Я стояла на кухне, резала салат, когда услышала эту фразу.
— Да, я дам ключи от дачи, Новый год там отметите!
Нож выпал из рук, упал на разделочную доску. Я обернулась. Алексей сидел в гостиной на диване, разговаривал по телефону. Улыбался.
— Да, конечно! Без проблем! Приезжайте, отдыхайте! Там все есть и баня!
Я вытерла руки о полотенце, подошла к нему. Жестами показала, что надо поговорить. Алексей махнул рукой, мол, подожди.
— Хорошо, Серега! Созвонимся завтра, детали обсудим! Давай!
Он положил трубку, посмотрел на меня.
— Что случилось?
— Лёша, ты сейчас серьезно? Кому ты ключи собрался давать?
— Серёге с Олей. Они хотят за город на Новый год. В городе дорого снять, вот я и предложил нашу дачу.
Я села рядом на диван. Сердце стучало так, что слышно было в ушах.
— Лёша, ты забыл, что Оля меня терпеть не может?
Он поморщился.
— Наташ, ну это было давно. Вы же помирились.
— Мы ничего не мирились! Она до сих пор при встрече отворачивается! А на прошлом дне рождения у Катьки вообще всем говорила, что я стерва!
— Может, тебе послышалось?
— Лёша, мне Катька сама рассказала! Оля там всем уши прожужжала, какая я плохая!
Алексей встал, прошелся по комнате.
— Наташа, ну не преувеличивай. Оля просто эмоциональная. Сказала что-то в сердцах.
— В сердцах? Она три года так в сердцах говорит! С тех пор, как я тебе сказала, что она Серёге изменяет!
— Ты не знаешь, изменяла она или нет! Ты видела, как она с каким-то парнем в кафе сидела!
— Целовалась с ним! Я видела, как они целовались! И сказала тебе, а ты Серёге! Вот она меня с тех пор и ненавидит!
Алексей махнул рукой.
— Ладно, это все прошлое. Они с Серёгой разобрались, остались вместе. Значит, простил он ее.
— Простил! А меня она не простила! За то, что я правду сказала!
Муж сел обратно, взял меня за руку.
— Наташ, ну это же мои друзья. Серёга мне как брат. Неужели я не могу им помочь?
— Можешь! Но не на моей даче!
— На нашей даче!
Вот оно. Началось. Опять эта песня про нашу дачу. Дача была моя. Мне ее бабушка оставила в наследство. Шесть соток, старый домик, баня. Мы с Алексеем вместе делали ремонт, вкладывали деньги, но дача была записана на меня. В документах стояло мое имя.
— Лёша, дача моя. По документам моя.
— Ну и что? Мы же семья! Что мое, то и твое! Что твое, то и мое!
— Это когда тебе надо, тогда и семья! А когда я прошу что-то, ты сразу вспоминаешь, что у каждого должно быть свое личное пространство!
Он отпустил мою руку, встал.
— Наташа, не начинай! Я обещал Серёге!
— Позвони и откажи!
— Не могу! Неудобно!
— А мне удобно, что люди, которые меня ненавидят, будут жить в моем доме? Пользоваться моими вещами?
— Они тебя не ненавидят!
— Ненавидят! Серёга еще более менее, хотя тоже косо смотрит. А Оля вообще готова меня убить!
Алексей взял телефон, пошел в спальню. Я осталась сидеть на диване. Руки тряслись от злости. Как он мог? Как мог пригласить этих людей, не спросив меня?
Через десять минут он вернулся.
— Я им позвонил. Сказал, что ты против.
— И что?
— Серёга обиделся. Сказал, что не ожидал от нас такого. Что мы жадные стали.
— Жадные? Я жадная?
— Его слова, не мои.
Я встала, пошла на кухню. Надо было доделать салат. Руки тряслись так, что нож едва держала. Алексей пришел следом.
— Наташ, ну давай еще раз обсудим?
— Нет.
— Ну Наташ!
— Нет, Лёша! Это мои границы! Я не хочу, чтобы эти люди были на моей даче!
— Это не твоя дача! Это наша!
Я повернулась к нему.
— Хорошо. Давай тогда все по-честному. Дача моя. Я тебе сейчас деньги верну, сколько ты вложил в ремонт, и все. Дача моя, я решаю, кто туда едет.
Алексей побледнел.
— Ты о чем? Какие деньги?
— Ты говоришь, что вложился. Вот я и верну. Сколько? Двести тысяч? Триста?
— Наташа, ты серьезно?
