Мама смотрела на спящую дочь и не могла сдержать слёз. За окном медленно светлело, а в груди разрасталась тяжёлая, давящая тоска. Шестнадцать лет. Целая жизнь впереди — а в глазах только пустота.
Ещё вчера она была той самой девочкой, что с горящими глазами собирала гербарий для школы, мечтала стать биологом, зачитывалась книгами о природе. Теперь её мир умещался в экране смартфона, а разговоры сводились к сплетням о подружках и новым мемам.
— Лиза, может, попробуем ещё раз? — мама присела на край кровати, осторожно коснулась плеча. — Есть замечательный курс по фотографии. Ты ведь когда‑то любила снимать…
Дочь перевернулась на другой бок, натянула одеяло до ушей.
— Не хочу. Всё это скучно.
Каждое утро — как по кругу. Уговоры, просьбы, попытки достучаться. Лиза бросала всё: танцы через три занятия, волонтёрство в приюте для животных через месяц, подработку в кафе через две недели. «Не моё», «неинтересно», «все тупые» — короткие фразы, бьющие больнее любых оскорблений.
Летом она сама нашла работу — раздавать листовки у торгового центра. Мама радовалась: наконец‑то хоть что‑то! Но уже через неделю директор позвонил: «Ваша дочь просто стоит, уткнувшись в телефон. Клиентам не улыбается, задания игнорирует».
— Почему ты так себя ведёшь? — однажды не выдержала мама, когда Лиза в очередной раз залипала в соцсети вместо того, чтобы помочь по дому. — Ты же способна на большее!
— А зачем? — равнодушно пожала плечами дочь. — Всё равно ничего не получится.
Время шло. Разговоры, уговоры, даже слёзы не помогали. Лиза словно отгородилась от мира невидимой стеной. Школа осталась позади — в десятый класс не прошла по баллам, в колледж идти отказалась. «Не хочу учиться», — коротко бросила она.
И вот теперь мама стояла у окна, глядя на просыпающийся город, и понимала: сил больше нет.
— Мы дадим ей шанс, — тихо сказала она мужу вечером. — До восемнадцати поддержим как сможем. А потом… пусть попробует сама. В бабушкиной квартире. Может, там, вдали от нас, она, наконец, поймёт, чего хочет от жизни.
Муж молча сжал её руку. В его глазах читалась та же боль — боль родителей, которые не знают, как спасти своего ребёнка от него же самого.
Прошёл год. Лиза переехала в старую бабушкину квартиру. Первые месяцы звонила редко: «Всё нормально», «Не волнуйся», «Сама разберусь». Потом звонки стали ещё реже.
Однажды мама не выдержала и приехала без предупреждения. Дверь в квартиру была приоткрыта. Внутри — беспорядок, пустые упаковки от еды, разбросанные вещи. Лизы не было. На столе лежала записка: «Уехала. Не ищите».
Телефон молчал. Соцсети — без обновлений. Полиция нашла её, но родителям не сказали, разводили руками: «Совершеннолетняя, право на свободу передвижения…»
Мама сидела на той самой кровати, где когда‑то читала дочери сказки, и сжимала в руках её детскую фотографию. На снимке Лиза улыбалась, держа в руках букет полевых цветов. «Я выращу самый большой сад в мире!» — гордо заявляла она тогда.
Теперь её мир снова умещался в экране чужого смартфона, где‑то далеко. А мама осталась одна — с вопросами, на которые нет ответов, и с любовью, которую так и не удалось донести.
Первые дни в пустой квартире были почти счастливыми. Никто не спрашивал, почему она лежит в темноте, никто не вздыхал за спиной. Она могла часами смотреть в окно, слушать музыку, бродить по городу без цели.
Но постепенно тишина стала давить. Холодильник пустел, счета приходили, а сил что‑то менять не было. Телефон уже не спасал — даже в соцсетях всё чаще попадались посты о чужих успехах, которые резали по живому.
Однажды утром она встала, собрала сумку с самыми необходимыми вещами и написала записку. Не потому, что хотела наказать родителей или доказать что‑то. Просто потому, что не знала, как жить дальше.
В поезде, глядя на мелькающие за окном поля, Лиза думала о том, как странно устроена жизнь. Вроде бы всё есть — руки, ноги, голова. А внутри — дыра, которую ничем не заполнить.
Она не знала, куда едет и что будет делать. Но твёрдо знала одно: оставаться там, где её видели только через призму несбывшихся ожиданий, больше невозможно.
Может, где‑то там, вдали от всех, она, наконец, найдёт ответ на вопрос, который мучил её каждый день: «Кто я?»