты этого не заслуживаешь. Это ты разрушила семью.
— Ах, я?! Тогда пусть решает суд.
Положила трубку. Сердце колотилось.
И в этот момент — стук в дверь. Соседка снизу в ярости:
— Вы что там устроили?! Я же только ремонт закончила!
— Что случилось?
— Вы заливаете меня!
Только тогда я вспомнила: перед звонком включила воду в ванной и совсем забыла выключить.
Прибежала на работу с опозданием. И узнала: сегодня ночью дежурство с Виктором Семёновичем.
Весь день ходила, как во сне.
— Не переживай, — успокаивала Валентина. — Он злопамятный, но не уволит. Кто работать будет?
— Ой, Валя... — горько усмехнулась я. — После сегодняшнего дня удивлюсь любому повороту.
Ночь началась спокойно. Обход палат, проверка историй болезни. Главврач бросил:
— Я у себя. Не отвлекай без надобности.
Я кивнула.
А ближе к полуночи — звонок из приёмного:
— Анна Сергеевна, привезли бомжа. Вся одежда в грязи. Что делать?
— Сейчас подойду.
Но в дверях приёмного я столкнулась с Виктором Семёновичем.
— У нас больница, а не ночлежка, — процедил он, глядя на мужчину, которого укладывали на носилки.
— Вы видите — ему плохо! По всем признакам — инфаркт!
— И что?
Я сжала губы, потом резко скомандовала:
— На каталку!
Главврач усмехнулся:
— Вам не кажется, что вы совершаете ошибку?
Я молча подкатила ЭКГ. Он вышел.
Медсестра вздохнула:
— Ой, что теперь будет...
Я знала. Но в тот момент мне было не до карьеры.
Мужчина задыхался. Лицо — синюшное. Видно было: приступ начался задолго до поступления.
Через час состояние стабилизировалось. Дыхание выровнялось.
— Приведите его в порядок, — попросила я. — Но осторожно.
Шла в ординаторскую с тяжёлым сердцем. Понимала: это, скорее всего, моё последнее дежурство.
Утром меня вызвали к главврачу.
Я уже написала заявление. Положила в карман — на всякий случай.
— Проходите.
Он обошёл стол, плотно закрыл дверь.
— Так вы согласны на моё предложение?
— На какое?
— Ну как на какое? Ту поездку на турбазу...
— Нет. Никогда.
Он прищурился.
— А ночью вели себя так, будто уверены — всё сойдёт с рук. Не надо мне тут изображать святую.
— Найдите себе другую цель, — твёрдо сказала я.
— Всё должно быть уравновешено, — прошипел он. — Спасли бомжа? Потеряли себя. Пишите заявление.
— А если не напишу?
— Тогда уйдёте по статье. У вас ещё пара минут.
Я вытащила листок и швырнула на стол.
Выйдя, остановилась у палаты — заглянуть напоследок к пациенту.
И застыла.
На кровати лежал Пётр.
Тот самый Пётр.
— Вы?..
— А вы не узнали? Я и есть тот бомж.
Он слабо улыбнулся:
— Приехал по работе. Думал, именно в эту больницу попаду... А тут — инфаркт. Бумажник украли, упал в грязь. Все мимо шли...
Я села на край кровати.
— Почему вы здесь?
— Ты, — поправил он. — Мы же на «ты»...
— Точно. Но ты — что в этом городе?
— Долгая история...
— Расскажешь, когда я снова буду дежурить.
— Это вряд ли, — улыбнулась я. — Меня уволили сегодня утром.
И вышла, не дав ему ответить.
Дома решила несколько дней не высовываться. Соседка, Ольга, помогла с ремонтом, и мы даже подружились.
— Ань, сходи в ту платную клинику неподалёку. Там красиво, и врачи нужны.
— Спасибо, схожу.
Но вакансии не было.
Я уже подумывала бросить медицину.
И вдруг — звонок в дверь.
На пороге — Пётр. Бледный, но живой.
— Можно войти?
— Ты же должен лежать!
— Сначала кое-что проясню.
Ольга моментально исчезла — «стиралка ждёт!»
Пётр сел, попросил чай.
— Я распределяю средства по больницам. Проверяю, как их тратят. Поэтому не афиширую поездки.
Он усмехнулся:
— Покопался в архивах... и выяснил кое-что про твоего главврача. Он уволен. Пойдёт под суд.
Я не могла поверить.
— Возвращайся. Место за тобой.
Через год я уходила в декрет.
Валентина несла мою сумку:
— Ну как без тебя?!
— Вернусь, как малыш подрастёт.
Навстречу шёл Пётр. После операции он преобразился.
— Прости, задержался.
— Да я сама бы добралась!
— У тебя муж есть, — хитро подмигнула Валентина, передавая ему сумку.
Мы вышли на улицу.
— Твой бывший звонил. Согласен на твои условия.
Я улыбнулась.
Суды мучили. Но теперь у нас — новая семья. И никто не сдаётся.
— Поехали домой!
Пётр смеялся.
А я, наконец, поверила: иногда, чтобы найти своё место в мире, нужно просто спасти того, кого все боятся касаться.
