— Ты не имеешь права так со мной поступать! Слышишь? Не имеешь!
Резкий женский голос разрезал тишину пустой комнаты. Алина дернулась, пытаясь открыть глаза, но наткнулась на плотную ткань повязки. Голова раскалывалась от боли, а запястья и лодыжки словно горели от туго затянутых веревок.
Голос звучал откуда-то издалека, приглушенно, будто через стену. Потом хлопнула дверь, и наступила абсолютная тишина.
«Господи, где я?» — паника накатывала волнами. Алина попыталась вспомнить, что произошло. Университет, звонок мамы, просьба зайти в аптеку... Темная машина у светофора. А дальше — провал.
Она не знала, сколько просидела в этой звенящей тишине. Минуты тянулись как часы, часы — как вечность. Наконец послышались тяжелые шаги. Дверь со скрипом отворилась.
— Ну что, принцесса, очухалась? — грубый мужской голос звучал насмешливо.
Повязку сорвали одним движением. Яркий свет ударил по глазам, заставив зажмуриться. Когда зрение прояснилось, Алина увидела перед собой мужчину с обезображенным ожогом лицом. Левая сторона представляла собой сплошной рубец, тянущийся от виска до подбородка.
— Решила под дурочку косить? — мужчина склонился ближе, и Алина почувствовала запах дешевого табака. — Валерка по тебе места себе не находит. Третий день ищет.
— Какой Валерка? — голос Алины дрожал. — Я вас не знаю! Отпустите меня!
Мужчина присвистнул и покачал головой.
— Ладно, это не мои проблемы. Пусть муженек сам разбирается.
Он грубо дернул ее за плечо, заставив подняться. Ноги подкашивались, но мужчина не церемонился, потащил по длинному коридору. Мраморный пол, картины в золоченых рамах, хрустальные люстры — все говорило о богатстве владельцев.
Они вошли в просторный холл с фонтаном посередине. На бархатном диване полулежал молодой мужчина в шелковом халате. Увидев Алину, он вскочил, расплываясь в улыбке.
— Аня! Котенок мой! Ну наконец-то!
Он бросился к ней, но Алина отшатнулась.
— Я не Аня! Меня зовут Алина!
Валерий замер. Его взгляд стал жестким, изучающим. Он медленно обошел вокруг нее, разглядывая каждую деталь.
— Митя, — позвал он охранника. — Ты уверен, что это она?
— Валер, я ее в том же месте взял, где всегда. У аптеки на Садовой.
— Но посмотри на нее! — Валерий схватил Алину за подбородок, поворачивая ее лицо к свету. — Никакого макияжа, простая одежда... Черт, даже маникюра нет!
В этот момент зазвонил телефон. Валерий глянул на экран и побледнел.
— Да, папа... Что? Анна с тобой? Но как... — он перевел ошарашенный взгляд на Алину. — Понял, сейчас будем.
Он медленно опустил телефон, не сводя глаз с девушки.
— Так тебя точно зовут Алина?
— Да! Я же говорю! Алина Сергеева, студентка медицинского...
— Поехали. Сейчас во всем разберемся.
Дорогой ресторан встретил их приглушенным светом и негромкой музыкой. За столиком у окна сидел солидный мужчина в дорогом костюме. Рядом с ним...
Алина остановилась как вкопанная. Рядом с мужчиной сидела она сама. Только другая — в платье от кутюр, с безупречной укладкой, бриллиантовыми серьгами.
Анна медленно поднялась из-за стола. Они стояли друг напротив друга, как два отражения в кривом зеркале — одинаковые и такие разные.
— Невероятно, — прошептала Анна. — Ты кто?
— Я... я Алина. Алина Сергеева.
— Откуда ты взялась? — Анна обошла вокруг нее, разглядывая. — Родители? Семья?
— Мама... мама и бабушка. Больше никого. Папа умер, когда мама мной была беременна.
Вениамин Олегович, отец Валерия, встал из-за стола.
— Где твоя мать родила тебя?
— В третьем роддоме. Но при чем тут...
— Наташа! — крикнул Вениамин Олегович, и из дамской комнаты вышла элегантная женщина лет пятидесяти.
Увидев Алину, она схватилась за сердце.
— Боже мой... Это невозможно...
— Мама, ты в порядке? — Анна подбежала к ней.
— Двадцать три года... — Наталья Владимировна не сводила глаз с Алины. — Двадцать три года я думала, что моя вторая дочь умерла при родах.
Тишина повисла над столом. Анна первая нарушила молчание.
— Что ты хочешь сказать? Что она... что мы...
— Близнецы, — Наталья Владимировна опустилась на стул. — Вы с сестрой. Мне сказали, что вторая девочка не выжила. Показали на секунду и унесли.
— Нет, — Алина покачала головой. — Это какая-то ошибка. У меня есть мама. Ирина Геннадьевна. Она меня растила, любила...
