– Виктор, мама хочет к нам переехать, – Наташа мыла посуду, не поворачиваясь к мужу. – Ей одной тяжело. Давление скачет, ходить трудно. Боюсь, упадёт, и никто не узнает.
Виктор оторвался от телефона, посмотрел на жену.
– К нам? У нас двушка. Где она будет жить?
– Ну... можем диван поставить в гостиной. Или она со мной в спальне, ты переедешь в гостиную...
– Наташ, ты серьёзно? Я должен спать в гостиной, чтобы твоя мать жила у нас?
– Виктор, ей семьдесят два! Она больная! Ей нужна помощь!
– Есть дома престарелых. Хорошие, платные. Там и уход, и врачи, и общение с ровесниками.
– Дом престарелых?! – Наташа обернулась. – Ты хочешь сдать мою маму в дом престарелых?!
– Не сдать, а устроить. Наташ, это нормальная практика. Там профессионалы. У нас нет ни времени, ни навыков ухаживать за больным человеком.
– Но это моя мама!
– И я это понимаю. Но мы живём в маленькой квартире. У нас обоих работа. Как мы будем ухаживать? Ты уволишься?
– Нет, но...
– Вот и я о том. – Виктор встал, обнял жену. – Наташ, я не предлагаю бросить её. Найдём хороший дом престарелых, будем навещать, забирать на выходные. Это лучше, чем она будет тут страдать, а мы не сможем нормально за ней следить.
Наташа плакала. Но спорить не стала. Потому что аргументы Виктора были логичными. Правда, холодными, но логичными.
Через две недели они оформили тёщу Зинаиду Петровну в частный дом престарелых «Золотая осень». Хороший, чистый, с медсёстрами и врачами. Тридцать пять тысяч в месяц – половину платил Виктор, половину Наташа.
Зинаида Петровна не хотела. Плакала, просилась домой.
– Доченька, не оставляй меня тут! Я умру тут одна!
– Мам, тут хорошо! Посмотри – чисто, светло, люди! Ты не будешь одна!
– Но я хочу с тобой! С родной дочкой!
– Мама, – Виктор встал рядом, – вам тут будет лучше. Тут уход профессиональный. Мы будем приезжать каждую неделю. На праздники заберём домой. Правда же, Наташ?
– Правда, мам. Мы рядом. Просто не можем взять тебя к себе. Нет места.
Зинаида Петровна смотрела на зятя долгим, тяжёлым взглядом. Понимала – это его решение. Наташа бы взяла, но он не разрешил.
– Хорошо, – тихо сказала она. – Оставляйте.
Они уехали. Наташа плакала всю дорогу домой.
– Я предала её.
– Не предала. Сделала лучше для неё. Поверь мне.
Но Наташа не верила. Чувствовала – предала. Сдала мать в дом престарелых, потому что муж не захотел потесниться.
Зинаида Петровна прожила в «Золотой осени» три года. Наташа приезжала каждую неделю, как обещала. Виктор – раз в месяц, неохотно.
– Опять к матери? – спрашивал он. – Ты же неделю назад была!
– Вить, она там одна! Ждёт меня!
– У неё там соседки, персонал. Не одна она.
Но Наташа ездила. Видела, как мать увядает. Сначала перестала ходить – инсульт. Потом перестала говорить – второй инсульт. Потом просто лежала, смотрела в потолок.
Умерла на четвёртый год. Тихо, ночью. Наташе позвонили утром – «приезжайте, ваша мама скончалась».
На похоронах Наташа не плакала. Стояла у гроба, смотрела на мать. И думала – она умерла одна. В чужом месте. Без дочки рядом.
«Прости меня, мама», – шептала она. «Прости, что не взяла. Что послушала его».
Виктор стоял рядом, держал за плечи. Утешал. Но Наташа чувствовала – что-то сломалось. Между ней и мужем. Что-то важное.
Прошло пять лет. Наташе сорок два, Виктору сорок пять. Живут так же – в той же двушке, работают, живут.
И тут заболела мать Виктора. Валентина Ивановна, семьдесят лет, овдовевшая, жила одна. Диагноз – рак. Оперировали, химия, вроде победили. Но слабая очень. Сама ходить не может, за собой ухаживать не может.
Виктор приехал к Наташе в субботу утром.
– Наташ, мы должны забрать маму к нам.
– Что? – Наташа замерла с чашкой кофе.
– Маму. Валентину Ивановну. Она после больницы, ей нужен уход. Я заберу её сюда.
– Виктор, у нас двушка. Где она будет жить?
– Ну... поставим диван в гостиной. Или ты с ней в спальне, я перееду...
Наташа поставила чашку. Медленно поставила. Посмотрела на мужа.
– Помнишь, что ты говорил восемь лет назад?
– О чём?
– Когда моя мама хотела к нам. Ты сказал – нет места. Есть дома престарелых, там профессионалы. Мы не можем ухаживать, у нас работа.
– Наташ, это другое...
– Чем другое?
– Это моя мать! Я не могу её сдать в дом престарелых!
– А мою смог?!
– Ну... тогда другая ситуация была...
– Какая другая?! – Наташа повысила голос. – Точно такая же! Больная мать, нет места, нет времени ухаживать! Но тогда ты сказал – в дом престарелых. Помнишь, как ты меня убеждал? «Там лучше», «Профессионалы», «Не сможем мы».
