Тридцать лет до возвращения
Олег, молодой и донельзя модный блогер, нервно поправлял микрофон-петличку на своей дизайнерской толстовке. Напротив него, за столиком стерильно-белой кофейни, сидел человек из другого мира.
Андрей, известный в определенных кругах как Седой. Шея в синих куполах, проступающих из-под ворота простой черной водолазки. Глубокие морщины у глаз, в которых не было ни злости, ни раскаяния — только всепоглощающая усталость. Двадцать лет за решеткой оставили на нем свой отпечаток, словно на старой фотографии, которую слишком долго держали на солнце.
— Андрей Викторович, — начал Олег, стараясь, чтобы его голос звучал уважительно, а не подобострастно, — мои подписчики… да и я сам… мы хотим понять то время. Девяностые. Для нас это миф. Малиновые пиджаки, «шестисотые» мерседесы, «стрелки»… Каково это было на самом деле?
Седой медленно размешал сахар в чашке с американо, который заказал, кажется, только для вида.
— Миф, говоришь? — хмыкнул он. — Миф — это когда красиво и далеко. А там было липко, громко и пахло турецкой кожей, дешевым парфюмом и страхом. И деньгами, конечно. Быстрыми, дурными деньгами. Мы не были мифическими героями. Мы были санитарами. Только чистили не лес, а… рынок. От тех, кто не хотел делиться. Золотое время для меня. Сколько ребят хороших полегло, которые могли были стать хорошими людьми, но то что творилось в 90-е даже из шахматисты в рекетеры шли…
— Расскажите про какой-нибудь случай. Самый… запоминающийся.
Седой откинулся на спинку стула, и на мгновение в его глазах блеснул тот самый, стальной отблеск из прошлого.
— Запомнился не тот, где стреляли. И не тот, где делили. А совсем другой. Был девяносто шестой год. Осень, слякоть. Появился у нас на районе коммерс один. Вадим Сергеевич. Не ларек с сигаретами держал, а что-то умное. Компьютеры возил, программы какие-то писал. Интеллигент в очочках. Наш шеф, Пал Палыч, говорит: «Надо парню объяснить, что без „крыши“ сейчас опасно. Сыро, сквозняки». Ну и послал меня с Коляном, был у нас такой отмороженный, поговорить с ним по-душевному.
1996 год. Ночь.
Вишневая «девятка» натужно гудела, меся колесами раскисшую лесную дорогу где-то под Подольском. В салоне пахло бензином и сигаретным дымом «Магны». Колян за рулем хмуро молчал, а Седой, тогда еще просто Андрей, сидел сзади рядом с перепуганным, но на удивление молчаливым коммерсантом в дорогом кашемировом пальто.
— Далеко еще? — спросил наконец Вадим Сергеевич. Голос не дрожал, и это злило.
— Приедем — узнаешь, — буркнул Колян.
Они вышли на небольшой поляне. Холодный ветер пробирал до костей. Андрей вытащил коммерса из машины, заломил ему руки и грубо связал их пластиковой строительной стяжкой.
— Слушай сюда, Сергей Вадимович…
— Вадим Сергеевич, — спокойно поправил тот.
— Да хоть горшком назови, — огрызнулся Андрей. — Ты мужик умный. Понимаешь, что время сейчас такое. Неспокойное. Мы тебе предлагаем защиту. Покой. А ты за этот покой будешь нам скромный процент отчислять. Все просто.
Вадим Сергеевич посмотрел на него своими светлыми глазами из-под очков.
— Вы знаете, я в советское время в НИИ работал. Физикой занимался. Мы изучали вероятность существования параллельных вселенных. И вот сейчас мне кажется, я в одну из них попал. Все вроде то же самое — деревья, небо, люди. А законы физики… и морали… отменили.
— Ты мне тут мозги не пудри, физик! — рявкнул Колян, подходя ближе. — Деньги гони, и поедешь домой, к своей вселенной!
И в этот момент мир замолчал. Перестали ухать совы, затих ветер. Даже листья перестали шелестеть. В наступившей ватной тишине в небе над поляной зажглась звезда. Она не мерцала. Она росла. Яркий, идеально круглый шар молочно-белого света беззвучно падал вниз.
Шар завис метрах в двадцати над землей, заливая поляну мертвенным, холодным светом, в котором все цвета исчезли. Остались только черные тени и белое сияние. Колян застыл с открытым ртом. Андрей хотел выхватить свой ТТ из-под куртки, но рука не слушалась. Он вообще не мог пошевелиться. И Вадим Сергеевич тоже стоял как вкопанный.
— Что… это… — просипел Колян.
Андрей судорожно перебирал в голове варианты: новый военный прожектор, шаровая молния, вертолет… Но ни один не подходил. Не было ни звука. Ни рева мотора, ни треска электричества. Только свет и тишина.