— Абсолютно. Если дача наша общая, то и решения принимаем вместе. А если ты принимаешь решения один, значит, дача моя. Выбирай.
Муж молчал. Стоял, смотрел на меня. Потом развернулся и ушел. Хлопнул дверью в спальню.
Я доделала салат, убрала на стол. Села, налила себе чай. Пила медленно, пыталась успокоиться. Сердце все еще колотилось.
Вечером Алексей не вышел к ужину. Сидел в спальне, что-то печатал на ноутбуке. Я поужинала одна, помыла посуду, легла спать на диване в гостиной.
Утром проснулась от звонка в дверь. Открыла. На пороге стояла Серёгина жена Оля. Крашеная блондинка с накачанными губами. На лице улыбка, но глаза холодные.
— Привет, Наташ! Можно войти?
Я отступила. Оля прошла в прихожую, скинула туфли.
— Лёша дома?
— Спит еще.
— Ясно. Тогда поговорим с тобой.
Мы прошли на кухню. Я поставила чайник, достала чашки. Оля села за стол, смотрела на меня.
— Наташ, я знаю, что между нами не все гладко. Но давай будем взрослыми людьми.
— Я слушаю.
— Серёга очень расстроился вчера. Вы обещали дачу, а потом отказали.
— Алексей обещал, не я.
— Но дача ваша общая!
— Дача моя. По документам моя.
Оля усмехнулась.
— Понятно. Значит, так. Юридически дача твоя, но морально вы с Лёшей должны делить все пополам. Вы же муж и жена.
— Мы муж и жена, когда ему надо. А когда мне надо, вдруг оказывается, что у каждого свое.
— Наташ, ты же понимаешь, что это некрасиво? Мы ваши друзья! Просто хотим встретить Новый год на природе!
— Оля, давай начистоту. Ты меня ненавидишь. Я это знаю. Все знают. Зачем ты пришла?
Она помолчала. Улыбка сползла с лица.
— Хорошо. Да, я тебя не люблю. После того, что ты сделала, я не могу тебя любить.
— Я сказала правду. Ты изменяла Серёге.
— Это была ошибка! Одна ошибка! Мы с Серёгой чуть не развелись из-за тебя!
— Из-за меня? Или из-за того, что ты трахалась с другим?
Оля вскочила.
— Не смей так говорить!
— Тогда не перекладывай вину на меня! Я не виновата в твоих поступках!
Оля схватила сумку.
— Знаешь что? Я пожалею, что пришла! Думала, можно договориться, но ты просто стерва! Жадная, злобная стерва!
Она развернулась и ушла. Хлопнула дверью так, что стекла задребезжали. Я осталась сидеть на кухне. Руки снова дрожали. Хотелось плакать, но я сдерживалась.
Алексей вышел из спальни. Заспанный, в трусах и майке.
— Что за шум? Кто это был?
— Оля приходила.
— Зачем?
— Договариваться. Требовала, чтобы я отдала ключи.
Алексей потер лицо руками.
— И что ты ей сказала?
— То же, что и тебе. Нет.
Он прошел на кухню, налил себе воды. Выпил залпом.
— Наташ, может, ты все-таки согласишься? Серёга мой лучший друг. Мы с ним двадцать лет дружим.
— Лёша, это моя дача. Мое решение. Я не хочу, чтобы они там были.
— Но почему?
Я встала, подошла к нему.
— Потому что они меня не уважают. Оля только что назвала меня стервой. При этом требовала дачу. Ты считаешь это нормальным?
— Она сгоряча сказала.
— Лёша, ты что, не слышишь меня? Она меня оскорбила! В моем доме оскорбила! А ты ее защищаешь!
— Я не защищаю! Просто пытаюсь найти компромисс!
— Компромисс? Ты вообще меня спросил, прежде чем обещать дачу? Ты подумал обо мне? Или тебе плевать на мои чувства?
Алексей молчал. Смотрел в пол.
— Я не подумал. Извини.
— Мало извиниться. Ты должен позвонить Серёге и нормально объяснить. Сказать, что дача моя, я против, и точка.
— Он обидится.
— Пусть обижается. Я тоже обиделась, когда его жена меня стервой назвала.
Алексей вздохнул, взял телефон. Вышел на балкон. Говорил минут десять. Вернулся мрачный.
— Серёга сказал, что пересмотрит наши отношения. Что не ожидал от меня такого.
— И что ты ответил?
— Что мне жаль, но это решение Наташи, и я его уважаю.