– Наташа, прошу тебя...
– Нет. Твоя мать может жить в доме престарелых. Ты же сам говорил – там хорошо.
– Но это моя мать!
– А та, что умерла в чужом месте одна – она кто тебе была? – Наташа встала. – Твоя логика работала, когда речь о моей матери шла. Пусть работает и для твоей.
– Наташа, ты не можешь так! Я не отдам маму в дом престарелых!
– Почему? Восемь лет назад ты объяснял мне, что это нормально, правильно, лучше для всех. Или для твоей мамы вдруг стали другие правила?
Виктор молчал. Понимал – загнан в угол. Собственными словами.
– Хорошо, – сказала Наташа холодно. – Забирай маму. Но я ухаживать не буду.
– Что?!
– Ты слышал. Я не буду за ней ухаживать. Ты хочешь её сюда – твоё право. Но ты и будешь заботиться. Я свою мать сдала по твоему настоянию. Теперь твоя мать – твоя ответственность.
– Наташ, но ты же дома! Ты можешь помочь!
– Могу. Но не буду. Ты не захотел помогать мне с моей матерью. Теперь я не хочу помогать тебе с твоей.
– Это жестоко!
– Это справедливо. – Наташа посмотрела на мужа. – Ты тогда сказал, что это не наша проблема. Что родители должны сами о себе думать. Вот и думай. Сам.
– Но я работаю! Как я буду ухаживать?!
– Не знаю. Наверное, так же, как моя мать ухаживала бы за собой сама, если бы ты разрешил её взять. А, нет – она не смогла. Она умерла в доме престарелых.
Виктор сидел, не зная, что сказать. Наташа была права. Он отказался принять её мать. Теперь она отказывалась помогать его матери.
– Хорошо, – он встал. – Я сам справлюсь.
– Удачи тебе.
Виктор забрал мать через неделю. Поставил диван в гостиной, переехал туда сам. Валентина Ивановна заняла спальню. Наташа осталась на своей половине кровати, но дистанцировалась.
– Спасибо, что разрешила мне жить тут, – сказала свекровь в первый день.
– Не мне спасибо, а Виктору. Это его решение.
– Но твоя квартира...
– Наша. Но он настоял. – Наташа вышла из комнаты.
Виктор пытался совмещать работу и уход. Вставал в шесть, готовил матери завтрак, давал лекарства, помогал сходить в туалет. Потом бежал на работу. Возвращался в обед – кормил, менял бельё. Вечером – опять процедуры, ужин, лекарства.
– Наташ, помоги, пожалуйста, – просил он. – Я не успеваю.
– Не могу. Занята.
– Чем?!
– Работой. Своими делами. Виктор, ты же говорил – у нас у обоих работа, мы не можем ухаживать за больным человеком.
– Но ты дома работаешь!
– И что? Я удалённо, но работаю. Это не значит, что я свободна. Ты же это понимал раньше.
Виктор скрипел зубами, но продолжал. Через месяц был на грани срыва. Не высыпался, не ел нормально, на работе проблемы начались.
– Наташ, умоляю! Помоги хоть немного!
– Нет.
– Почему?!
– Потому что моя мать умерла в чужом месте. Думала о дочери каждый день, ждала, страдала. А я могла забрать её, но не сделала этого. Потому что ты сказал «нет места». Теперь твоя мать тут. У тебя есть выбор, которого у меня не было. Пользуйся.
– Но я же извинился тогда!
– Нет. Ты не извинялся. Ты сказал «я правильно сделал». На похоронах моей мамы ты сказал мне – «не переживай, мы не могли её взять, так было лучше». Помнишь?
Виктор помнил. Говорил действительно. Пытался утешить.
– Наташ, я не понимал тогда...
– Теперь-то поймёшь. – Она ушла к себе, закрыла дверь.
Через три месяца Виктор не выдержал. Поехал в «Золотую осень», договорился. Привёз мать туда.
– Витенька, ты меня бросаешь? – плакала Валентина Ивановна.
– Нет, мам. Просто... я не справляюсь. Тут за тобой лучше присмотрят.
– Но ты же обещал...
– Я знаю. Прости. Но я не могу. Работа, усталость... Тут профессионалы. Тебе будет лучше.
Он оставил мать в том же доме престарелых, где умерла Зинаида Петровна. Вернулся домой.
– Отвёз маму? – спросила Наташа.
– Да. В «Золотую осень».
– Понял теперь?
Виктор сел на диван, закрыл лицо руками.
– Понял. Я был эгоистом. Мне было удобно отправить твою мать туда. А когда дело коснулось моей – понял, как это больно. Наташ, прости меня.
Каждые выходные Виктор ездил в «Золотую осень» к матери. Кормил, разговаривал, помогал. Приезжал усталый, вымотанный. Валентина Ивановна в доме престарелых слабела. Виктор видел – она угасает. Без сына рядом, в чужом месте. Она умерла через полгода.
Сейчас Виктор и Наташа живут вместе. Формально. Фактически – чужие люди под одной крышей.
Виктор понял свою ошибку. Поздно, но понял. Понял, что пять лет назад разрушил что-то важное. Отказав жене в помощи, он показал – твоя семья мне не важна. А когда понадобилась помощь ему, получил то же самое.
Если вы любите читать, вот мои другие истории:
и еще:
Благодарю вас за прочтение и добрые комментарии! Всем хорошего дня!