Полное имя у Дуси — Евдокия. Характер — огонь, взгляд — как нож из ящика. Ревнивая до дрожи. С утра она успела трижды накормить кур, замесить хлеб и рассортировать коробки: завтра переезд в новый дом через три улицы. Муж её, Тамерлан Семёнович (родители любили историю, особенно походы Тимура), исчез.
— Знает же, что сборы! — Дуся поправила упругие кудри, заглянула в духовку, где румянились пирожки, и пошла на кухню ворчать дальше.
Скрипнула дверь. На пороге — Тамерлан, виноватый, руки прячет за спину.
— А это что у тебя? — Дуся нырнула за плечо.
— Ничего… я… — Муж попытался пройти мимо, но зря.
— Чем несёт? Духами! И пузырём! Где шатался? У кого пил? Баб привёл? — Скалка в руке нашлась сама собой.
— Да у Стаса был! — взвыл Тамерлан и метнулся в коридор. — Его жена косметику возит, я тебе духи выбирал! За новоселье по глоточку шампанского… случайно брызнулось!
— А духи где? — Дуся уже стучала скалкой в дверь ванной.
— Забыл у Стаса! — рявкнул Тамерлан и защёлкнул щеколду.
Правда была в том, что утром Дуся устроила разнос: «Почему без обручального? Надевай!». Тамерлан в последнее время раздался в плечах и в пальцах тоже. К обеду палец на безымянном превратился в синюю «сардельку». Мыло не помогло, нитка не помогла. Он побежал к соседу-Стасу: «Ты же слесарь, снимем аккуратно». Не сняли. Зато Стасова Лена достала каталог, он ткнул в «ле кипарис, ле миндаль», позорясь в буквах, и заказал Дусе подарок. Заодно чокнулись «за дом». А теперь — как признаться? У двери — ревнивая буря, на пальце — стальная петля.
— По бабам ходишь, значит! — Дуся за дверью уже захлёбывалась обидами. — Я, понимаешь, в халате хожу, а ты…
Тамерлан, чтобы отдышаться, тяжело сел на закрытую крышку унитаза. Дом старый, доски — как хлебные сухари. Крышка хрустнула, пол под ней ответил тем же — и мужик ушёл вниз ровно настолько, чтобы застрять в проёме по пояс.
— Дус-я-я! — протянул он, беспомощно дрыгая ногами в подполе.
— Господи, ты куда?! — Дуся сорвала защёлку, увидела половину мужа и на секунду потеряла голос. Потом нашла телефон и набрала спасателей. Заодно вспомнила про духовку — и опоздала: первый дым пошёл под потолок.
Приехали пожарные и пара медиков. Один из спасателей, сухощавый с усами, работал спокойно, как столяр: домкрат, доска, страховка. Тамерлана вытянули мягко, без рывков. Палец, правда, был как баклажан.
— Тут спиливать, — сказал усатый и достал маленький инструмент, похожий на золотое напильце. Подложили металлическую пластинку, чтобы не задеть кожу, и аккуратно, наискосок, освободили палец.
— Глубоких повреждений нет, — заключил медик. — Но в кольцах при отёках — осторожнее.
Окна распахнули, пирожки вынесли на улицу: чёрные, как угли. Тамерлан, босой, с перевязанным пальцем, стоял посреди кухни и боялся смотреть на жену. Дуся в эту минуту вдруг осела на табурет и беззвучно захлопала губами, вбирая воздух.
— Я подумала, ты провалился насовсем, — выдохнула она и разрыдалась. — Что не успела сказать… ну, что люблю, что дурная я…
Тамерлан подошёл неловко, как школьник. Положил целую руку ей на плечо.
— Дусь, я правда у Стаса. Духи тебе взял. Забыл.
И тут в дверях показались сам Стас и его Лена — в пуховиках, красные от мороза.
— Мы это… т-тут люди в форме, дым, — Стас почесал затылок. — Духи принести успели. Твоё, Дуся. Мужик не врёт.
Лена протянула коробочку с бантом. Дуся мигом вытерла глаза, взяла подарок, вдохнула аромат и расплылась в улыбке. Повернулась к мужу и принялась тормошить его за локти, целуя в щёку. Спасатели переглянулись, сложили инструмент и тихо растворились в прихожей.
— Всё, — сказала Дуся, — живой ты мой. Пирожков не будет. Будет яичница. И уж пожалуйста: завтра переезд, не бросай меня одну.
— Не брошу, — пообещал Тамерлан, глядя на провал в полу как на родную пропасть, от которой его отделяет, кажется, только её ладонь.
Утром они переехали в новый дом — кирпичный, с прочным санузлом. Дуся после того случая резко сдала позиции: голос снизила, щеколды не дёргала, скалку убрала далеко. Тамерлан сменил кольцо на чуть шире и купил в аптеке колечко-ограничитель от отёков — на всякий случай.
А история пошла гулять. Гости садятся за стол, Дуся ставит пирог, Тамерлан наливает чай, и кто-то непременно просит:
— Ну-ка ещё раз: как это вы в туалете исчезли?
И Дуся начинает, уже с улыбкой:
— Было дело. Сел герой, а дом — старый… И помните, девки: если от мужа пахнет духами — не всегда беда. Иногда это подарок в прихожей ждёт. И пил он не с бабами, а со Стасом, дурында я.
Все смеются. Тамерлан показывает шрам от кольца — тонкая светлая полоска. На полке в ванной — два новых шурупа и табличка, прибитая для себя: «Садиться мягко». На тумбе рядом — те самые духи. Дуся брызгает на запястье перед сном, нюхает и почему-то всегда целует мужа в макушку.