В доме у бабушки всегда пахло летом. Не тем настоящим, уличным, с пылью и тополиным пухом, а каким-то особым, комнатным летом. Этот запах исходил от главной бабушкиной гордости – пышных, розовых шапок пеларгоний, что красовались на подоконнике в глиняных горшках.
Рыжик этот запах терпеть не мог. Он был котом с характером и пушистыми штанишками на задних лапах. Его собственный мир состоял из дивана, клубка шерстяных ниток и солнечного зайчика на половике. Но подоконник с цветами был для него местом запретным, о чем бабушка напоминала ему строгим взглядом и словом «нельзя».
Но чем чаще звучит «нельзя», тем слаще становится запретный плод. Однажды, когда бабушка ушла на кухню помешать варившееся варенье из тыквы, Рыжик почувствовал себя непобедимым разведчиком. Он бесшумно запрыгнул на тахту, а с нее – на заветный подоконник.
Пеларгонии стояли, важные и надутые, подставляя свои бархатные листья солнцу. Рыжик с подозрением потрогал один лапкой. Лист был шершавый и пахнул так сильно, что у кота задрожал ус. Это было оскорбление. Это был вызов. Он вцепился в сочный стебель острыми, как иголки, зубками.
Хруст был восхитительным. Горьковато-терпкий сок брызнул ему в нос. Рыжик фыркнул, но не остановился. Он грыз и рвал с азартом, сокрушая высокомерные растения. Обломанные листья, цветы и кусочки стеблей летели на пол. Он был ураганом, он был маленьким рыжим тигром, укрощающим джунгли!
Триумф длился недолго. На пороге комнаты застыла бабушка. В руках у нее дымилась поварешка, а на лице было такое выражение, от которого у Рыжика сразу по спине пробежали мурашки.
— Ры-жи-ик! — прозвучало так громко, что даже горшки, казалось, поежились.
Кот, еще секунду назад бывший грозой пеларгоний, превратился в комочек вины с прилипшими к мордочке лепестками. Он попытался сделать вид, что просто осматривает территорию, но вид разгромленного подоконника и его собственная зеленая пазуха кричали об обратном.
Наказание было суровым и справедливым.
Во-первых, его на час выставили на балкон. Не на теплую застекленную лоджию, а на тот самый, открытый, где гулял ветер и где не было ни дивана, ни клубка. Рыжик сидел на холодном полу и жалобно мяукал в щель под дверью, но бабушка была непреклонна.
Во-вторых, его лишили вечерней порции сметаны. Вместо этого в миске одиноко лежал обычный сухой корм, который хрустел без всякого энтузиазма.
Но самым страшным наказанием стало молчание. Бабушка не ругала его больше, не глядела строго. Она просто ходила мимо, собирая ошметки ее любимых цветов, и вздыхала так тихо и печально, что у Рыжика заходилось сердце. Ему было гораздо проще перенести крик, чем эту тихую грусть.
Вечером он подошел к ней, когда она вязала носок, и потрогал ее лапкой.
—Мрр? — спросил он, заглядывая ей в глаза.
Бабушка посмотрела на него, на его унылую позу и на зеленое пятно на носу, и вдруг улыбнулась.
—Ну что, бандит неуловимый? Понял, что так делать нельзя?
Рыжик тут же забрался к ней на колени, устроился поудобнее и замурлыкал так громко, будто пытался заглушить свой утренний проступок. Он понял. Понял, что сметана и бабушкины колени гораздо ценнее, чем все пеларгонии на свете. А горький вкус побежденных джунглей еще долго напоминал ему о ценности послушания и о том, что некоторые запахи лета лучше всего нюхать издалека.
#котрыжикрассказ #детскиерассказы