— Развяжи меня, — вдруг четко сказал Вадим Сергеевич. В его голосе не было страха, только напряженное любопытство ученого.
Словно подчиняясь команде, Андрей обнаружил, что может двигать руками. Он нащупал в кармане нож и одним движением срезал стяжку с запястий коммерсанта. Тот потер руки и шагнул вперед, к свету.
— Не ходи! — крикнул Андрей.
Но тут из кустов орешника на краю поляны вышло оно.
Оно было высоким, метра два с половиной, и худым. Похожим на ящерицу, вставшую на задние лапы. Его кожа была не чешуйчатой, а гладкой, переливающейся в белом свете, как бензиновая пленка на луже. Длинные, тонкие конечности, маленькая голова без ушей и носа, и огромные, абсолютно черные, миндалевидные глаза. Глаза, которые смотрели не на них, а сквозь них.
Страх ушел. Его заменило какое-то оглушающее спокойствие, будто им вкололи транквилизатор. Существо не открывало рта, но у всех троих в головах прозвучала фраза. Не как звук, а как ясная, неоспоримая мысль.
«Не бойтесь. Это просто осмотр территории».
— Кто вы? — мысленно спросил Вадим Сергеевич. Андрей слышал его вопрос так же четко, как свой собственный.
«Мы — разведчики. А это — наш радиус. Давно заброшенный, но вновь найденный».
Голос в голове был ровным, безэмоциональным, как у диктора, читающего прогноз погоды. Андрей, Колян и Вадим Сергеевич стояли и смотрели на пришельца, три представителя человечества из девяностых: бандит, отморозок и интеллигент. И перед лицом этого существа все их роли, статусы и конфликты превратились в пыль.
«Мы не можем остаться. Энергетический фон еще нестабилен. Слишком много хаоса. Слишком много… шума».
— Что вам нужно? — прошептал Колян.
«Ничего. От вас — ничего. Вы просто… плесень на старом камне. Интересная, но временная. Мы вернемся, когда сад будет готов к новой посадке».
Существо медленно повернуло голову в сторону Андрея. Черные глаза, казалось, заглянули ему прямо в душу, взвесили всю его жизнь — драки, кражи, угрозы — и не нашли в ней ничего значимого.
«Хозяева вернутся через тридцать лет. Будьте готовы».
С этими словами оно так же бесшумно скрылось в кустах. Белый шар над поляной мгновенно сжался в точку и исчез. И в ту же секунду на поляну обрушились все звуки ночного леса. Заухала сова, зашелестел ветер. Тишина взорвалась жизнью.
Они стояли молча несколько минут. Потом Колян рухнул на колени и его стошнило. Вадим Сергеевич поправил очки и посмотрел на Андрея.
— Думаю, на сегодня переговоры окончены, — сказал он поразительно спокойно.
Андрей молча кивнул. Он подошел к своей «девятке», сел за руль. Колян, пошатываясь, забрался на пассажирское сиденье. Вадим Сергеевич остался стоять на поляне.
— Тебя подвезти? — хрипло спросил Андрей. — Нет. Я, пожалуй, пройдусь. Мне нужно подумать.
Они уехали, оставив его одного в ночном лесу. Они больше никогда не виделись.
Седой замолчал и допил свой остывший кофе одним глотком. Блогер Олег смотрел на него, забыв про свой айфон, на который шла запись.
— И что было потом? — С Коляном мы больше на эту тему не говорили. Он через полгода погиб в перестрелке. А я… я сдулся. Понимаешь? После такого… как-то глупо стало ходить и трясти деньги с коммерсантов. Все это — наши «понятия», «бригады», Пал Палыч — все казалось таким мелким, мышиной возней. Я начал косячить, залез в долги, в итоге присел. Надолго.
— Вы верите, что это было на самом деле?
— А какой мне смысл врать? — Седой усмехнулся. — Я двадцать лет в камере мотал. Времени подумать было навалом. Я читал все, что мог достать. Про цивилизации, про космос. Тот физик, Вадим, он ведь не зря про параллельные миры говорил. Может, мы для них и правда просто плесень.
Олег посмотрел на дату на экране своего телефона.
— Девяносто шестой… плюс тридцать… это же две тысячи двадцать шестой. Через два года.
— Вот именно, — кивнул Седой. Он поднялся, оставив на столе несколько мятых купюр. — История твоя, блогер. Делай с ней что хочешь. А я пойду. Надо успеть пожить немного. До возвращения хозяев.
Он вышел из кофейни, растворившись в шумной московской толпе. А Олег остался сидеть, глядя на пустой стул. Он приехал за историей о бандитских разборках, а получил пророчество. И впервые в своей жизни ему стало по-настоящему страшно и интересно жить.
Спасибо за внимание! Лайк и подписка - лучшая награда для канала!