Из кабинета ректора друзья вышли с первыми лучами рассвета и молча разошлись по своим комнатам. Каждому из них было о чём подумать, а так как ректор дал им сутки на сборы было бы полной глупостью не поспать, после такой-то ночки!
Данте зашел в свою комнату, рухнул в кровать и невидящим взором уставился в потолок. Вот тебе и выпускной! Ведь чувствовал же, что дело пахнет отнюдь не розами – обычно, после выпускного, студенты жили в академии еще около месяца, а потом уже уступали свои комнаты новому набору.
В течение этого месяца молодые маги, как правило, посещали ректорат и кафедры, брались за подработки и определялись с дальнейшим трудоустройством: кто-то шел в города и села, кто-то отправлялся путешествовать, некоторые предпочитали работу с архивами и исследованиями, а многие просто возвращались домой, в свои королевства.
Борок был крупнейшим королевством на материке, многие сопредельные государства пророчили ему скорое превращение в империю, но королевский род не стремился к пышности титулований, стремясь к укреплению реальной власти, предпочитая содержание форме. А так как территориально Борок был крупнейшим государством этой половины мира, то понятное дело, что и магически одаренных людей на его территории выявлялось куда больше чем, например, в Саледе, которая по размеру была как среднее герцогство в Бороке.
Еще каких-то триста лет назад процветали маги-одиночки, открывавшие свои конклавы, бравшие учеников, а также, в некоторых случаях, начинавшие бунты, потому что им казалось, что править они умеют явно лучше, чем королевская династия. Но монархи Борока всегда были умными людьми, Хомороши Сильного в конце концов попросту достали маги и их склоки, а посему самых разумных и перспективных он пригласил на государственную службу за хорошие деньги и титулы, самых опасных и непредсказуемых казнил, а остальным поставил условие: либо государственная служба и основание учебного заведения, которое будет учить магов так, как нужно королю, либо высылка в другие страны с конфискацией имущества.
После такого ультиматума вспыхнули новые бунты, которые были очень быстро и жестоко подавлены, так как королевская династия на тот момент уже не испытывала недостатка магической поддержки. Треть оставшихся и несогласных с политикой Хомороши сбежали, две трети покорились. Через десять лет была открыта академия, которая существует и по сей день.
Да, в других государствах были небольшие магические школы, да и те же одиночки продолжали набирать и воспитывать учеников, но весь цвет магической науки со времен Хомороши Сильного теперь был сосредоточен в магической академии Борока, с которой приходилось считаться. У некоторых соседей по материку и вовсе никаких школ и академий не было, хотя инциденты со стихийными магами добавляли им немало хлопот.
Данте заставил себя мысленно вернуться к нужной теме. Географические и исторические темы пока могли подождать. Итак, их посылают в путь потому, что именно в их команде все пятеро связаны прямой вассальной клятвой королевскому роду. Почему это так важно?
Дворяне без потомственного титула приносили присягу стране, народу, клялись не делать ничего, что запятнает их честь и честь королевства. А что с потомственными? Сам Данте никакой клятвы никому не давал, этой чести удостоился его давний предок, первый Ал'вари. Именно он и принёс клятву королю. Но... Сегодня Данте смог услышать краем уха одну из трёх клятв, которые давали новые потомственные бароны королевскому представителю, и эти клятвы были совершенно не похожи на то, что произносили остальные.
Текст гласил о преданности рода отныне и вовеки, до тех пор, пока сюзерен не захочет освободить род от клятвы. И именем рода клялись не только в верности земле и народу, а и сюзерену. И слова гласили "ничем из слов и действий своих не запятнать чести рода и чести сюзерена". И скреплялись они не просто печатями на бумаге, а магической клятвой.
Вот оно! Не означает ли эта клятва того, что даже если хоть кто-то из их компании захочет растрепать подробности дела родственникам, друзьям или случайному попутчику, у него ничего не выйдет? Язык прикусит. Голос пропадёт. Подавится там, или ещё какая напасть случится? А что? Вполне вероятно.
И тогда в полной мере становится ясно, почему подробности дела им поведал не абы кто, а близкий родственник королевской семьи. Хотелось бы, конечно, проверить эту теорию, но, наверное, лучше её стоит. Вдруг нарушение клятвы грозит смертью?
Хотя вряд ли клятва сурова до такой степени, иначе бы ни одного живого дворянина бы не осталось. Мы же все были детьми, и графы, и бароны, и герцоги, а всем детям свойственно баловаться, вопреки любому воспитанию. А баловство и мелкие шалости не подобает совершать высокородным, и уж точно, ни в каком случае, не приносят сюзерену чести.
Кстати, а ведь не нужно проверять действенность клятвы, рискуя своей жизнью! Сколько же лет тогда было Данте? Шесть? Или уже семь? В один летний день он услышал, как крестьянские ребятишки, дурачась на речке, распевали шуточную песенку, про короля-дурака, который проиграл свою страну в кости. И так ему понравился тот незамысловатый мотив и смешные слова, что вечером он попытался спеть эту песенку своей няне. У маленького графа мгновенно закружилась голова и он упал в обморок, а потом провалялся в лихорадке целую неделю, к концу которой позабыл слова дурацкого стишка, запомнив только мелодию. Значит вот оно. Клятва защищает честь королевского рода и жизни вассалов, но это не значит, что попытка её нарушения будет приятной и безболезненной.
Когда блик с озерной глади ударил в глаза, Данте понял, что размышлял в постели не меньше трех часов – солнце уже успело взобраться по небосклону довольно высоко и уже показалось над крышей общежития. Нужно поспать. Этим вечером они покинут академию и направятся в баронство Руоер. Путь будет долгим и не стоит начинать его, клюя носом.
Данте так и не смог выспаться – его мучили кошмары. Во сне он видел ураган неистовой силы, от которого было невозможно убежать, как не старайся. Забыв о том, что это сон, Ал’вари попытался накрыть себя щитом, но из этого ничего не вышло, щит вышел блёклый, и, когда смерч нагнал убегающего, с тихим звоном лопнул.
Молодого человека закрутило во все стороны сразу, понесло, и, казалось, сломало все кости разом, но он был жив. Через несколько страшных мгновений всё стихло, а Данте понял, что его занесло в сердце урагана, единственное спокойное место. Он быстро огляделся: со всех сторон в непостижимом танце кружились осколки миллиардов зеркал, каждое из которых отражало кромешную тьму. Данте закричал и… Проснулся.
Весь в холодном поту, мышцы ломило так, как будто бы ветер действительно выжимал его тело досуха, как будто бы этот сон был реален. А может так оно и было? Теорию управления снами и самоконтроля ученикам академии преподавали с первого года обучения. Любой воспитанник мог понять спит он или нет, изменить обстоятельства в своем сне, сделать кошмар безобидной шуткой, досмотреть сон, абстрагировавшись от него, не принимая в событиях непосредственного участия.
Данте был ошеломлен. В этом конкретном сне не было ничего, что выдавало бы его природу. Он был реален, настолько что… Запястье правой руки странно ныло. Ал’вари опустил глаза на руки и вздрогнул – на руке остался порез от зеркал из сна.
