2006 год — «Юнона» — решающий день

2006 год — «Юнона» — решающий день

Это были последние дни занятий перед Новым Годом. Мы вместе с Дашей пришли в школу, и нас прямо на пороге школы, не класса (мы только зашли), останавливает наша классная руководительница, чуть ли не истерично спрашивая:

— Где ваши костюмы?!

— Какие костюмы? — спросила и я, и Даша, каждая как-то по-своему.

— Альбина вам несколько раз об этом говорила!

Рядом с классной руководительницей, прямо за её плечом, стояла Альбина, которая, как я предполагаю, является главной зачинщицей буллинга меня и Даши.

— И я, и другие девочки не раз им напоминали о костюмах, — сказала Альбина учительнице.

— Теперь понятно, почему в классе с вами никто не дружит, — сказала учительница и ушла.

До сих пор помню, насколько довольной выглядела Альбина.

Мы же с Дашей пошли на школьный концерт, который, оказывается, проводится сегодня. Ни о концерте, ни о каких-то костюмах мы с Дашей ни разу не слышали.

Мы сидели с краю и не смотрели на сцену, а горько переговаривались, придя к единому выводу: если даже учителя не на нашей стороне, нам вообще полный капец настанет.

Мне вспомнился случай из моей первой московской школы. Там была большая буча и разборки, так что даже мне было известно, что у нас избили какую-то девочку, пиная ногами. Отчего она серьезно пострадала.

С учетом того, что в «Юноне» мне пришлось хуже всего, я начала бояться, что так и сама подобной девочкой могу оказаться.

Мы с Дашей улизнули с концерта и школы и пошли гулять по парку «Дружба», который был неподалеку от школы.

Мы купили себе «Ягуар». Я тогда впервые выпила что-то алкогольное. Помню, как залезла на забор и орала: «Альбина — дура». И вообще мы с Дашей много что кричали на весь парк, сводящееся к тому, что мы сыты по горло происходящим.

Когда успокоились, то пришли к решению, что больше в эту школу не вернемся. Что бы нам родители не сказали и не сделали, им будет сложно сделать что-то хуже того, что мы терпели в «Юноне». Мы пошли на остановку ждать мой автобус. Я жила в частном секторе, куда автобус ходил раз в час.

Даша захотела начать курить, я отговаривала и отталкивала от ларька, пока не пришел мой автобус. Я уехала, а она побрела домой, так как жила неподалеку.

Мы обе выполнили свои обещания. Обе не вернулись в гимназию.

Дома я сказала маме, что больше не вернусь в «Юнону» никогда. Мол, она может делать, что хочет, но я в эту школу больше ни ногой.

Мама не знала об издевательствах (она ни об одной из школ об этом не знала, я не сообщала ни разу). Она стала меня уговаривать остаться, ведь это середина года, да ещё и середина девятого класса, для многих и многого — итоговый.

Я легла на кровать и сказала, что, если ей так нужна эта невероятно крутая гимназия, она может попробовать меня туда потащить волоком или перевести на домашнее обучение. Сама я туда никогда не пойду.

Мама больше ничего не сказала и перевела меня в ближайшую школу, которая, по сути была деревенской на малое количество человек, так как находилась в нашем частном секторе. И это оказалось лучшая школа для меня, потому что человечная...

Говорят, что люди не могут поменяться за один день или неделю. Но я изменилась. Я сама решила, что все... больше я жертвой не буду, больше не позволю меня обижать, больше не буду ориентироваться на чужое мнение. И вообще поставлю цель и пойду к ней напролом.

Так что в итоге, «Юнона» оказала мне услугу.

Но несмотря на хорошую концовку этой истории, я испытываю страх...

Сейчас мой сын пошел в первый класс и больше всего я боюсь не того, что он будет плохо учиться, отставать или в чем-то не успевать. А в том, что он может столкнуться с тем, что пережила я.

__

#МаринаБастрикова_истории