Я обняла его.
— Спасибо.
Мы помирились. Остаток дня прошел спокойно. Я готовила, Алексей смотрел телевизор. Вечером позвонила его мать, Валентина Петровна.
— Наташенька, здравствуй! Лёшу дай, пожалуйста.
Я передала трубку мужу. Он разговаривал минуты три, потом повесил. Лицо у него было каменное.
— Что случилось?
— Мама говорит, что Оля ей звонила. Рассказала про дачу. Мама просит меня уговорить тебя.
— Твоя мать на их стороне?
— Она говорит, что нельзя отказывать друзьям. Что это не по-христиански.
Я засмеялась. Нервно так, истерично.
— По-христиански? Серьезно? А называть меня стервой по-христиански?
— Мама не знает, что Оля тебя оскорбила.
— Расскажи ей!
— Я рассказал. Она говорит, что Оля просто эмоциональная. Что не со зла.
Я встала, прошла в спальню. Захлопнула дверь. Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку. Слезы наконец полились. Ревела минут двадцать. Потом успокоилась, вытерла лицо, вышла.
Алексей сидел на диване, смотрел в телефон.
— Лёша, позвони матери. Скажи, что дача моя, и никто туда не поедет. И чтобы она не лезла в наши дела.
— Наташ, это моя мать.
— И что? Она не имеет права указывать мне, что делать с моим имуществом!
Он положил телефон, посмотрел на меня.
— Знаешь, мне кажется, ты перегибаешь. Это же просто дача. Всего одна неделя. Они приедут, отметят Новый год, уедут. Что тебе стоит?
Я села напротив него.
— Мне стоит мое достоинство. Я не хочу, чтобы люди, которые меня не уважают, пользовались моими вещами. Это мое право.
— Но это глупо!
— Нет, не глупо. Это называется границы. Я их устанавливаю. И ты должен их уважать.
Алексей встал, пошел в прихожую. Стал одеваться.
— Куда ты?
— К Серёге. Поговорю с ним.
— О чем говорить? Все уже решено!
— Я хочу все объяснить. По-мужски.
Он ушел. Я осталась одна. Села на диване, обхватила голову руками. Что происходит? Почему он не может понять? Почему все против меня?
Алексей вернулся через два часа. Пьяный. Еле стоял на ногах. Я помогла ему раздеться, уложила на кровать.
— Лёша, что случилось?
— Серёга сказал, что я подкаблучник. Что жена мной командует.
— И ты с ним согласен?
— Не знаю. Может, и правда командуешь?
Я вышла из спальни, закрыла дверь. Села на кухне, налила себе вина. Выпила бокал залпом. Потом второй. Голова кружилась. Хотелось уехать куда-нибудь. Исчезнуть.
Утром Алексей проснулся с похмелья. Голова у него раскалывалась, он едва встал. Я дала ему таблетку, налила воды.
— Как ты?
— Плохо.
— Поговорим?
— Давай вечером. Сейчас не могу.
Я ушла на работу. Весь день думала о ситуации. К вечеру приняла решение. Вернулась домой, села напротив Алексея.
— Лёша, давай разберемся. Ты считаешь, что я не права?
Он помолчал.
— Не знаю. Мне кажется, ты слишком принципиальная. Могла бы уступить.
— Хорошо. Давай так. Я отдам ключи. Пусть едут на дачу.
Алексей поднял голову.
— Серьезно?
— Серьезно. Но с условием.
— Каким?
— Я поеду с ними.
Он вытаращил глаза.
— Что?
— Я поеду с ними. Встречу с ними Новый год. На моей даче. Раз это общая дача, значит, и я могу там быть.
— Наташ, ты с ума сошла? Там же будет Оля! Вы же друг друга ненавидите!
— Вот именно. Пусть она тоже это прочувствует. Хочет на мою дачу, пожалуйста. Но и я там буду.
Алексей встал, прошелся по комнате.
— Это плохая идея.
— Почему? Ты же говорил, что дача наша общая. Значит, я имею право там быть.
— Но это будет неудобно для всех!
— Для Оли неудобно. А мне как раз удобно. Посмотрю, как она будет вести себя в моем доме.
Алексей помолчал, потом взял телефон. Позвонил Серёге. Объяснил ситуацию. Серёга что-то долго говорил. Алексей слушал, кивал.
— Ладно. Я передам.
Он положил трубку.
— Серёга говорит, что это твое право. Если хочешь ехать, езжай. Но он предупреждает, что Оля будет недовольна.
