– Верни все подарки, раз уходишь от моего сына! – кричала Нина Сергеевна, вцепившись в дверной косяк. Её морщинистое лицо побагровело от злости, седые волосы выбились из аккуратной укладки. – Шубу, сапоги, кольцо обручальное – всё чтоб вернула! И не смей тут стоять с таким видом, будто это я виновата!
Лариса до боли стиснула ручку потрёпанного чемодана. Сердце колотилось как бешеное, а во рту пересохло. Ну вот, началось. Именно этой сцены она боялась больше всего.
– Что молчишь-то? – свекровь подбоченилась и сделала шаг вперёд. – Кошка язык утащила? Ишь ты, такая скромница! А как мужа бросать – так сразу храбрая нашлась!
С пятого этажа донеслось звяканье ключей – кто-то из соседей вышел на лестницу, привлечённый шумом. Лариса съёжилась от стыда. Только публичного унижения ей сейчас не хватало для полного счастья.
– Нина Сергеевна, умоляю, давайте не будем... – голос Ларисы дрогнул, и она замолчала, собираясь с мыслями. – Не на весь подъезд.
– А чего стесняться-то? – ядовито процедила свекровь. – Пусть все знают, какая ты! Пришла в нашу семью с одним узелком, а уходишь с чемоданом! Хапуга!
Сверху донеслось деликатное покашливание. Старушка Петровна с пятого этажа даже не пыталась скрыть своё любопытство – стояла, перегнувшись через перила, и во все глаза таращилась на скандал. Завтра весь дом будет гудеть от сплетен.
– Я ничего не брала у вас, – тихо проговорила Лариса, чувствуя, как предательски дрожит нижняя губа. – Всё, что здесь, – она кивнула на чемодан, – мы с Игорем вместе покупали. На наши общие деньги.
– Ах ты! – свекровь задохнулась от возмущения. – Ещё и огрызается! Да если б не мой Игорёк, ты бы до сих пор в своей Тмутаракани прозябала, в поликлинике районной за гроши работала! Кто тебя в клинику-то приличную устроил? А платья твои кто покупал? А сапожки итальянские?
Лариса закусила губу, сдерживая слёзы. Нет уж, плакать она не будет. Не сейчас. Не перед этой женщиной, которая три года отравляла ей жизнь. За всё время совместной жизни с Игорем она так и не смогла наладить отношения со свекровью. Нина Сергеевна с первого дня невзлюбила её – простую девчонку из райцентра, посмевшую претендовать на руку её ненаглядного сыночка, успешного юриста из хорошей московской семьи.
– Я просто хочу забрать свои вещи и уйти, – произнесла Лариса, собрав остатки самообладания. – Мы с Игорем уже всё решили.
– Решили они! – передразнила Нина Сергеевна, поджав тонкие губы. – А ты знаешь, что он вчера чуть под машину не бросился из-за тебя? Валерьянки напился, еле откачали!
Что-то оборвалось внутри. Лариса растерянно уставилась на свекровь. Неужели Игорь настолько расстроился? Когда они вчера разговаривали по телефону, он казался спокойным, даже отстранённым, и сам сказал, что им лучше всё закончить.
– Не верю, – Лариса помотала головой. – Этого не может быть.
– А ты и не должна верить! – отрезала свекровь. – Тебе вообще должно быть стыдно в глаза мужу смотреть после того, что натворила! В наше время такого не было. Поженились – всё, точка. Притирались друг к дружке, деток растили. А сейчас? Чуть что – сразу в кусты!
Тяжёлые шаги на лестнице заставили обеих женщин обернуться. Игорь поднимался, перепрыгивая через ступеньку, как делал всегда, когда торопился. Увидев жену и мать на пороге, он замер, тяжело дыша.
– Мам, ты чего? – он обвёл их настороженным взглядом. – Что за крик?
– А то сам не знаешь! – всплеснула руками Нина Сергеевна. – Гляди, твоя ненаглядная уже и чемодан собрала. Сбегает от тебя!
