— Ну, спасибо Вам за теплый прием, — ее голос дрожал от обиды и гнева. — Я, конечно, знала, что моя высоко интеллигентная семья устроит нам незабываемый вечер, но меня уже просто тошнит от такого гостеприимства. Мы уходим. Миша, пошли.
— Настя, проводи гостя и сразу же вернись домой, — строго, но уже без прежней злости, произнесла мать. Она смотрела на дочь умоляюще. — Я очень тебя прошу. Нам нужно спокойно поговорить.
— Нет, мама, я никуда не вернусь. Вы тут сначала сами между собой поговорите, со своим разумом и предрассудками договоритесь, а потом, может быть, мы и приедем. Если захотим.
Михаил, бледный, но собранный, молча поклонился Тамаре Геннадиевне и Людмиле Федоровне, и направился к выходу следом за Настей. Уже на пороге, держась за ручку двери, Настя обернулась и бросила через плечо, словно незначительную мелочь:
— А, да, кстати, совсем из головы вылетело. Мы с Михаилом уже все решили и мы поженимся.
— Час от часу не легче, — с тихим стоном пробурчала Тамара Геннадиевна и закрыла глаза ладонью, представляя масштаб грядущего скандала.
Тетушка же махнула рукой и бросилась обнимать молодых, обнимая их обоих разом. — Поздравляю вас, мои родные, мои хорошие! — всхлипывала она. — Будьте счастливы, любите друг друга, здоровья вам и много-много деточек! — она разрыдалась, уткнувшись в плечо будущего зятя.
Тот совсем растерялся, не зная, как реагировать, и неловко похлопывал тетушку по спине, бормоча: — И Вам того же, Людмила Федоровна... того же...
Настя с горькой улыбкой дернула его за рукав, давая знак, что пора уходить. Михаил только развел руками, окончательно сбитый с толку. Наконец, им удалось вырваться из душащих объятий тетушки, и они вышли на крыльцо, с жадностью вдыхая холодный, свежий осенний воздух, который казался таким желанным после удушливой атмосферы в доме.
— Ну что, поехали ко мне, Настена? — тихо спросил Михаил, обнимая ее за плечи. — Мама, наверное, обед приготовила. Я так переволновался, что чертовски хочу есть.
— Я тоже, — вздохнула девушка, прижимаясь к нему. — Сыта я только родительскими упреками. Так что супчик Татьяны Николаевны будет очень кстати.
Вскоре к дому Каланчаковых подъехало такси. Дверцы коротко хлопнули, и машина бесшумно тронулась с места, увозя их по идеально гладкой дороге элитного поселка прочь от этого дома, от скандалов и предрассудков, в их собственную, пока еще неизвестную, но такую желанную жизнь.
*****
Тамара Геннадиевна еще очень долго сидела за опустевшим столом в полной, гнетущей тишине, мысленно перебирая все, что произошло за этот вечер. Горничные уже давно убрали всю посуду, сверкающий стол сиротливо пустовал, и от «званого обеда» не осталось и следа, только тяжелый осадок на душе. Людмила куда-то исчезла, и в доме стояла такая тишина, что становилось не по себе.
Вдруг из гостиной донеслись приглушенные, но оживленные звуки. Тамара прислушалась — это Людмила говорила по телефону. Старая дева, не теряя времени, уже обзванивала своих подруг и с придыханием, в ярких красках, рассказывала об «удивительном, просто шикарном женихе» своей племянницы. Из кабинета мужа по-прежнему не доносилось ни звука. Тамара насторожилась, притихла, стараясь уловить любой шорох. Ничего. Эта тишина пугала ее гораздо больше, чем крики.
Женщине стало по-настоящему страшно. Она решила, что нужно проведать мужа, посмотреть, как он там.
— Андрюша, — тихо позвала она, приоткрыв дверь в кабинет и заглядывая внутрь. — Милый, ты как?