— Пусть будет недовольна. Я тоже была недовольна, когда она меня стервой назвала.
Прошла неделя. Мы готовились к поездке. Я закупила продукты, взяла теплую одежду. Алексей ездил на дачу, топил печь, проверял, все ли в порядке.
Тридцать первого декабря мы поехали на дачу утром. Серёга с Олей должны были приехать вечером. Мы с Алексеем убрались в доме, натопили баню, накрыли стол.
В шесть вечера приехали Серёга с Олей. Вышли из машины. Оля увидела меня и остановилась.
— А ты что здесь делаешь?
— Встречаю Новый год.
Оля посмотрела на Серёгу.
— Серёж, ты говорил, что они не приедут!
— Я говорил, что Лёша не приедет. Про Наташу не говорил.
Оля скрестила руки на груди.
— Я не останусь здесь с ней!
— Как хочешь. Можешь уехать.
Серёга вздохнул.
— Оль, ну давай без конфликтов. Новый год же.
Оля промолчала. Взяла сумки, пошла в дом. Я встретила их в прихожей.
— Проходите. Чувствуйте себя как дома.
Оля прошла мимо меня, даже не посмотрела. Серёга кивнул, улыбнулся натянуто. Алексей помог им занести вещи.
Вечер начался напряженно. Мы сидели за столом, ели. Говорили мало. Оля вообще молчала, смотрела в тарелку. Серёга пытался шутить, но шутки выходили неловкие.
В одиннадцать мы включили телевизор. Смотрели новогодний концерт. Оля сидела рядом с Серёгой, прижималась к нему. Демонстративно игнорировала меня.
Без пяти двенадцать Алексей открыл шампанское. Разлил по бокалам. Мы встали, подняли бокалы.
— С Новым годом! - сказал Серёга.
— С Новым годом! - повторили все.
Выпили. Оля поставила бокал, подошла к окну. Смотрела на салют вдалеке. Я подошла к ней.
— Красиво, правда?
Она обернулась.
— Наташа, зачем ты приехала? Чтобы испортить нам праздник?
— Чтобы защитить свои границы.
— Какие границы? Это просто дача!
— Для тебя просто. Для меня это место, где я провела детство. Где моя бабушка жила. Это важно для меня.
Оля помолчала.
— Я не хотела тебя обижать тогда, в кафе. Просто была зла.
— На меня?
— На себя. Ты была права. Я изменяла. И мне стыдно до сих пор. Просто легче было злиться на тебя, чем признать свою вину.
Я посмотрела на нее. В глазах блестели слезы.
— Оль, я не хотела разрушить твою семью. Просто не могла молчать.
— Я знаю. Ты правильно сделала. Серёга имел право знать правду.
Мы помолчали. Потом Оля повернулась ко мне.
— Извини. За все. За то, что обзывала. За то, что лезла в твои дела.
— Спасибо.
Мы обнялись. Неловко так, но обнялись. Вернулись к столу. Сели. Серёга с Алексеем переглянулись, улыбнулись.
Остаток ночи прошел хорошо. Мы пили, смеялись, вспоминали старые истории. Оля даже извинилась при всех. Сказала, что была не права.
Утром, когда все проснулись, я приготовила завтрак. Мы сидели на кухне, пили чай. Оля смотрела в окно.
— У вас тут красиво. Я понимаю, почему ты не хотела пускать нас.
— Просто это важно для меня. Место, знаешь ли, с историей.
— Понимаю.
После завтрака Серёга с Олей собрались уезжать. Попрощались, поблагодарили за гостеприимство. Оля даже обняла меня на прощание.
Когда они уехали, Алексей обнял меня.
— Ты молодец. Правильно сделала, что приехала.
— Правда?
— Правда. Иногда надо отстаивать свои границы. Даже если это неудобно.
Мы остались на даче еще на три дня. Отдыхали, ходили в баню, гуляли по лесу. Было спокойно и хорошо.
Когда вернулись домой, позвонила Валентина Петровна. Извинилась за то, что лезла не в свое дело. Сказала, что Оля ей позвонила, все рассказала. Что была не права.
Жизнь вернулась в нормальное русло. С Олей мы даже стали общаться иногда. Не то чтобы подругами стали, но хотя бы здоровались нормально. Серёга с Алексеем продолжили дружить.
А дача так и осталась моей. По документам и по факту. И я больше никогда не позволяла никому решать за меня, кто туда может приезжать, а кто нет. Это мое место. Мои правила. И это правильно.