Лариса заметила, как дёрнулся уголок рта Игоря, как он сжал кулаки в карманах куртки. В его глазах мелькнуло что-то странное – не боль, не отчаяние, а... облегчение?
– Мам, мы же договаривались, что я сам разберусь, – сказал он, поднявшись на лестничную площадку.
– Как разберёшься, Игорёчек? – всхлипнула Нина Сергеевна, мгновенно переключившись на жалобный тон. – Это же твоя жена! Вы должны быть вместе! Как же так можно?
– Мама! – в голосе Игоря зазвучал металл. – Хватит. Это наше с Ларисой дело.
Нина Сергеевна поджала губы, но спорить не стала – только испепелила невестку взглядом и демонстративно скрестила руки на груди.
Игорь подошёл к Ларисе, забрал у неё чемодан и поставил его в прихожей.
– Зайдёшь? – спросил он негромко. – Нам надо поговорить.
Лариса нерешительно кивнула и перешагнула порог квартиры. Она ненавидела это место, где каждый сантиметр кричал о её неудавшемся браке, но разговор действительно был необходим.
– И я с вами! – заявила Нина Сергеевна, протискиваясь следом. – Это и мой дом тоже!
– Мам, – в голосе Игоря сквозила усталость, – дай нам побыть вдвоём. Пожалуйста.
– Чтобы она опять тебя охмурила? – фыркнула свекровь. – Ищи дуру!
Игорь шумно выдохнул и взял мать под локоть.
– Пойдём на кухню, – сказал он тихо, но Лариса расслышала в его голосе стальные нотки. – Я сделаю тебе чаю, и мы поговорим. А потом я поговорю с Ларисой.
Нина Сергеевна насупилась, но всё-таки позволила увести себя. Лариса осталась одна в гостиной – когда-то это была их спальня, потом кабинет Игоря, а после переезда свекрови – ничейная территория, где царил вечный беспорядок.
Она подошла к полке с книгами и машинально провела пальцем по корешкам. Половина книг была её – Игорь всегда знал, что подарить на праздник. Именно книги и познакомили их. Лариса работала в библиотеке при медицинском университете, куда Игорь заглянул в поисках какой-то редкой юридической книжки для диссертации.
С кухни доносились приглушённые голоса, то затихающие, то снова переходящие на повышенные тона:
– ...ты совсем головой не думаешь...
– ...сколько я для тебя сделала...
– ...это наш выбор...
– ...неблагодарность одна...
Лариса подошла к окну. За стеклом шла своя жизнь – ребятня гоняла в футбол, несмотря на мороз, молодая мамаша прогуливалась с коляской, старик Семёныч ковылял со своей таксой на поводке. Когда-то и она мечтала о такой простой семейной жизни – муж, дети, собака, воскресные прогулки в парке. Как же наивно!
– Прости её, – раздалось за спиной.
Лариса обернулась. Игорь стоял в дверях, неловко переминаясь с ноги на ногу, теребя в руках чашку с дымящимся кофе.
– Да ладно, – пожала плечами Лариса. – Я понимаю. Ей больно.
– Ей не больно, – Игорь покачал головой и прошёл в комнату. – Ей обидно, что всё вышло не по её сценарию. Она всегда хотела контролировать каждый мой шаг. Нет бы радоваться, что сын вырос самостоятельным человеком.
Он уселся в продавленное кресло и жестом предложил Ларисе занять диван напротив. Она присела на самый краешек, выпрямив спину – ну прям воспитанница пансиона благородных девиц, честное слово.
– Где она сейчас? – Лариса кивнула в сторону кухни.
– Я попросил её сходить к Зинаиде Петровне, – усмехнулся Игорь. – Там сегодня новую серию "Просто Марии" крутят, а мама без ума от этой дребедени. Так что у нас есть час-полтора.
Он отхлебнул кофе и поморщился – видно, остыл уже.
– Я собрал твои вещи, – сказал он, кивая на чемодан. – Большую часть. Если что забыл – звякни, довезу.