Андрей Федорович сидел за своим массивным столом. Перед ним стояла уже вторая открытая бутылка коньяка. Его взгляд был мутным и с трудом фокусировался на вошедшей супруге. Мужчина с пьяной сосредоточенностью листал старый, потрепанный фотоальбом с черно-белыми фотографиями, которые навсегда запечатлели его молодость, его прошлую жизнь. Вот он, маленький, стоит на школьной линейке, вот — пионер с горном, вот — в летнем лагере, вот — гоняет в футбол с пацанвой, выпускной, студенческие годы... Вся его жизнь, такая ясная и понятная тогда, лежала перед ним как на ладони.
— Милый, ну что же ты так? Совсем раскис, — ласково, с беспокойством в голосе произнесла Тамара, подходя ближе. — Давай я помогу тебе дойти до спальни, ты отдохнешь.
— Нет, — устало, почти безнадежно покачал головой хозяин дома. Его слова немного заплетались. — Таня, ты ничего не понимаешь... Какая беда пришла в наш дом... Какая беда-то.
— Какая еще беда? Ты про этого горе-писателя? — попыталась она шутить, хотя смех получился фальшивым и измученным. — Да брось ты, Андрей! Это просто увлечение. Настя о нем забудет, как забывала всех предыдущих ухажеров. Она же умная девочка.
— Прекрати ржать, как лошадь! — вдруг резко, срываясь на крик, сказал отец Анастасии. — Ты вообще ничего не понимаешь! Ты не знаешь, кого она привела в наш дом! Сосновского! — он с трудом поднял вверх указательный палец, делая ударение на фамилии.
— Ну, Сосновского, и что с того? Старый дуралей, что ты себе выдумываешь? — рассердилась супруга, ее беспокойство начало перерастать в раздражение. — Напился, и теперь фантазируешь. Иди спать, протрезвеешь — поговорим.
— Сама ты дура... — Андрей Федорович махнул рукой, словно отмахиваясь от ее слов, и с усилием протянул жене одну из фотографий. — На, смотри. Внимательно смотри.
Тамара взяла пожелтевший черно-белый снимок и стала вглядываться. На фотографии, сделанной явно давно, в прошлом веке, были запечатлены двое молодых парней, стоящих плечом к плечу. Один из них — ее молодой муж, Андрей, ему лет двадцать, не больше. А второй... Второй был… вылитый Михаил, который сегодня сидел за их столом. У нее перехватило дыхание.
— Что это значит, Андрей? — тихо, в полном недоумении спросила она, тыча пальцем в двойника жениха.
— Это я... и мой друг детства, Павел Сосновский. Ну, соображаешь теперь? — заплетающимся языком, с горькой усмешкой произнес Андрей Федорович.
— Ты хочешь сказать, что этот парень... Михаил... — женщина выпучила глаза и инстинктивно закрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.
— Да, именно это я и хочу сказать, — мрачно подтвердил он. — Этот грузчик и писатель по совместительству — сын моего самого лучшего друга в молодости и моего же самого злейшего врага — Павла Сосновского и Татьяны.
— Какой еще Татьяны? — почти беззвучно прошептала Тамара. Она чувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Женщина взяла со стола чистый бокал, налила в него до краев янтарной жидкости и, не морщась, выпила залпом. Потом, не говоря ни слова, снова наполнила бокал и опустилась в кресло напротив мужа, готовая слушать. Будь Андрей Федорович трезв, он бы ни за что не стал рассказывать эту историю, связанную с его молодостью, — он всегда тщательно ее скрывал. Но сегодня он перебрал, и плотину прорвало.
****
Сын руководителя обкома и известной народной артистки, Андрей Каланчаков в конце восьмидесятых был типичным, хоть и не самым заносчивым, представителем так называемой «золотой молодежи». Двадцатилетний студент уже разъезжал на собственном автомобиле, что было неслыханной роскошью, тусовался с детьми артистов, скульпторов, художников и, конечно, высокопоставленных партийных работников. Он мог позволить себе практически все, что хотел.