— Где она сейчас? — решительно спросила Наталья Владимировна.
— Дома. Болеет. Я как раз шла к ней из университета, когда меня... — Алина бросила взгляд на Митю.
— Едем туда. Немедленно.
Скромная двухкомнатная квартира на окраине казалась еще меньше, когда в нее вошли все эти люди в дорогих костюмах. Ирина Геннадьевна, бледная, с температурой, вышла в прихожую и замерла.
— Алиночка! Слава богу! Я уже хотела в полицию звонить... — она осеклась, увидев Анну. — Что... как...
Дверь снова открылась. Вошла Полина Андреевна, бабушка Алины.
— Ира, ну что, нашлась наша девочка? Я в аптеке была, лекарства купила... — она увидела Наталью Владимировну и побелела как мел.
— Полина? — Наталья Владимировна встала. — Полина Андреевна? Акушерка из третьего роддома?
Бабушка Алины медленно опустилась на табуретку в прихожей.
— Простите меня, — прошептала она. — Простите, если сможете.
— Мама, что происходит? — Ирина Геннадьевна металась взглядом между всеми присутствующими.
— Твой ребенок умер еще в утробе, Ирочка, — слезы текли по щекам Полины Андреевны. — А у этой женщины родились близняшки. Одну мне приказали унести, сказать, что умерла. Начальство... деньги большие предлагали кому-то. Но я не смогла. Я принесла ее тебе. Ты так убивалась по мужу, я боялась, что ты руки на себя наложишь, если узнаешь про ребенка.
Ирина Геннадьевна осела на пол. Алина бросилась к ней.
— Мама! Мамочка!
— Не надо, — Ирина оттолкнула ее. — Ты не моя дочь. Я всю жизнь растила чужого ребенка.
— Но ты моя мама! — Алина плакала. — Ты меня вырастила, выучила, любила! Разве это не важнее?
Наталья Владимировна опустилась рядом с ними на колени.
— Она права. Вы ее настоящая мать. Вы дали ей то, что я не смогла — материнскую любовь все эти годы. Я не буду отнимать ее у вас.
— Но она ваша дочь по крови...
— Кровь — это не все, — Наталья Владимировна взяла Ирину Геннадьевну за руку. — Давайте попробуем... вместе? У Алины будет две матери. А у Анны — наконец-то сестра.
Прошло полгода. Алина сидела в той самой комнате, где когда-то очнулась связанная и с повязкой на глазах. Только теперь это была уютная гостиная, где она готовилась к экзаменам. Дверь открылась, вошел Митя с подносом чая.
— Не отвлекаю? — его изуродованное лицо больше не пугало. За эти месяцы Алина узнала, какое доброе сердце скрывается за страшной внешностью.
— Спасибо, — она взяла чашку. — Знаешь, я все думаю... Если бы не та ошибка, если бы ты не перепутал нас с Анной...
— То ты бы никогда не узнала правду, — закончил Митя.
— И не обрела бы семью. Большую, странную, но настоящую семью.
В дверях появилась Анна.
— Эй, сестренка! Собирайся, мама Ира приглашает на ужин. Твоя мама, то есть наша мама... Черт, я так и не научилась это нормально произносить!
Они рассмеялись. Две сестры, разлученные при рождении и нашедшие друг друга благодаря нелепой случайности.
— Кстати, — Анна подмигнула, глядя на Митю, который смущенно отводил глаза от Алины. — Вениамин Олегович спрашивал, когда ты планируешь сделать предложение. Говорит, пора уже семьи объединить официально.
— Анна! — Алина покраснела.
— Что? Вы думаете, никто не замечает ваших взглядов? Да вся семья уже ставки делает, когда свадьба будет!
Митя кашлянул и быстро вышел из комнаты. Анна расхохоталась.
— Ладно, не буду мешать. Но серьезно, мама Ира ждет. И мама Наташа тоже будет. И бабушка Полина обещала пирог испечь. Тот самый, с яблоками.
Алина отложила учебники. Странная, необычная, но такая родная семья ждала ее. Семья, которую она обрела благодаря ошибке, ставшей судьбой.
Выходя из комнаты, она обернулась. Солнце заливало золотым светом место, где когда-то стоял стул с веревками. Теперь там стоял письменный стол с фотографиями — Ирина Геннадьевна и Наталья Владимировна обнимали ее и Анну на дне рождения. Двадцать третьем дне рождения, который они отпраздновали впервые вместе.
— Идешь? — Митя ждал ее в коридоре.
— Иду, — Алина взяла его за руку, больше не замечая шрамов.
Они спустились к машине, где уже ждала Анна с Валерием. Две сестры, такие похожие и такие разные, ехали к своим матерям — всем троим, каждая из которых по-своему боролась за счастье своих дочерей.
Иногда самые страшные ошибки приводят к самым важным открытиям. И семья — это не только кровь, но и выбор, прощение и любовь, способная преодолеть десятилетия лжи и разлуки.