– Спасибо, – кивнула Лариса. – Я... мне правда жаль, что так вышло, Игорь.
– Да брось, – он вымученно улыбнулся. – Чего жалеть? Не срослось, и точка. Мы слишком разные, вот и всё.
Лариса упрямо помотала головой:
– Нет, дело не в этом. Когда мы только познакомились, наши различия казались достоинством. Ты такой основательный, я – ветер в голове. Ты всё по полочкам, я – как попало. Но потом...
– Потом я начал на тебя давить, – закончил за неё Игорь. – А ты закрылась. И мама подлила масла в огонь, конечно.
Лариса невольно хмыкнула:
– Мягко сказано! Она считала меня деревенщиной с самого начала. Помнишь тот воскресный обед, когда она объявила, что заказала нам путёвки в Турцию? Без спроса?
– Ага, а мы хотели в Италию, – кивнул Игорь. – И я смолчал, да.
– Как всегда, – тихо добавила Лариса.
– Я не хотел её обижать, – развёл руками Игорь. – Она ж хотела как лучше.
– Кому лучше, Игорь? – Лариса пристально посмотрела на мужа. – Тебе? Мне? Или себе любимой?
Игорь не ответил – только отвёл взгляд и уставился в чашку, будто там было написано решение всех проблем.
– Я любила тебя, – сказала Лариса, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Очень. И, наверное, до сих пор люблю. Но я больше не могу так жить. Я устала быть пятым колесом в твоих с мамой отношениях. Устала каждый день чувствовать себя чужой в своём же доме.
– Знаю, – одними губами произнёс Игорь. – И моя вина в этом есть. Я должен был заступиться за тебя, оградить от маминых выходок. А я... струсил.
В его глазах мелькнуло что-то настоящее, живое, и Ларисе на миг захотелось подойти, обнять его, сказать: "Давай попробуем ещё раз". Но она знала, что это бессмысленно. Они уже пытались – сто раз. И всегда всё возвращалось на круги своя.
– Твоя мама сказала, что ты вчера... чуть под машину не попал, – сказала Лариса, внимательно наблюдая за реакцией мужа.
Игорь подавился кофе и закашлялся:
– Чего?! Вот это номер! Я вчера на совещании торчал до ночи, потом к Серому заскочил на пиво. Про машину вообще первый раз слышу!
– Так я и думала, – кивнула Лариса. – Но она в это верит.
– Или хочет верить, – вздохнул Игорь. – Так сказочка драматичнее выходит. Типа ты – злодейка, я – жертва, она – спасительница... Вечная песня. Прости, что я тебя во всё это втянул.
Лариса вернулась к окну. Там, за мутным стеклом, начал падать снег – огромные пушистые хлопья, первые в этом году. Декабрь, скоро Новый год. А она встретит его уже не здесь. Одна? С мамой? С подругами? Неважно. Главное – без этой удушающей атмосферы.
– Знаешь, – сказала она, глядя на падающий снег, – когда мы познакомились, я думала, что наконец нашла своё место. Человека, с которым не страшно стареть. А оказалось, что я просто заняла вакантное место подружки маменькиного сыночка.
Она услышала, как скрипнуло кресло – Игорь встал и подошёл к ней. Но прикасаться не стал, замер в полушаге позади.
– Ты права, – сказал он еле слышно. – Я был слабаком. Боялся маму расстроить, обидеть. Она ведь и правда для меня многое сделала. Одна меня тянула, на трёх работах пахала, чтоб мне на учёбу хватило...
– И она до гробовой доски будет напоминать тебе об этом, – закончила за него Лариса. – Потому что твоя благодарность – это её власть над тобой.
Игорь шумно выдохнул:
– Может, и так... Но я не хотел делать тебе больно, правда. Я думал, она со временем привыкнет, полюбит тебя как дочь.