Отдыхал парень не где-нибудь, а в лучших санаториях Сочи и Ялты, частенько ездил с матерью в Юрмалу или даже в Болгарию — за железный занавес. Девушек у Андрея было хоть отбавляй, а друзей и того больше, но где-то в глубине души он понимал: все они рядом только пока его отец всемогущ. Стоило бы с его семьей случиться беде — и все эти «друзья» развеются как дым.
А вот Пашка Сосновский — сын водителя его отца — был совсем другим. Он был его настоящим, единственным другом. Мальчишки дружили с самого детства, и родители Андрея, в общем-то, не были против. Когда-то давно Федор Алексеевич, отец Андрея, по просьбе своей троюродной сестры вытащил ее мужа, Сергея, из глухой деревни, где тот совсем запил и опускался на дно.
Федор Алексеевич не только помог ему закодироваться, но и пристроил работать в гараж при обкоме. И оказалось, что бывший деревенский пьянчуга Сергей Игнатьевич Сосновский — водитель высшего класса да и механик отличный. Мужик быстро зарекомендовал себя с наилучшей стороны, а вскоре Федор Алексеевич пошел на повышение и взял Сергея своим личным водителем.
Еще одним огромным плюсом Сергея было то, что он умел держать язык за зубами и никогда не болтал лишнего, а это в их кругу ценилось превыше всего. Через год Федор Алексеевич «выбил» для своего водителя двухкомнатную квартиру в хорошем районе, и Сергей наконец-то смог перевезти из деревни свою семью — жену Зою и сына Павла.
Оказалось, что сыновья у могущественного руководителя обкома и его шофера — ровесники. Мальчишки быстро подружились. Так и началась их самая крепкая, проверенная временем дружба. Пашка и Андрей росли буквально не разлей вода. Даже на дачу за город Каланчаковы всегда брали сына водителя с собой.
— Пусть мальчик на свежем воздухе погуляет, загорает, витаминов наберется, да и нашему Андрею веселее будет, — говорила обычно бабушка, и все с ней соглашались.
С Пашкой, и правда, было веселее. Деревенский мальчишка, он знал тысячу и один способ интересно провести время на природе. На даче вокруг них всегда крутилась куча местных ребят. Единственное, что тихо бесило Андрея, — это то, что все местные пацаны признали лидером своей ватаги именно Павла, сына простого водителя, а не его, Андрея Каланчакова, сына самого Федора Алексеевича!
И это при том, что деньги на кино и мороженое для всей компании были всегда только у Андрея, первый мотоцикл, а потом и машина появились тоже у него. А у Павла не было ничего. Вообще. Карманных денег ему не давали, и он по ночам ездил на рыбалку, чтобы утром продать улов и заработать хоть немного.
Павел делал все лучше: он отлично плавал, быстрее всех бегал и метко стрелял из ружья. Даже рыба, казалось, любила только его удочки, а на Андреевы наживки клевать брезговала.
— Сынок, не выдумывай чепухи, — с легким раздражением говорила мама Каланчакова, когда Андрей жаловался. — Так не бывает. Рыбе все равно, с чьей удочки заглотить червяка.
— Мам, да это же правда! — капризничал парень. — Ты мне просто не веришь! А вот Пашке веришь всегда, даже если он несет полный бред! — он мог даже расплакаться от обиды.
— Андрюша, слушай, так нельзя, — урезонивала его мать. — В тебе говорит обычная ревность к лучшему другу. А между настоящими друзьями ревности быть не должно. И уж тем более они не могут влюбляться в одну и ту же девушку. Хотя бы с этим-то у вас все в порядке? — она заливалась легким смешком и гладила двенадцатилетнего сына по голове.
— Нафиг мне нужны эти девчонки, — бурчал мальчик и тут же показывал кулак младшей сестренке Людочке, которая немедленно бежала ябедничать матери.
