Демографический переход и старение населения
Сегодня пришла очередь поговорить о социологии старости. Для этого мне придется немножко залезть в смежную с социальным знанием науку – демографию. Почему правительства самых развитых и благополучных стран мира — от Японии и Германии до Италии и Южной Кореи — с тревогой взирают на демографические прогнозы? Ответ кроется в молчаливой революции, которую переживает человечество, — революции, имя которой «демографический переход».
Нагляднее всего её последствия иллюстрируют демографические пирамиды. Если для Нигерии характерна пирамида с широким основанием из молодежи, обещающая будущий рост, то для России и, в особенности, Японии, актуален график в форме «сосульки» или даже перевернутой пирамиды, где узкое основание из новорожденных не может компенсировать растущую долю пожилых граждан. Это и есть визуальное воплощение старения нации.
Однако старение населения — это не просто сухой статистический тренд или «поседение» кривых на графиках. Это фундаментальный сдвиг, который тотально трансформирует все без исключения сферы жизни общества.
Прежде всего, под удар попадает экономика и «социальное» государство. Сокращение доли трудоспособного населения ведет к дефициту рабсилы и замедлению экономического роста. Одновременно на плечи сокращающегося числа работающих ложится колоссальная нагрузка по финансированию пенсий и медицинского обслуживания растущей армии пенсионеров. Классическая солидарная пенсионная система (работающая по принципу «солидарности поколений»), трещит по швам, вынуждая власти повышать пенсионный возраст и провоцируя риски межпоколенческого конфликта за ресурсы.
Не менее глубокие изменения происходят в социальной и культурной ткани. Меняется сама структура семьи: она становится «вертикальной», превращаясь, как принято говорить, в «семью-жердь» (beanpole family).
Метафора «beanpole family» была введена в научный оборот британскими социологами в 1980-х годах, а затем популяризирована и эмпирически обоснована покойным американским геронтологом и социологом Верном Л. Бенгтсоном (Vern L. Bengtson, он изображен на фотографии) в его масштабном лонгитюдном исследовании поколений в Калифорнии (The Longitudinal Study of Generations).
Национальные институты здравоохранения профинансировали лонгитюдное исследование поколений. Только представьте себе, после восьми этапов сбора данных респонденты составили 350 различных семей. Исследования охватывали как «молчаливое поколение», достигшее совершеннолетия во время Первой мировой войны, так и поколение миллениалов, родившихся в конце 1980-х годов.
Результаты опроса Бенгтсона противоречили распространённым представлениям о снижении влияния семьи, её поддержки и духовности. Более того, он обнаружил, что ценности, установки и убеждения бабушек, дедушек и родителей продолжали передаваться из поколения в поколение.