– Три года, Игорь, – Лариса покачала головой, не отрывая взгляда от падающего снега. – Три года я пыталась. Готовила её любимые пирожки с капустой, слушала её бесконечные истории про соседей, молчала, когда она придиралась к моей работе, одежде, причёске... И что изменилось? Ровным счётом ничего. Для неё я всегда буду разлучницей, укравшей её сокровище.
Входная дверь хлопнула так, что задребезжали стёкла. Нина Сергеевна вернулась, и её каблуки гневно застучали по коридору.
– Я так и знала! – воскликнула она с порога. – Не зря у меня сердце было не на месте! Только ушла – а они уже шу-шу-шу! Небось опять она тебе мозги компостирует? Игорёчек, ты совсем оглох, что ли? Она же тебя бросает, а ты с ней нюни разводишь!
Лариса закрыла глаза. Сейчас начнётся.
– Мама, – голос Игоря звучал неожиданно твёрдо, почти холодно. – Я просил тебя дать нам время.
– А я вижу, чем этот разговор закончится! – упёрла руки в боки свекровь. – Она уже и чемодан приволокла! Сбежать хочет, а ты уши развесил! Вот в наше время муж держал жену в кулаке, а не сопли распускал!
Игорь вдруг рявкнул так, что обе женщины подскочили:
– Да хватит уже! Достало!
Нина Сергеевна поперхнулась на полуслове, уставившись на сына круглыми от изумления глазами. Он никогда не повышал на неё голос – даже в самые напряжённые моменты.
– Я люблю тебя, мам, – продолжил Игорь уже спокойнее. – Ты моя мать, и я никогда не забуду, сколько ты для меня сделала. Но это не даёт тебе права командовать моей жизнью и лезть в мою семью.
– Какая у тебя семья! – снова вскинулась Нина Сергеевна. – Она ж ребёночка тебе родить не может! Бракованная!
Лариса вздрогнула, словно от пощёчины. Эти слова всегда били больнее всего. После неудачной операции в юности шансы забеременеть у неё были ничтожны. Они с Игорем знали об этом с самого начала и даже говорили об усыновлении. Но для свекрови этот факт стал последним гвоздём в крышку гроба их брака.
– Мама! – Игорь побелел от ярости. – Да как у тебя язык повернулся!
– А что такого-то? – развела руками Нина Сергеевна. – Правда глаза колет? Я внуков хочу, это что, преступление? Нормальная женщина должна детей рожать, а не по больницам шастать да зарплату получать!
Лариса почувствовала, как к горлу подступают слёзы, а в висках застучало. Нет, только не разреветься. Не сейчас. Не при ней.
– Я ухожу, – сказала она, направляясь в прихожую.
– Давно пора! – крикнула вслед Нина Сергеевна. – И чтоб духу твоего тут не было! А подарки верни! Шубу, что мы тебе покупали! И сапоги те! И серёжки мои, что я тебе отдала!
Лариса замерла на пороге и медленно обернулась:
– Какая шуба, Нина Сергеевна? Та, что вы мне при каждой встрече цену напоминали, мол, целое состояние на ветер выбросили? Или сапоги, которые мне жали и натирали мозоли, но "нужно потерпеть, они ж итальянские"? А может, серёжки, которые вы мне "отдали" в субботу, а в воскресенье забрали, потому что "они всё-таки мамины, пусть у меня полежат"?
– Неблагодарная дрянь! – побагровела свекровь. – Мы тебя в семью приняли, а ты...
– Неправда, – твёрдо сказала Лариса. – Вы никогда меня не принимали. Я всегда была для вас чужой, пятым колесом в телеге. А знаете, что самое обидное? – её голос предательски дрогнул. – Я ведь правда хотела стать вам дочерью. Старалась изо всех сил. Но вам не нужна была дочь. Вам нужна была бессловесная кукла для вашего сыночка.
Она схватила чемодан и решительно направилась к выходу.
– Лара, – Игорь догнал её в прихожей. – Подожди, прошу.
Она замерла, но не обернулась.