Но по-настоящему все изменилось, когда парни выросли. Пока Андрей грыз гранит науки в престижном институте международных отношений, Павел учился в ПТУ на автослесаря. Он окончил училище и устроился работать на станцию технического обслуживания.
И даже здесь, в этом ремесле, у Пашки оказался настоящий талант. Спустя совсем немного времени он стал одним из лучших мастеров в своей мастерской. К нему клиенты записывались в очередь, даже когда другие слесари сидели без работы. Все хотели, чтобы их машину чинил именно Павел.
Он одним из первых в городе начал заниматься тюнингом автомобилей и стал зарабатывать очень даже неплохо.
— Надо было и мне, дураку, в ПТУ идти, а не в институте пять лет потеть, — с долей зависти и восхищения смеялся Андрей, когда они встречались. — Я с моей-то зарплатой советского инженера до Пашкиной как до луны.
*****
— Вот бы мне за Павла замуж выйти, — мечтательно, глядя в окно, сказала двадцатилетняя младшая сестра Людочка, подперев голову рукой. — Он же такой сильный, смелый, и руки у него золотые. И вообще, он самый настоящий мужчина, не то что некоторые.
— Только попробуй, Людка, я тебе сейчас уши оторву! — тут же вскипел Андрей, сжимая кулаки. — Ты кто такая? Дочь руководителя обкома, принцесса местного разлива! А Пашка кто? Сын нашего шофера, проще говоря, прислуга. Нашла, дура, ровню. Да отец тебя выпорет ремнем, если ты только посмеешь! Он для тебя профессора какого-нибудь подберет, а не слесаря!
— А что это ты, Андрей, так про своего лучшего друга отзываешься? — широко раскрыла глаза Людмила, делая вид, что поражена. — Неужели ты правда так о нем думаешь? Зачем же тогда дружишь с ним с пеленок, если он для тебя всего лишь «прислуга»? — Она помолчала секунду, глядя на разъяренного брата, и сама себе ответила с ехидной улыбкой: — А, я, кажется, поняла. Тебе просто не дает покоя, что во дворе все пацаны за ним бегают, а не за тобой. Ты хочешь быть главным, а у тебя не получается. Ты не командир, Андрюша, ты — неудачник. И это все видят.
— Ах ты, язва! — парень сорвался с места и ринулся к сестре, но та, визжа, успела юркнуть в свою комнату и захлопнуть дверь, щелкнув замком. — Открой сейчас же, Людка, я тебя прибью!
— Кишка тонка! — донеслось из-за двери, и он представил, как она корчит ему рожицу. — А я все равно за Павлом замуж пойду, вот увидишь! Он хоть и небогатый, зато честный, не то что ты, выскочка!
Андрей смахнул накатывающиеся слезы злости и бессилия, изо всех сил пнул ногой крепкую дверь и, развернувшись, вышел из комнаты. Он шел по коридору, и в голове у него стучало: «Ненавижу. Ненавижу его». Где этот Павел взялся на его голову? Он думал об этом уже тысячу раз.
Взять хотя бы прошлое лето: отец купил ему модную, шикарную «Яву», о которой все мальчишки мечтали. А что Пашка? Весь сезон вкалывал грузчиком в порту, с семи утра до семи вечера, весь в грязи и поте, и на эти свои кровные тоже купил мотоцикл. И что же? Все равно вся ватага пацанов вилась вокруг Павла, а не вокруг него, Андрея, с его новенькой, пахнущей краской «Явой». Они слушали, как Павел, не спеша, рассказывает о моторах, а на его, Андрея, рассказы о поездке с матерью в Юрмалу смотрели с безразличными лицами.
Так было всегда. Несмотря на все его богатство и возможности, Павел в итоге оказывался лучше, круче, интереснее. Однажды, в сердцах, Андрей даже высказал это отцу:
— И зачем ты только вытащил этого сосновского пьяньчугу из деревни? Лучше бы он там и сгинул, нам бы спокойнее жилось…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.