– Дай мне ещё один шанс, – тихо попросил он. – Я всё исправлю. Честное слово. Снимем квартиру, будем жить одни, без мамы. Я буду другим, обещаю.
Лариса медленно повернулась к нему:
– Ты уже обещал, Игорь. И не раз. И каждый раз всё возвращалось на круги своя. Я так больше не могу, пойми.
– Но я люблю тебя, – его глаза влажно блестели.
– И я тебя, – грустно улыбнулась Лариса. – Но иногда любви мало. Нам обоим пора двигаться дальше.
Она дёрнула входную дверь на себя и шагнула на лестницу. Игорь остался стоять на пороге, опустив плечи – будто в одночасье постарел лет на десять.
– Сыночек, – раздался за его спиной голос Нины Сергеевны, – не переживай! Она ещё приползёт обратно, когда поймёт, что без тебя никому не нужна!
Лариса только покачала головой и начала спускаться по лестнице. С каждой ступенькой становилось легче дышать, словно невидимый груз сползал с плеч. Впереди была неизвестность, пугающая и манящая одновременно. Жизнь без постоянных упрёков, без чувства вины за то, что она недостаточно хороша, без необходимости вечно подстраиваться под чужие прихоти.
Хлопнула дверь квартиры – гулко, на весь подъезд. А потом послышались быстрые шаги по лестнице.
– Лара!
Игорь догнал её между этажами, схватил за руку.
– Ты права, – выпалил он, задыхаясь. – Во всём права. Я был тряпкой, маменькиным сынком, позволил ей разрушить наш брак. Но я... я хочу всё исправить. Клянусь, хочу.
– Игорь, – вздохнула Лариса, высвобождая руку, – такие решения не принимаются с бухты-барахты посреди лестницы.
– Знаю, – кивнул он. – И я не прошу тебя вернуться прямо сейчас. Просто... дай мне шанс показать, что я могу измениться. Что я уже меняюсь. Давай начнём сначала, с чистого листа.
Лариса внимательно вглядывалась в лицо мужа. В его глазах плескались отчаяние, боль, раскаяние – но и что-то ещё, чего она не видела уже давно. Решимость. Такой взгляд был у него только раз в жизни – когда он делал ей предложение посреди библиотеки, стоя на колене между стеллажами с пыльными фолиантами.
– Я не могу обещать, что у нас получится, – сказала она, помолчав. – Слишком много всего было. Но я... подумаю. Правда подумаю.
Игорь просиял, но она остановила его взмахом руки:
– Это не значит "да", Игорь. Это значит "может быть". И если – только если – мы попробуем ещё раз, всё будет на моих условиях. Своя квартира, никакой мамы поблизости, и никаких "я не могу её расстраивать" и "она же как лучше хотела". Ясно?
Он кивнул, не сводя с неё глаз:
– Предельно ясно. Я согласен. На всё согласен.
Сверху донёсся надтреснутый голос Нины Сергеевны:
– Игорь! Игорёчек! Ты куда запропастился? Ужин стынет!
Лариса и Игорь невольно переглянулись, и в их взглядах промелькнуло что-то, напомнившее о тех временах, когда они только познакомились – безмолвное понимание, общая шутка, разделённая на двоих тайна.
– Иди, – мягко сказала Лариса. – Позвони завтра. Или послезавтра.
– Обязательно, – пообещал Игорь и, помедлив, добавил: – Я люблю тебя. И всегда любил.
Лариса ничего не ответила – просто кивнула и продолжила спуск. Ей предстояло о многом подумать. Стоит ли давать их истории второй шанс? Сможет ли Игорь действительно измениться? А главное – хватит ли у неё сил снова пройти через всё это?
Ответов пока не было. Но впервые за долгое время Лариса чувствовала странное, почти забытое ощущение – свободу. Свободу решать самой, свободу выбирать свою судьбу. И каким бы ни был её выбор, он будет только её – без оглядки на чужие ожидания и требования.
А за окном падал снег – крупными хлопьями, медленно и торжественно, укрывая серый, грязный город чистым белым покрывалом.